13

Захожу в спортзал, много полуголых мужиков смотрят на меня и уже облизывают губы. Закатив глаза, прошла к служебному коридору, второй этаж и тусклый свет меня встречает.— Значит будем осматривать новое место...ты чего тут? — мужчина поднял на меня глаза и недовольно посмотрел. Костя уже сидел за столом рядом и пару его человек.

— Ты не сказал, кто там будет.— Так, на сегодня вы свободны идите — он подождал пару секунд — ты не спрашивала, что у тебя с лицом?

— Костя останься.— Нет, я пойду.— Это Костя сделал.— Ну сука.— Рот.

Джокер встал из-за стола и подошел к нам, осмотрел мое лицо и недовольно фыркнул — Для чего?

— Она потратила все патроны, чтобы спасти тех ублюдков.

— Каких?

— Ту опгшку, у кого мы оружие решили взять.

— Бог любит троицу, щас третий раз получишь.

— Как малые дети, иди уже отсюда — Костя быстро ушел, Джокер закрыл дверь на ключ и снова повернулся ко мне — поэтому один с бинтом на ноге?

— Я предупредила их. Они поржали над мной.

— Ты меня поражаешь, сегодня ты какая-то злая.

— Ты мог предупредить, я там вообще не была нужна.

— Я не должен перед тобой отчитываться, и ты знаешь это.

— Тогда какая там была моя роль?

— А кто там был, я не смотрел досье.

— Ты все смотрел, ты знал, ты и Косте это сказал.

— Не знал, с этим Костя сам разбирался, я просто дал ему документы, что он творил там я не в курсе и не хочу быть, знаю, что ничего такого за что ко мне могут прийти менты.

Джокер внимательно осмотрел меня, пошел за стол. Все ещё стояла неподвижно, но следила за действиями.

— Ты как истукан долго будешь стоять?

— А че ты предлагаешь мне сделать?

— Не груби. Придумай что-то с лицом, а то у матери будет много вопросов.

— А этому ничего не будет за это?

— Не переживай, топай домой, — повторил отец, и в его голосе прозвучало окончательное решение. Спорить было бесполезно. Я развернулась и вышла, чувствуя на спине его тяжёлый взгляд.

Внизу, в раздевалке, меня ждали Игорь и Костя. Они стояли друг напротив друга, атмосфера между ними была натянутой, как струна.

— Ну что, героиня? — ехидно бросил Костя, увидев меня. Его лицо всё ещё было бледным от боли, и он стоял, слегка сгорбившись. — Папочка простил? Отмазал?

— Заткнись, Костя, — резко сказал Игорь, не глядя на него. — Ты свою долю получил, и ещё получишь, когда отец разберётся с тобой отдельно. Ты отвечал за неё.

— Ага, а она, выходит, не отвечает за свои поступки? — Костя фыркнул. — Стреляет, как в тире, патроны тратит, потом мне же по яйцам лягает... принцесса.

— Она сделала то, что должна была сделать, чтобы вытащить твою неумеху из дерьма, в которое ты всех втянул! — голос Игоря сорвался на крик. Он шагнул к Косте. — Ты должен был контролировать ситуацию, а не доводить до того, что детям приходится разбираться за тебя!

— Детям? — Костя зло усмехнулся. — Эта принцесса только что могла кого-то убить! Или ты думаешь, если бы она попала не в ногу, а в голову, у нас сейчас был бы другой разговор?

Между ними вспыхнула тихая, яростная перепалка. Они говорили через меня, будто меня не было. Я стояла, глядя в пол, слушая, как моя жизнь и мои поступки разбираются на части двумя людьми, которые, казалось, ненавидят друг друга сейчас больше, чем когда-либо.

— Всё, хватит, — наконец оборвал их Игорь, увидев, как я сжимаю кулаки. — ссориться мы не будем.

—Много чести из-за принцессы ссорится.

Мы вышли. Игорь всю дорогу молчал, но его молчание было громче любых криков. Дома нас ждал неожиданный сюрприз — ужин. Вся семья за одним столом: отец во главе, мама, разливающая суп, Игорь и я. Такое случалось раз в год, если не реже. Отец ел молча, изредка бросая на меня нечитаемые взгляды. Мама пыталась поддерживать разговор о каких-то нейтральных вещах — о ремонте у соседей, о подорожании продуктов. Игорь односложно отвечал. Я ковырялась в тарелке, чувствуя, как синяк на щеке пульсирует под пристальным, но пока молчаливым вниманием матери.

После ужина отец удалился в кабинет, Игорь ушёл в свою комнату. Я помыла посуду и хотела скрыться, но мама окликнула меня:

— Маша, помоги мне на кухне.

Это был предлог. Когда мы остались одни, она, вытирая уже сухую тарелку, тихо спросила:

— Учёба как? Не запускаешь? Английский нужно подтянуть, я твою учительницу, поговорила с ней.

— Всё нормально, мам, — ответила я, понимая, что это не главное.

— А лицо? — она наконец повернулась ко мне, и в её глазах была не тревога, а какая-то новая, усталая решимость. — Это опять... «тренировки»?

Я пожала плечами, что было равносильно признанию. Мама вздохнула, положила полотенце и обняла меня за плечи, чего не делала уже сто лет.

— Ты растешь, Машенька. И мир вокруг... он не такой, как в твоих книжках. Я не знаю, как тебе помочь. Но я хочу, чтобы ты знала — учись. Учись хорошо. Это твой шанс. Выбраться. Уехать. В другой город, в институт. — Она говорила шёпотом, боязливо поглядывая на дверь. — Я хочу уберечь тебя от всех связей отца, чтобы хоть ты начала новую жизнь.

От её слов в горле встал ком. Она всё видела. Всё понимала. И в своём молчаливом отчаянии пыталась построить для меня воздушный мост в другую жизнь.

— Спасибо, мам, — прошептала я, прижавшись к ней на секунду.

Ночью я долго не могла уснуть. В голове стоял гул от сегодняшних событий. Мир, который начал казаться своим, снова отдалился на недосягаемое расстояние, отделённый выстрелами и предательством.

Утром я спустилась на кухню, думая, что дома никого нет. Игорь обычно уезжал рано, отец тоже. Мама должна была быть на работе. Я налила себе чай и села у окна, глядя на серый двор. Синяк на щеке проступал синевой.

Вдруг за спиной раздались шаги. Я обернулась. В дверях кухни стояла мама. Она вернулась с работы раньше — возможно, специально. Её взгляд прилип к моей щеке, и её лицо стало каменным.

— Это что? — спросила она тихо, но так, что по спине побежали мурашки. Она подошла ближе, её пальцы осторожно коснулись кожи под глазом. — Маша... Это кто?

Я молчала.

— Игорь? — в её голосе впервые зазвучала не покорность, а холодная ярость. — Это Игорь сделал?

— Нет, мам, нет...

— Тогда кто? — она повысила голос. — Кто ударил мою дочь? Твой отец? Этот... Костя? Кто?!

Она не ждала ответа. Развернулась и быстрыми шагами пошла в коридор. Она набрала на телефоне, и я приглушенно слышала имя брата. Я сидела за кухонным столом, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и понимала, что сегодняшний день начался не с тишины. Он начался с материнского бунта. И неизвестно, к чему этот бунт теперь приведёт.