Акт 4: Разминка. Хруст

Утро следующего дня было нервным. Аделия проснулась в шесть утра, выпила три чашки кофе (хотя врачи запрещали), накрутила себя до потолка и теперь вышагивала по коридору гостиницы, напевая музыку из своей произвольной.

— Петросян, успокойся! — крикнул тренер, пробегая мимо с планшетом. — Ты как на иголках!

— Я в порядке! — отмахнулась она. — Я вообще никогда так не готова, как сегодня!

В раздевалке перед разминкой было душно. Аделия сидела на скамейке, болтая ногами и грызя ноготь. Нервы всё-таки брали своё. Она открыла телефон, пролистала ленту. Везде её фото. «Петросян — главный претендент на золото», «Сенсационный прокат Аделии», «Ждём повторения триумфа». Давление нарастало, как в скороварке.

В дверь постучали. Вошёл Илья. Без стука, просто заглянул.

— Ты как? — спросил он коротко.

— Отлично! — слишком бодро ответила она. — Лучше всех!

Он прищурился, всматриваясь в её лицо.

— Врёшь.

— Не вру!

— Врёшь, — повторил он спокойно. — Глаза бешеные. Дыши ровнее.

— Легко сказать! — выпалила Аделия, вскакивая. — Ты вообще никогда не паришься! Выходишь и делаешь своё дело как робот! А у меня тут всё горит! Я же могу всё испортить! Понимаешь? ВСЁ!

Илья шагнул к ней и положил руки ей на плечи. Жест был таким неожиданным, что она замерла.

— Слышишь меня? — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты вчера сделала невозможное. Ты доказала всем, и себе в первую очередь, что ты можешь. Сегодня просто выйди и повтори. Не думай о медалях. Думай о музыке.

Аделия смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как паника отступает. Его спокойствие передавалось ей, как по проводам.

— Ты правда так думаешь? — прошептала она.

— Правда.

— Ладно, — она шмыгнула носом. — Уговорил. Пошли разминаться.

Они вышли в коридор вместе. Аделия уже подпрыгивала на ходу, разминая мышцы. Илья шёл рядом, чуть сзади, как молчаливый телохранитель.

Разминка началась обычно. Фигуристы выехали на лёд, разъезжались по своим углам, пробовали прыжки. Аделия чувствовала себя уверенно. Ноги слушались, лёд был хороший. Она сделала тройной лутц — чисто. Потом каскад — чисто. Осталось только проехать по кругу и уходить.Она разгонялась для последнего акселя. Краем глаза заметила, что кто-то из других фигуристов упал недалеко от борта. На секунду отвлеклась. Лезвие конька зацепилось за какую-то ямку, оставленную предыдущим спортсменом. Резкая боль в голеностопе. Потеря равновесия. Инерция понесла её прямо в борт.

Удар. Хруст. Крик.

Лёд оказался страшно холодным. Аделия лежала, прижавшись щекой ко льду, и смотрела, как на нём расплывается красное пятно — она рассекла губу при падении. Но боль была не в губе. Боль была в ноге. Острая, рвущая, невыносимая.

— НЕ ТРОГАЙТЕ! — заорал кто-то из тренеров.

Вокруг собралась толпа. Врачи уже бежали со всех сторон. Аделия слышала их голоса как сквозь вату.

— Дыши, Адель, дыши! — кричал тренер.

— Скорую! Носилки!

— Не смотри туда, не смотри, там всё плохо...

Аделия попыталась приподняться и посмотрела на ногу. И закричала снова. Стопа была вывернута под неестественным углом.

В какой-то момент толпа расступилась. Сквозь врачей и тренеров прорвался Илья. Он был бледный как мел, глаза расширены. Он упал на колени рядом с ней прямо на лёд, схватил её за руку.

— Адель, Адель, смотри на меня! — его голос дрожал. — Смотри на меня, не смотри туда!

— Илья... — прошептала она сквозь слёзы и кровь. — Я не могу... Я не чувствую ногу... Олимпиада... Моя Олимпиада...

— Забудь про Олимпиаду! — рявкнул он, но тут же смягчился. — Ты главное. Ты. Поняла? Всё остальное пофиг.

— Не пофиг... — рыдала она, вцепившись в его куртку. — Я так хотела... Мы так хотели...

Подъехали врачи со складными носилками. Илью мягко, но настойчиво оттеснили. Он поднялся, отступил на шаг, но продолжал смотреть, как её грузят, как закрывают лицо кислородной маской, как увозят через служебный выход.

Лёд опустел. Кто-то уже заливал место падения водой, заметая следы крови. Илья стоял один посреди этой чужой, равнодушной арены и смотрел на пустой проход, в котором только что исчезла она.

— Малинин, тебе через двадцать минут на разминку! — крикнул кто-то из его команды.

Он не ответил.