Акт 2 Фотосессия

Павильон напоминал операционную: белые стены, яркий стерильный свет, куча людей в черном, снующих с кабелями и отражателями. В центре стоял постамент, имитирующий ледяную глыбу.

Илья пришел ровно за пять минут до начала. Он был одет в свой обычный монохром: черные джинсы, серая толстовка, наушники на шее. Он кивнул гримерам и сел в кресло, позволяя делать с собой что угодно. Его лицо оставалось непроницаемым.

Аделия ворвалась в павильон как маленький ураган, опоздав на полчаса. На ней было ярко-розовое пальто, шапка с огромным помпоном, а за спиной рюкзак с брелоками, которые звенели при каждом шаге.

— Всем привет! Простите, там пробки! Ой, а что я такая страшная, меня же гримировать надо?! — тараторила она, скидывая пальто прямо на руки ассистентке.

Илья покосился на неё из-под бровей. Громко. Слишком громко.

Режиссер, нервный мужчина в очках, начал объяснять задачу:

— Значит, так. Вы — идеальная пара. Элита. Дорогие, молодые, успешные. Илья, ты — холодная уверенность. Аделия — страстный порыв. Вы вместе — гармония. Поняли? А теперь встаньте на постамент, поближе друг к другу.

Илья и Аделия встали рядом. Она едва доставала макушкой до его плеча.

— Ближе! — скомандовал режиссер. — Аделия, положи голову ему на плечо. Илья, обними её за талию. Естественнее!

Илья неловко, словно прикасаясь к музейному экспонату, положил руку ей на талию. Аделия напряглась. От него пахло хорошим парфюмом и мятой. И холодом.

— Ты чего такой деревянный? — шепнула она, не разжимая губ, пока фотограф щелкал камерой. — Расслабься, это просто реклама, тебя не укусят.

— Я в порядке, — так же тихо, сквозь зубы, ответил Илья.

— Да ты как на похоронах! Улыбнись хотя бы для вида!

— Я улыбаюсь.

— Это не улыбка, это спазм желудка.

Режиссер хлопнул в ладоши:

— Стоп! Илья, будь помягче. Ты на свидании, а не на медосмотре. Аделия, убери свою дурацкую ухмылку, ты должна смотреть на него с восхищением, а не так, будто хочешь подложить ему кнопку на стул!

Аделия прыснула со смеху. Илья едва заметно дернул уголком губ. Кажется, впервые за последние месяцы.

Фотосессия длилась четыре часа. Их переодевали, переставляли, заставляли держаться за руки и смотреть в глаза. К концу съемок Аделия вымоталась так, будто откатала две произвольные. Илья, казалось, вообще не чувствовал усталости — он просто существовал в режиме ожидания.

Когда все наконец закончилось и все ушли убирать аппаратуру. Она села на пол, прислонившись спиной к стене.

Она похлопала ладонью по полу рядом с собой.

— Присядь, Ледяной принц. А то у меня шея затекла на тебя снизу вверх смотреть.

Илья помедлил секунду, но почему-то сел. Рядом с ней. Впервые за долгое время ему не хотелось сразу уйти, закрыться в номере отеля и уставиться в потолок.

— Слушай, а почему ты такой? — спросила Аделия, протягивая ему яблоко из своего рюкзака. Он автоматически взял. — Тебе же двадцать два! Ты должен тусить, влюбляться, страдать. А ты как дед.

— Я катаюсь, — пожал плечами Илья, рассматривая яблоко. — Это отнимает всё время.

— А, ну да, — Аделия понимающе кивнула. — Тоже вечно слышу: «Петросян-нестабильная, Петросян-как ребëнок». Но если работать без продыху, мозги же расплавятся. Вон, у тебя уже, кажется, плавятся. — Она ткнула его пальцем в висок. Он не отшатнулся, по чему-то.

Илья вдруг усмехнулся. Коротко, сухо, но искренне.

— А ты почему вечно опаздываешь? — спросил он.

— А, — махнула рукой Аделия. — Боюсь всего этого. — Она обвела рукой коридор, павильон. — Тренеры, установки, планы. Вот я и тяну время. Думаю: ещё пять минуточек погуляю, а потом начну быть серьёзной. — Она вздохнула. — Только серьёзной почему-то не получается.

Илья посмотрел на неё. Впервые за долгое время он видел не соперницу, не коллегу по цеху, а просто живого человека. Такого же потерянного, как и он сам. Только её потерянность была шумной и яркой, а его — тихой и замороженной.

— Я тоже боюсь, — сказал он тихо.

Аделия удивленно вскинула брови.

— Ты? Чего? Упасть с квада?

— Нет, — Илья покачал головой. — Остановиться.

Повисла пауза. Где-то вдалеке загудела техника. Аделия перестала жевать.

— Слушай, — сказала она наконец. — А может, мы не такие уж и разные?

Илья ничего не ответил. Он просто сидел рядом с ней на холодном полу, держа в руке надкусанное яблоко, и впервые за долгое время чувствовал, что он не один в этой ледовой пустоте.