Часть седьмая : «Работа такая»

ЧАСТЬ. РАННЕЕ УТРО. 6:15.

Кирилл проснулся от сирены.

Она ворвалась в сон резко, без предупреждения — и через секунду он уже сидел на кровати, путаясь в одеяле.

За стеной — топот. Глухие удары сапог по бетонному полу.

— Грек, гидрокостюмы!

— Николай, машину на выезд, живо!

— Прохоров, аптечки — обморожение, утопление, готовь всё!

Голос Саида.

Кирилл выбежал в коридор.

Саид стоял в центре, на ходу застёгивая разгрузку. Лицо жёсткое, глаза прищурены. Увидел Кирилла — на секунду задержал взгляд.

— Девятый, в комнату.

— Что случилось?

— Рыбак под лёд провалился. Карьер. Время пошло.

Он уже разворачивался.

— Я с вами! — крикнул Кирилл.

Саид остановился. Обернулся.

— Нет.

— Я могу…

— Ты — ребёнок. В комнату. Это не обсуждается.

Голос не терпел возражений.

Кирилл сжал кулаки. Но спорить не стал.

Он отошёл к стене.

Саид вышел.

Грек пробежал мимо — в неопрене, с катушкой верёвок через плечо. Увидел мальчика. На секунду задержался.

— Не дуйся, Девятый. Вода — она хуже огня. Вернёмся — расскажу.

И исчез за дверью.

Машина взревела и вылетела с территории части.

Кирилл остался один в коридоре.

---

ПЛАЦ. 6:25.

Старик сидел на крыльце.

Пузырь — рядом, уши навострены.

— А ты чего не поехал? — спросил Кирилл, садясь рядом.

— Кинолог, — буркнул Старик. — Там вода. Собака под лёд не полезет.

— А люди полезли.

— Люди — дураки.

Кирилл посмотрел на ворота.

— Он вернётся?

Старик покосился на него.

— Вернётся. Он всегда возвращается.

— А если…

— Не «если». Сиди и жди.

Кирилл замолчал.

Пузырь вздохнул и положил голову ему на колено.

---

КАРЬЕР. 6:50.

Лёд — серый, с чёрными прожилками трещин.

Полынья зияла в десяти метрах от берега. Края льда были острые, как битое стекло.

Саид стоял на коленях у кромки.

— Вижу! — крикнул Грек. — Там, метрах в пяти!

В чёрной воде мелькнуло что-то светлое. Куртка. Рука.

— Держи страховку, — Саид сбросил куртку.

— Командир, вода ледяная!

— А ему там теплее?

Он лёг на лёд. Пополз.

Грек держал верёвку. Николай — вторую страховку.

Прохоров уже разворачивал термоодеяло, ставил капельницу — наготове.

— Есть контакт! — Саид ухватил руку.

Человек под водой дёрнулся. Живой.

— Тяну!

Лёд трещал. Вокруг Саида разбегались тонкие паутинки.

— Командир, уходи!

— Не могу.

Он рванул.

Лёд проломился под ним.

---

ЧАСТЬ. 7:15.

Кирилл сидел в радиорубке.

Старик разрешил. Сказал: «Будешь на связи. Если что — скажешь».

Кирилл сидел в наушниках, сжимая руками край стола.

В эфире — треск, голоса, звук ледяной каши.

— …Пятнадцатый в воде! Страховку держу!

— Вытаскивайте обоих!

— Не могу, лёд крошится!

— Николай, ползком к ним!

— Есть!

Кирилл зажмурился.

— Дядя Серёжа, — шепнул он. — Пожалуйста.

Эфир молчал целую вечность.

Потом:

— Есть! Поднимаю! Оба живы!

Кирилл выдохнул.

Он не заметил, что всё это время не дышал.

---

КАРЬЕР. 7:40.

Саида вытащили на берег.

Он трясся. Зубы выбивали дробь, губы синие. Но руку от рыбака не отпускал.

— Живой? — спросил он.

— Живой, — сказал Прохоров, уже накладывая капельницу спасённому. — Ты дурак, командир.

— Знаю.

Грек стаскивал с него гидрокостюм, накидывал термоодеяло.

— Герой, блин. Командир-водолаз. На грудь медаль просишь?

— Чай прошу. Горячий.

Николай протянул термос.

Саид пил. Руки дрожали.

— Лёд, — сказал он. — Я ненавижу лёд.

— Я тоже, — сказал Грек. — С детства.

Саид посмотрел на рыбака.

Мужик лет пятидесяти, лежал на носилках, смотрел в небо и плакал.

— Спасибо, — хрипел он. — Спасибо, ребята…

— Не за что, — сказал Саид.

Он поднялся.

Ноги держали.

— Едем домой.

---

ЧАСТЬ. 9:30.

Кирилл услышал мотор за километр.

Он выбежал на плац.

Машина въехала в ворота — мокрая, грязная, с наледью на колёсах.

Саид вышел первым.

Форма на нём была чужая — сухая, кто-то дал переодеться в машине. Свою он сжимал в руке комком.

Лицо серое.

Кирилл замер.

— Дядя Серёжа?

Саид посмотрел на него.

— Я же сказал — в комнате сидеть.

— Я в радиорубке был.

— А я что сказал?

— В комнате.

Пауза.

— Простите, — сказал Кирилл. — Я не послушался.

Саид смотрел на него долго.

Потом шагнул вперёд и опустился на корточки.

— Слышал? — спросил он.

— Да.

— Страшно было?

— Да.

Саид кивнул.

— Мне тоже.

Он помолчал.

— Вода — она холодная. И темнота подо льдом. Ничего не видно.

Кирилл смотрел на него.

— Вы его нашли.

— Нашёл.

— Он живой?

— Живой. Дома будет завтра. С женой, с внуками.

Кирилл кивнул.

— Я горжусь вами, — сказал он. — Если можно так говорить.

Саид смотрел на него долго.

— Можно, — сказал он. — Можно.

---

КАЗАРМА. 11:00.

Грек лежал на койке и делал вид, что умирает.

— Я замёрз, — ныл он. — У меня пальцы не сгибаются. Я вообще теперь инвалид…

— Пальцы у тебя сгибаются, — сказал Прохоров, заматывая ему руку бинтом. — И нытьё у тебя профессиональное.

— Я награду хочу!

— Получишь кружку «Лучшему водолазу». В магазине сувениров.

— Там кружки по пятьсот рублей!

— В следующий раз не лезь под лёд.

Грек вздохнул и откинулся на подушку.

Кирилл сидел на табуретке в углу и смотрел на него.

— Дядя Саша?

— А?

— Вода очень холодная?

Грек перестал притворяться.

— Очень, — сказал он. — Дух захватывает. Как будто иголками по коже.

— А страшно?

Грек подумал.

— Страшно, — сказал он. — Но некогда бояться. Человек тонет.

Кирилл кивнул.

— Я понял.

Грек посмотрел на него.

— Чего ты понял?

— Что страшно, но некогда.

Грек хотел пошутить. Не получилось.

— Да, — сказал он. — Примерно так.

---

ВЕЧЕР. КОМНАТА ОТДЫХА. 20:00.

Саид сидел в кресле с кружкой чая.

Руки всё ещё мелко дрожали.

Кирилл сидел на полу рядом. Пузырь — с другой стороны.

— Дядя Серёжа, — сказал Кирилл. — А лёд всегда трещит?

— Всегда.

— А вы слышите?

— Слышу.

— И что думаете?

Саид помолчал.

— Думаю: «Не сегодня».

Кирилл поднял голову.

— Что — не сегодня?

— Не сегодня я туда уйду.

Кирилл смотрел на него.

— А когда?

Саид посмотрел в кружку.

— Когда-нибудь. Не скоро. Когда работа сделана.

— А когда работа будет сделана?

Саид не ответил.

Кирилл подумал.

— У вас всегда будет работа, — сказал он. — Вы же спасатель.

— Значит, нескоро.

— Обещаете?

Саид посмотрел на него.

— Обещаю.

Кирилл кивнул и уткнулся в Пузыря.

---

НОЧЬ. КОМНАТА КИРИЛЛА. 23:10.

Кирилл лежал в кровати.

Пузырь спал рядом, положив голову ему на ногу.

— Мам, — шепнул Кирилл. — Пап. Я сегодня опять боялся.

Он помолчал.

— Дядя Серёжа под лёд полез. Я в рацию слышал. Вода холодная, там темно. А он полез.

Он повернулся на бок.

— Я хочу быть таким, как он. Когда вырасту. Чтобы тоже лезть.

Он закрыл глаза.

— Только вы не волнуйтесь. Я ещё маленький.

Пузырь вздохнул во сне.

В коридоре горел свет.

---

ЧАСТЬ. УТРО. 6:00.

Кирилл проснулся от запаха блинов.

Он вышел в коридор, протёр глаза.

На кухне стоял Саид. В фартуке. С поварёшкой.

— Опять кривые, — сказал он.

— Я люблю кривые, — сказал Кирилл.

Он сел за стол.

Саид положил ему три блина.

— Это много, — сказал Кирилл.

— Ешь.

Кирилл ел.

— Дядя Серёжа, — сказал он. — А лёд толстый?

— На карьере — тонкий. Потому и провалился.

— А где толстый?

— На севере. Там, где зима настоящая.

— А вы там были?

— Был.

— И под лёд лазали?

Саид помолчал.

— Лазал.

— Страшно?

— Страшно.

Кирилл кивнул.

— А меня научите?

Саид перестал наливать чай.

— Чему?

— Не бояться.

Саид смотрел на него долго.

— Этому нельзя научить, — сказал он. — Этому можно только научиться самому.

— А как?

Саид поставил чайник.

— Каждый раз, когда страшно, делаешь шаг вперёд. И смотришь, что будет.

— А если будет больно?

— Будет. Но ты уже сделал шаг. Значит, уже не отступишь.

Кирилл подумал.

— Как вы сегодня.

Саид кивнул.

— Как я сегодня.

Кирилл доел блины.

— Я попробую, — сказал он. — Когда-нибудь.

— Когда будешь готов.

— Да.

Он слез со стула и побежал в вольер — кормить Пузыря.

Саид смотрел ему вслед.

— Когда будешь готов, — повторил он тихо.

---

ПЛАЦ. 10:00.

На крыльце сидел Старик.

Пузырь — рядом.

Кирилл подошёл, сел рядом.

— Дядя Володя?

— Ну?

— А вы когда-нибудь под лёд лазали?

Старик покосился на него.

— Лазал. Молодой был, дурной.

— И как?

— Холодно. Темно. Потом чай пил два часа, отойти не мог.

Кирилл кивнул.

— А сейчас бы полезли?

Старик посмотрел на свою руку. На Пузыря. На вольер.

— Сейчас бы послал кого помоложе, — сказал он. — А если б некого было — полез бы.

— Почему?

Старик вздохнул.

— Потому что работа.

Кирилл помолчал.

— Я тоже, — сказал он. — Когда вырасту.

Старик посмотрел на него.

— Куда ты денешься, — буркнул он.

И отвернулся.

Но Кирилл видел: он улыбается.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 7.

---