Семейный ужин в филиале ада

В Большом зале стоял гул, а за столом их компании концентрация феромонов достигла критической отметки. Минхо пытался запихать в Джисона ложку овсянки, которая выглядела так, будто её уже кто-то ел до них.

— Жри, сука, или я превращу твою кровать в бассейн с ледяными пиявками! — прошипел Минхо, вытирая рукавом летящие в него брызги каши.

— Хён, эта каша воняет как носки Чанбин-хёна после качалки! — заорал Джисон на весь зал. — Фу, блять! Смотри, Чан-хён опять кормит Бинни с ложечки. Бинни-омежка, ты что, ручки перекачал и теперь ложку поднять не можешь?

Чанбин, чьи бицепсы едва не лопались под рукавами мантии, замер с открытым ртом. Он медленно повернул голову к Джисону, и в его глазах, обычно добрых, зажегся огонек праведного гнева.— Слышь, пиздюк мелкий, — пробасил Чанбин, — я этой «ручкой» тебя сейчас в стену впечатаю, и никакой Чан тебя не спасет.

Чан лишь примирительно положил ладонь на широкое плечо своего омеги.— Бинни, успокойся, он же ребенок. Джисон-а, не обижай хёна, он просто сегодня... чувствительный. У него течка скоро, он нервничает.

— ТЕЧКА?! — Джисон вытаращил глаза и заржал так, что чуть не свалился со скамьи. — Ебать! Чанбин-хён будет скулить и просить Чана почесать ему пузико? Фу, какая мерзость! Хён, скажи им, чтобы они делали это в подземельях, а не в столовой!

Минхо прикрыл лицо рукой.— Чан, забери своего качка и уйдите нахуй, пока я сам его не сглазил.

— Ой, смотрите, — Джисон переключился на Хёнликсов. — Альфа-Хёнджин опять пометил Ликс-и. Феликс, у тебя на шее засос размером с золотой снитч! Хёнджин, ты что, пытался его там засосать целиком? Ты же знаешь, что омеги — это не еда, их нельзя глотать!

Хёнджин пафосно поправил челку и собственнически обнял Феликса за плечи.— Завидуй молча, Хан. Мой омега — самый красивый, и я буду оставлять на нем столько меток, сколько захочу.

Феликс лишь тихонько пискнул, утыкаясь носом в плечо Хёнджина, скрывая пылающее лицо.

— А Сынмин-хён вообще тиран! — не унимался мелкий бес. — Чонин-а, беги от него! Он на тебя так смотрит, будто хочет запереть в башне и заставить учить латынь до посинения. Сынмин, ты же альфа, а не инквизитор, расслабь булки!

Сынмин медленно поправил очки, и от его холодного взгляда даже у Минхо пошли мурашки.— Лино, — ледяным тоном произнес Сынмин. — Если ты не заткнешь это недоразумение, я применю заклятие «Вечного поноса». И мне похуй, что декан скажет. Я просто вычеркну его из бытия.

Чонин хихикнул, поглаживая Сынмина по руке.— Ну Сынмини-хён, он же забавный. Смотри, как он Минхо-хёна доводит. Это же искусство!

— Это не искусство, это ебаный ад, — выдохнул Минхо, хватая Джисона под мышку, как мешок с мусором. — Всё, обед закончен. Мы идем в комнату, и я запру тебя в шкафу до завтрашнего утра.

— Хён, отпусти! Я хочу десерт! — орал Джисон, дрыгая ногами. — И я еще не рассказал всем, что ты вчера нюхал футболку Хана-взрослого и вздыхал как старая дева!

В зале наступила тишина. Все пары — Тучаны, Хёнликсы и Сынчоны — синхронно повернулись к Минхо.

— Нюхал футболку?.. — медленно протянул Чанбин с ехидной ухмылкой. — Лино-я, а ты у нас, оказывается, тот еще извращенец...

Минхо, красный как знамя Гриффиндора, пулей вылетел из зала под дикий гогот друзей и победные вопли мелкого Джисона.