Литературный кружок в аду

Минхо с грохотом захлопнул дверь их общей комнаты и прислонился к ней спиной, тяжело дыша.

— Всё, блять. Конец. Моя репутация официально мертва и закопана под корнями Гремучей ивы, — прохрипел он, глядя в потолок.

— Хён, ты такой драматичный, пиздец просто, — подал голос Джисон, который уже успел скинуть ботинки и запрыгнуть на кровать Минхо. — Подумаешь, Сара обиделась. Она всё равно была тупая, как засушенная жаба. Скажи мне спасибо, что я избавил тебя от этой шмары.

— Закрой рот, Хан. Если ты еще раз вякнешь про кого-то в таком тоне, я зашью тебе губы заклятием вечного молчания, — Минхо отошел от двери и начал стягивать мантию, которая была вся в пятнах от синего сока.

Пока Минхо возился с пуговицами и бормотал проклятия в адрес профессора зельеварения, в комнате стало подозрительно тихо. А тишина, когда рядом шестилетний Джисон — это всегда предвестник ебаного апокалипсиса.

Минхо резко обернулся.

Джисон сидел на корточках перед тумбочкой Минхо и с азартом потрошил его личный дневник. Тот самый, в котором Минхо записывал не только формулы заклинаний, но и свои мысли о том, какой Хан Джисон бесячий придурок (и, возможно, пару строчек о том, что у этого придурка красивые губы, но об этом история умалчивала).

— О-о-о... — протянул мелкий, тыча пальцем в страницу. — Хён, а почему тут написано: «Хан — ебаный эгоист с повадками обкуренной белки»?

— А НУ ПОЛОЖИ НА МЕСТО, СУКА! — Минхо подорвался с места, как ужаленный мандрагорой.

Но Джисон, несмотря на короткие ноги, ловко перекатился на другой край кровати и начал читать вслух, громко и с выражением:

— «14 октября. Джисон опять разлил зелье на мои штаны. Хотел его придушить, но он так тупо улыбался, что я просто ушел. Сука, как же он меня бесит своим существованием...» — Джисон заржал так, что чуть не подавился слюной. — Хён, ты что, ведешь дневник как девчонка-первокурсница?! Ебать ты лох!

— Это... это полевой журнал наблюдений за дегенератами! — заорал Минхо, ползая на четвереньках вокруг кровати и пытаясь поймать Хана за ногу.

— Ага, конечно! — Джисон выскочил с другой стороны и запрыгнул на шкаф. — Тут полстраницы исписано тем, какой у меня «раздражающий смех»! Ты что, слушаешь, как я смеюсь, и записываешь это?! Ты маньяк, Минхо! Помогите, меня держит в заложниках маньяк-фетишист!

Минхо замер посреди комнаты, тяжело дыша. Его лицо пылало от ярости и стыда.

— Отдай. Тетрадь. Сейчас же. — Голос Минхо стал пугающе тихим. — Или я клянусь, что завтра на завтрак ты будешь есть не булки, а сушеных тараканов. И я заставлю тебя их разгрызать.

Джисон посмотрел на дневник, потом на разъяренного Минхо, и внезапно швырнул тетрадь прямо в лицо старшему.

— Забирай свои сопли! — фыркнул он, спрыгивая со шкафа. — Там всё равно скучно. Одни гадости про меня. Хоть бы что-то приятное написал, козлина.

Минхо поймал тетрадь и тут же спрятал её в самый дальний ящик, заперев его на три магических замка.

— Иди умывайся и спать, пиздюк. Мой лимит терпения на сегодня исчерпан, — буркнул он, стараясь не смотреть Джисону в глаза.

— Ладно-ладно, не ной, — Джисон поплелся в сторону ванной, но у самой двери обернулся и хитро прищурился. — Хён... а «обкуренная белка» — это был комплимент или ты реально считаешь меня милым?

В стену рядом с головой Джисона прилетела подушка, и дверь в ванную захлопнулась под звонкий хохот мелкого демона.