Глава 4: На грани

Документы, что принёс курьер, лежали на столе, как граната с выдернутой чекой. В глазах Феликса рябило от юридических формулировок, но смысл был ясен даже без чтения между строк: Джунхо объявил войну.

Он требовал признать свою интеллектуальную собственность на два ключевых проекта "HwangVis" — тот самый арт-центр в Канвоне и визуальный концепт выставки «Тишина формы», которую только собирались презентовать международной публике. Если суд примет иск, компанию Хенджина ждут многомиллионные убытки и потеря репутации. А его самого — крах.

Феликс стоял перед столом, сжав бумаги в руках. На душе было муторно. Он знал, что Джунхо действует из ревности, из обиды, возможно, даже из отчаяния. Но это не делало происходящее менее опасным.

Хенджин вошёл в кабинет спустя полчаса. Его лицо было сосредоточенным, но без растерянности. Он сел в кресло, молча взял документы, просмотрел несколько страниц и положил их обратно.

— Значит, он пошёл ва-банк, — тихо сказал он.

— Мы сможем это опровергнуть? У тебя остались черновики, наброски, свидетели? — спросил Феликс.

— Всё, что у меня осталось, — это память. — Хенджин откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. — Я создавал это в одиночку. Без него. Но он был рядом. И теперь, если он докажет, что был частью процесса... — он замолчал.

Феликс подошёл ближе, положил руку ему на плечо.

— Ты не один. У тебя есть команда. У тебя есть я.

— Именно поэтому я боюсь, — неожиданно тихо сказал Хенджин. — Я не переживу, если втяну тебя в это и потеряю.

Феликс присел на край стола, их глаза были на одном уровне.

— Ты не "втянешь" меня. Я иду с тобой по собственной воле. Как тогда, когда мы бежали с праздника. Как сейчас. Если нужно будет — я сам сяду за ноутбук, подниму всю переписку, найду свидетелей. Я — не фон, я — твой партнёр.

Впервые за весь день Хенджин улыбнулся. Неуверенно, чуть грустно, но по-настоящему.

— Прости, — сказал он. — Ты прав. Я просто не привык доверять так... глубоко.

Феликс наклонился вперёд, их лбы почти соприкоснулись.

— Привыкай.

Следующие дни были полны напряжённой работы. Они перелопатили архивы, нашли старые скетчи, электронные письма, где идея выставки фиксировалась задолго до разрыва с Джунхо. Юристы "HwangVis" подключились к делу с полной самоотдачей, ведь на кону стояла не просто репутация компании — стояла душа Хенджина.

Однажды вечером, когда Феликс остался дольше всех, в кабинет вошла Эмма — арт-директор студии.

— Феликс, — сказала она тихо, — ты знаешь, я видела, как Хенджин работал над "Тишиной формы" ночью, когда мы ещё снимали офис на чердаке. Это был чистый поток. Он говорил, что эта выставка — как письмо в пустоту. Думаешь, если я выступлю свидетелем, это поможет?

Феликс кивнул. В горле стоял ком.

— Поможет. Ещё как.

Он не знал, как объяснить ей, что это письмо в пустоту было адресовано ему. Потому что в те дни Хенджин уже думал о Феликсе. Даже если не признавался в этом.

Накануне слушания Хенджин вышел на балкон офиса. Небо над городом было синим, почти чёрным, и в нём тихо мерцали звёзды — как в ту самую деревенскую ночь.

Феликс вышел следом. Некоторое время они молчали.

— Если завтра всё рухнет, — сказал Хенджин, не оборачиваясь, — я не прошу, чтобы ты остался.

Феликс подошёл к нему, встал рядом.

— Если завтра всё рухнет, — тихо ответил он, — я возьму твою руку. И мы начнём с начала.

— Даже если я останусь ни с чем?

— Ты уже не "ни с чем". Ты со мной.

И Хенджин обнял его. Впервые. Настоящим, полным объятием. В нём было всё: страх, благодарность, любовь, напряжение и освобождение.

— Если ты уйдёшь, я потеряю себя, — прошептал он.

— Тогда придётся остаться.

В день суда зал был наполнен напряжением. Джунхо сидел с высоко поднятой головой, в дорогом костюме, с хищной улыбкой. Он рассчитывал на победу. Но не учёл одного.

Хенджин больше не был один.

Феликс подготовил целую презентацию, включавшую электронные архивы, временные метки на рабочих материалах, аудиозаписи обсуждений и показания сотрудников, включая Эмму. Всё было настолько чётко, что судье потребовалось меньше получаса, чтобы отвергнуть иск.

Победа была не только юридической. Это была победа доверия. Победа выбора. Победа любви.

После суда они не пошли праздновать. Вместо этого Хенджин увёз Феликса за город — в ту самую деревню. Дом бабушки был закрыт, но мост всё ещё стоял.

— Всё это время я думал, что мост — просто место, — сказал Хенджин, держась за перила. — А потом понял. Этот мост — ты.

— Почему?

— Потому что именно через тебя я снова научился верить, что можно соединить то, что кажется далёким. Себя прошлого и себя настоящего. Разбитые куски и что-то целое.

Феликс подошёл ближе.

— Тогда держись за меня крепче. Я — не временный.

И под звёздным небом, как тогда, когда всё только начиналось, они наконец поцеловались. Тихо. Без пафоса. Но с тем весом, который несут только настоящие обещания.

Обещания, которые дают не в начале. А тогда, когда всё уже испытано.