1,

Это был один из тех редких дней, когда Брюс Уэйн валялся на диване, чувствуя себя разбитым и несчастным. Он не мог понять, в чем причина — то ли в переутомлении после бессонной ночи, то ли в чем-то еще, — но результат был один. Он чувствовал себя так, будто его медленно поджаривают на медленном огне: все тело болело, голова раскалывалась, глаза слипались от усталости. Альфред был занят со старшими детьми, стараясь, как мог, держать всех в узде, поэтому Брюсу оставалось только молча страдать, радуясь тишине в доме.

Он попытался закрыть глаза, но свет из окон резал глаза, а тишина в поместье казалась слишком громкой. Он тихо застонал, плотнее закутавшись в одеяло, но вскоре услышал приближающиеся шаги — мягкие, размеренные, с едва различимым стуком сапог по мраморному полу.

Затем он услышал характерный звук — скрипнула кухонная дверь. — Дэмиан? — прохрипел Брюс с дивана. Его голос звучал тихо и хрипло, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание молодого ассасина.

Дамиан появился в дверях. Его поведение было слишком спокойным для сложившейся ситуации, а на губах играла легкая улыбка. Но не только его улыбка застала Брюса врасплох. Нет. Дело было в том, что на Дамиане был фартук, который был ему велик, он свободно болтался на плечах и был небрежно завязан на талии, а короткие шорты никак не скрывали его длинные ноги.

Это было самое нелепое и очаровательное зрелище, которое когда-либо видел Брюс, и оно поразило его сильнее, чем он ожидал.

Дамиан, его сын, убийца, прошедший обучение в Лиге, наследник империи аль-Гулов, стоял перед ним в одном лишь мягком фартуке пастельных тонов и шортах и выглядел как невинная миниатюрная домохозяйка. Его поза была непринужденной, но решительной, как будто он собирался заняться делом... по крайней мере, приготовлением. Брюс с трудом перевел дыхание, невольно окинув взглядом фигуру Дамиана. Его гибкое, подтянутое тело легко перемещалось по кухне, а загорелая кожа слегка поблескивала в мягком свете.

Брюс судорожно вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Сосредоточься, Брюс. Сосредоточься. Но это было непросто, когда Дамиан — Дамиан, не кто иной, — выглядел вот так.

Дэмиан тихо напевал себе под нос, явно погрузившись в работу. Он не замечал, что за ним наблюдает Брюс, а если и замечал, то не подавал виду. Он двигался с грацией человека, который провел на кухне больше времени, чем кто-либо мог себе представить. Его руки уверенно нарезали овощи, фартук слегка вздрагивал при каждом движении, и от этого у Брюса учащался пульс по причинам, которые он не мог до конца осознать.

— Дэмиан... — снова попытался Брюс, но его голос звучал хриплее, чем раньше, выдавая его смущение. — Что ты делаешь?

Мальчик на секунду замер, переведя взгляд на отца, а затем продолжил работу. «Готовлю тебе поесть. Тебе нужно отдохнуть».

Брюс почувствовал, как участился его пульс, несмотря на охватившую его усталость. Нужно что-нибудь съесть. Ему не нужна была изысканная еда, ему нужны были лекарства и сон. Но когда он смотрел на Дамиана, на его плавные движения, на то, как он слегка наклонял голову, сосредоточившись на чем-то, на то, как фартук облегал его тело, — мысли Брюса начинали уводить его в сторону, которую он не хотел осознавать.

Дамиан переставил кастрюлю на плите, и звон металла о конфорку отвлек Брюса от нарастающего замешательства. Каждое едва заметное движение, каждый быстрый взгляд, каждый раз, когда Дамиан заправлял выбившуюся прядь волос за ухо, вызывали у Брюса необъяснимую тоску, из-за которой ему было трудно сосредоточиться. Дамиан готовит для тебя, напомнил себе Брюс. Вот что сейчас важно. Не в том, как фартук облегает его тело, и не в том, как непринужденно он держится, в то время как ты едва держишься на ногах.

Молодой убийца, казалось, не обращал внимания на пристальный взгляд Брюса. Может быть, он даже не замечал этого. А может, просто привык.

«Хотите, я принесу его вам или...» — спросил Дэмиан своим все таким же ровным, почти бесстрастным голосом. Его зеленые глаза метнулись в сторону Брюса, и в этот момент до Брюса дошло. У него перехватило дыхание.

Глаза Дамиана. В мягком золотистом свете кухни эти глаза — такие яркие, такие пронзительные — словно светились. Радужка, обычно темная и серьезная, теперь была удивительного зеленого оттенка и сияла почти невыносимо ярко. Они завораживали. Брюс не мог отвести взгляд.

Он хотел выругаться себе под нос, застонать от досады, но вместо этого лишь тихо выдохнул, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства.

Боже, он не мог этого сделать. Только не сейчас.

— Э-э… нет, просто… просто оставь его здесь, — выдавил Брюс, проведя рукой по лицу в попытке хоть немного прийти в себя. Он обхватил голову руками, его тело болело сильнее, чем когда-либо за весь день. Дело было уже не в лихорадке. И не в болезни. Дело было в Дамиане, который выглядел таким чертовски домашним, таким чертовски идеальным, что у Брюса перехватило дыхание.

Дэмиан легко пересек комнату и поставил горшок на столешницу рядом с диваном. Каждый его шаг, легкое покачивание бедрами, непринужденное взаимодействие с пространством — казалось, он здесь на своем месте. Он выглядел естественно, в своей стихии.

Брюс не мог отвести от него глаз. Все в Дамиане — то, как идеально завязаны завязки фартука на его талии, как напрягаются его руки, когда он помешивает содержимое кастрюли, — сводило с ума. Сосредоточься, Брюс, — снова подумал он. Но усталость брала свое, и мысли путались.

Дэмиан развернулся и пошел обратно на кухню доделывать то, что готовил, но образ его в этом фартуке не выходил у Брюса из головы. Его оливковая кожа мерцала в лучах солнца, а нежные веснушки на ней идеально гармонировали со шрамами, оставшимися в память о прошлом. Он был слишком красив, слишком совершенен.

И в этот момент, несмотря на ноющую боль во всем теле и усталость, грозившую поглотить его, Брюс понял, что был чертовски глуп, раз не разглядел этого раньше.

Дэмиан сделал паузу и оглянулся через плечо, не прекращая готовить. «Я не буду готовить для вас ничего слишком изысканного, отец, — тихо сказал он. — Вам нужно отдохнуть».

Брюс тихо, почти болезненно вздохнул, потирая висок одной рукой и не в силах сдержать улыбку, которая растягивала его губы. Боже, если бы я только мог.

Это — это — было намного лучше всего, что он мог себе представить. И в этот момент Брюс понял, что никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным, таким плененным, таким живым.

Несмотря на все свое самообладание, Брюс с трудом сдерживался. Он тяжело сглотнул, его голос дрогнул. — Ты... ты не должен был этого делать.

Дамиан повернулся, одной рукой слегка сжимая деревянную ложку, а другую небрежно положив на бедро. Его глаза слегка сузились, и Брюс узнал в этом взгляде мальчишескую версию правда, отец?

— Ты болен, — ответил Дэмиан, как будто это само по себе оправдывало его действия. — Кто-то должен проследить, чтобы ты как следует поправился. Альфред бы справился, но я… — его голос на мгновение дрогнул, но тут же снова стал твердым, — я вполне способен.

Брюс моргнул. Он почувствовал, как сдавило грудь, как его охватила боль от переполнявших его эмоций, которые он не мог толком назвать. Гордость? Любовь? Может быть, что-то ближе к благоговению.

Дэмиан налил суп в тарелку и осторожно протянул ее мне. — Не идеально, — признал он уже более мягким голосом, — но сойдет.

Брюс слабо кивнул, принимая чашку, и почувствовал, как тепло согревает его замерзшие пальцы. Он сделал осторожный глоток — вкус был именно таким, как он и хотел.

— Ты это сделал? — тихо спросил он.

— Разумеется. — Дамиан скрестил руки на груди, слегка прислонившись к дивану. — Это обычный восстанавливающий бульон. Ничего сложного.

Брюс слабо усмехнулся и покачал головой. — Хорошо. Спасибо.

На долю секунды губы Дамиана дрогнули, на них заиграла улыбка, но он тут же спрятал ее под маской безразличия. — Хорошо, — сказал он, выпрямляясь. — А теперь отдыхай. Я прослежу, чтобы тебя никто не беспокоил.

Не успел Брюс ответить, как Дэмиан резко развернулся на каблуках и направился обратно на кухню. Но Брюс успел заметить выражение лица мальчика — мягкое, гордое и, возможно, даже немного смущенное.

Брюс откинулся на спинку дивана, чувствуя на языке тепло от супа, и глубоко вздохнул.

Чтобы почувствовать себя лучше, ему не нужны были ни лекарства, ни сон. По крайней мере, сейчас.

Этого было достаточно.______________________________________

1290, слов