15

* * *— Добро пожаловать. Чего желаете?— Лонг айленд, — пол-литровый пошлый микс алкоголя и газировки — беспроигрышный вариант, сочла Т/И.Звенящий лёд в стакане выдавал нервозность, с которой девушка намешивала напиток. В чём дело? Это что, страх перед близостью? Нет, это было что-то совсем другое. Но что? Со стороны настойчиво косился коротко стриженный подкачанный мужчина, вдохновлявшийся по всей видимости мафиозными фильмами при выборе прикида. Рубашка, галстук старого кроя, подтяжки и шляпа на столе, да уж. Уровень в стакане Т/И стремительно падал, заливая невнятное беспокойство внутри. Но напиваться нельзя, иначе всё что её ждёт — это такси до дома. Куда бы хорошо не возвращаться до самой глубокой ночи. А может и до утра, если всё удачно сложится. Удачно, да.— Тут свободно? — совсем не тот косплеер Аль Капоне, а просто и со вкусом одетый шатен, лет двадцати семи, прямо как Юнги, (какая блять разница?), оказался рядом и явно желал завести разговор.— Да, разумеется. Никого не жду, — Т/И оценила кандидата как предварительно подходящего, хотя бы потому что он за первые десять секунд не спизданул какую-нибудь мерзкую пикаперскую херню.— Я раньше тебя здесь не видел, — интонацией и взглядом мужчина намекал, что ждёт, что ему представятся.— Чон Т/И. А что, часто напиваешься в одиночестве, выискивая кого-нибудь в толпе? — откуда язвительная сучка проснулась было неясно, но Т/И и не сдерживалась.— Ну, кого-нибудь вроде тебя разве что. И да, я Кан Ёсан.— А подкаты не заставили себя ждать, Кан Ёсан, — рано обрадовалась девушка.— Чтобы не выслушивать подкаты, пойдём лучше расслабимся, потанцуем?Что ж, раз она так легко относится к общению, значит не всё так плохо. Танцевать Т/И любит, а музыка здесь так и заводит всё изнутри. Пусть внутри девушки всё было взведено и без того, но сейчас она была настолько накалённой, что это было уже похоже на внутреннюю истерику. Истерику, которую девушка в лоб не замечала. Иначе, пришлось бы признать, что дело не в банальной неудовлетворенности, не в её обострившейся похотливости, а в конкретном, совершенно определённом человеке, с которым Т/И непроизвольно всех сравнивала. Не тот голос. Не те слова. Не тот взгляд. Не та энергия, прожигающая и мощная, уникальная. Всё по сравнению с ним казалось пресным и бледным. Но мир — он такой. И в этом мире Т/И оставаться без него.* * *— Какого хуя, — подрывается брюнет, чуть ли не роняя все со стола, который со скрипом на сантиметр подвинулся, сверлит взглядом танцпол.— Блять, Мин, напугал, — дергается Джун, отскакивая назад на диванчике. Но Юнги не реагирует на его возмущения, продолжая прожигать дыру в танцполе. Мужчина дергает того за локоть, призывая сесть, но брюнет одергивает его руку. — Эй, ты совсем ебанулся?— Там Т/И, — берет себя в руки писатель, кидая задницу обратно на мягкий диванчик. — Вон там.— Хах, а девчонка времени зря не теряет, — смеется блондин, глядя на то, как юное тело податливо извивается в чужих руках. — Отлично, наконец познакомлюсь с ней.— Убью, — до белых костяшек сжимает руки в кулак, сдерживая демона внутри себя. Нет, Юнги, ты не должен. Она не принадлежит тебе. Не будь эгоистом.Но Юнги эгоист.Срывается с места, предварительно выпивает залпом остатки виски, направляется на танцпол, расталкивая людей. Становится в шаге от Т/И, напротив её лица, глаза которой прикрыты. Смотрит. Но соседка слишком увлечена, чтобы заметить мужчину. Мин стоит и пялится, как ненормальный, но сделать ничего не может. Хочет, но не может. Сука.Юнги эгоист. Но не в этот раз. Он просто уходит, оставляя свою любовь на том танцполе. Он сделал выбор.Намджун догоняет друга уже на парковке, где тот мечется среди машин и не знает куда себя деть, куда спрятать, чтобы только не чувствовать всего этого. Кто сказал, что любовь — это прекрасно? Юн даст ему в морду за эту чушь, только покажите его. Намджун не успевает окликнуть писателя, как за него это делает другой человек, глубоким и пронзительным голосом. Она явно не наивная девчонка, как называет её Мин. Она просто та, которая утонула в Юнги.Чон Т/И.— Юнги? — девушка была явно не в духе.Когда Юнги выходил из бара, он не ожидал, что его станут догонять. Что Т/И не последует за ним. Он не хотел её видеть сейчас, в таком состоянии. Мужчину рвало на части. Ему хотелось раствориться в воздухе, оставляя легкий шлейф терпкого парфюма; хотелось провалиться под землю. Исчезнуть. Но до боли любимый голос позвал его по имени. Голос, что хотелось слышать каждую минуту своей жизни, который расходился мурашками по телу писателя, когда он слышал его.— Юнги, что ты тут делаешь?Такой глупый вопрос, но вызвал бурю в мужчине. Что он делает? Бежит. От себя, от чувств, которые бережно хранит где-то глубоко в сердце, прикрывая их бесчувственностью, гордостью и страхом повторения прошлого. Увидев Т/И с другим, ему захотелось выдернуть руки того мужика, разбить его лицо в кровь, только чтобы он не трогал девушку. Но почему остановился? Отпустил.Решение принято.— Юнги, я хочу быть с тобой, — девушка, уже оказавшись рядом, остановилась прямо возле писателя, протянула к нему руки и обвила ими его за талию. Жар тела Мина чувствовался через рубашку, тонкая ткань которой плотно облегала торс. Т/И втянула аромат, тот самый, что сводил её с ума всё время, а сейчас он раскрывался на горячей коже мужчины по-особенному притягательно. Голова Т/И упала на плечо Мина, стоя так в ожидании, что мужчина скажет, боясь поднять взгляд.Всего одна фраза, а писатель забывает, что такое существовать. Его всего трясет, когда тепло, такое уже родное, разрывает личное пространство. Ему хочется притянуть, принять объятья, остановить чертово время, только чтобы побыть рядом, быть ещё ближе. Но не шевелится. Он же принял решение. Горделивый дурак.— Позволь мне уехать сейчас, Т/И, — вцепился взглядом в машину такси, что в панике вызвал, напрочь забыв, что приехал с другом, старался держать себя в руках. Впервые за долгое время, Мину было по-настоящему тяжело. Да, потерять любимого человека было тяжело, смириться с его предательством тоже не легче. Но факт того, что его бывшая возлюбленная выбрала другого, Юнги принял ещё в тот момент, когда дверь их квартиры захлопнулась. Он простил её, но не простил себя. Все это время чувство вины было не на Гоын, а на самого себя. Что не остановил; что устроил скандал; что знал об измене, но продолжал верить в лучшее. Юнги всё знал. А сейчас, он знает, что Т/И хватается за мужчину, как за спасательный круг, не понимая, что идет на дно и Юнги не спасение. Он незамедлительное бедствие. Т/И с ним не место. Тяжелее всего ему сейчас. Любить, зная, что тебя возможно тоже любят, но отпускать. Сложнее всего отпускать.— Пожалуйста.Из последних сил борется с самим собой, садясь на заднее сиденье желтого такси. Стоит машине тронуться с места, как Юнги кажется, что это он тронулся. Дрожащие руки забираются, в пропахшие сигаретами и парфюмом волосы и, начинает рыдать. Таксист делает погромче радио, понимая, что у мужчины был тяжелый день, разговор тоже был не лучше, ведет машину по ночному Сеулу даже не зная адреса. Какой проницательный мужчина, долгих ему лет жизни. А писатель не может остановится. Со стороны может показаться, что все проще некуда и он все усложняет. Может быть так и есть, но для самого Мина, все катастрофически сложно. Он не может позволить себе любовь. Любовь Т/И.Не будет «долго и счастливо».Юнги старше. Он психически нездоровый человек. Вторая стадия алкоголизма. Заложник своей работы, которая выжимает из него все эмоции. Мужчина не сможет быть с Т/И 24/7 и поддерживать её во всех начинаниях и делах. Выглядит всё, как оправдание, правда? Причины, которые ищет Юн, чтобы не приближаться.— Простите, господин, — таксист сделал радио чуть тише, чтобы обратиться к брюнету, который стеклянным взглядом наблюдал за огнями городских улочек, — вы не назвали адрес. Куда мне вас отвезти? Где ваш дом?— Я не знаю, — хриплым голосом отвечает Мин, не отрываясь от своего занятия, — у меня его нет. У меня нет дома, аджосси.— Знаю, что это не мое дело, — широкоплечий мужчина, которому на вид лет тридцать пять, поглядывал на пассажира через зеркало, пытаясь хоть как-то выудить информацию, — но вам не стоит так расстраиваться. Все наладится, я уверен.— Вы правы, — наконец перевел взгляд на зеркало заднего вида, встречаясь глазами с водителем, — это не ваше дело. Просто видите машину.— Чтобы это делать, мне нужен адрес! — наигранно возмутился мужчина, иронично хихикая в конце, — А вы сырость в машине мне развели и молчите, как партизан. Я же должен знать, куда мне вас вести. Дома у него нет, хах. У каждого есть место, куда хочется вернуться.— Останови машину, — минует формальности, как и его приставучий собеседник.— Ага, не дождетесь, — возвращает формальное обращение, — мое такси довозит всегда до адреса! Моя жена говорит, что, если человек потерялся, его нужно найти. Вы потеряны, я вижу, а значит, должен найти вас.— Что за чушь ты несешь? — вопросительно уставился на водителя, раздражаясь болтливостью. — Мужик, я в твоей машине. Что за хуйню про поиски ты несешь?— Моя жена как-то сказала, что смерть — это не величайшая потеря в жизни. — шатен состроил задумчивое лицо, говоря всё это и размахивая указательным пальцем для пущей философичности.— Блять, останови ты тачку! Что за херню ты несешь, я не собираюсь на тот свет! — Юнги вцепился в ручку, саркастично паникуя. Его позабавило то, что водитель был таким простым и забавным, он не обратил внимания на истерику писателя, а только сделал музыку громче. Он просто гнал машину вперед, хотя в обычной ситуации, брюнета должны были высадить. Это подкупило и успокоило.— Заткнитесь и дослушайте! — максимально вежливо произнес водитель, продолжая, — Но, величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живем...Машина припарковалась возле обочины, пока в салоне стояла гробовая тишина. Юнги понимал, о чем хочет сказать незнакомый ему человек. Мин ухмыляется мысли, что даже незнакомец, который видит мужчину буквально двадцать минут, понимает его лучше, чем он сам себя. Если Юн уйдет сейчас, то он умрет внутри себя, но будет жить. Хотя жизнь ли это? Какая жизнь будет без Т/И? Сможет ли он писать? Сможет ли спокойно спать ночами, зная, что его любимый человек засыпает в чужих объятьях?— Содэмунгу, 73, — задумчиво говорит писатель.— Да-а, господин, — официально тянет водитель, заводя мотор.Все оставшиеся время до дома Т/И они едут в тишине. Мужчина, который ведет желтое такси, отбивает ритм пальцами по кожаному рулю и улыбается. Сегодня его жена похвалит, что тот «спас» человека. Приехав по названному адресу, водитель отстегнул ремень и повернулся лицом к пассажиру. Его лицо было очень красивым для простого водителя такси. Для фильма или дорамы, в самый раз.— Я Джин, — мужчина обворожительно улыбнулся, — не тот, который исполняет желания, хотя в какой-то степени...— Спасибо, — грустная улыбка стелется на лице писателя, но не менее благодарная. — Юнги, рад знакомству.Юнги эгоист. Он сделал свой выбор. Точка.— Взаимно, — кивает мужчина, пока Мин ищет бумажник, который благополучно оставил в баре вместе с ключами.— Блять... — сердито изрекает брюнет. — Я оставил всё в баре. Сейчас мой друг привезёт...— Не-не-не, — отмахивается водитель, — за счет заведения.— ... ,— Юнги молча уставился, — Я так не могу. Оставьте мне свой номер, я перечислю вам деньги позже. Или хотите, возьмите часы, они дорогие.— Что с вами делать? Ах, — мужчина тянется в бардачок за своей визиткой, которая после попадает в руки пассажира. — Вот.— Ким Сокджин, директор IT-electronics? — непонимающе смотрит то на визитку, то на таксиста. — Это шутка?— Это хобби, — смеется водитель и кивает в сторону дома брюнета. — Кажется, вас уже заждались.Чон Т/И.Девчонка стояла у ворот коттеджа, обвивая себя руками и подрагивая от холода. Она не стала даже заходить в дом, упрямо отбиваясь от уговоров Намджуна. Ей казалось, что если она сейчас зайдет в дом, то Юнги не сможет найти это место и исчезнет навсегда. Оставит Т/И.— Вот же дурочка, — хмыкает Мин, — на улице же дубак.— Нас часто ждут именно там, куда мы не хотим возвращаться.— Это тоже ваша жена говорит? — иронично смеется писатель, уже открывая дверь такси.— Хах, нет, Эльчин Сафарли, — смеется в ответ, провожая пассажира взглядом. — Удачи.Юнги ничего не отвечает, лишь на прощанье машет рукой. Смешно, но незнакомец действительно нашел Мина. Ему уже не кажется, что побег был плохой идеей. Он потерялся сбегая, а Джин, который не исполняет желания, нашел и спас писателя.— Пойдем домой, — становится напротив Т/И, которая хотела уже что-то сказать, но Мин обнимает, обвивая руками талию любимой, шепчет: — холодно же.Привычный мир рушится, оставляя лишь руины. Но писатель не жалеет. Там обязательно вырастут цветы, Т/И в этом посодействует, ведь у них всё ещё впереди. Юнги придется заново учиться жить, но это сейчас так неважно. Важно то, что от этих объятий хочется жить, они до чертиков теплые и родные. Жить ради Т/И. Жить Чон Т/И, которая вскоре станет носить фамилию Мин.— Отпусти ты меня уже, — бурчит Юнги, а сам же не выпускает девушку из объятий, а после, более серьезным тоном, продолжает: — но я так не хочу оставлять тебя.— А кто сказал, что я позволю тебе уйти? Ты, — девушка поднимает голову вверх и нежно целует мужчину в губы, — теперь мой.— Твой.

/Фух, эта работа выжила из меня столько эмоций, что я буду долго ещё отходить. Как бонус, могу предложить некое интервью. Вы можете задать вопросы героям или мне, а я позже сделаю ответы. И, пожалуй, раскрою один интересный факт — это изначально был слеш)))))/