Те, кем мы были

На всех экранах оставалась одна и та же надпись:

ПЕРВАЯ ЗАМЕНА ОТМЕНЕНА.

ОСТАЛОСЬ ОДИННАДЦАТЬ.

Камера у бокового входа в Архив больше не работала.

Изображение Андрея Мальцева исчезло, но его голос всё ещё звучал в памяти Лины.

Я пришёл вернуть тех, кого Архив заменил.

Она смотрела на погасший экран и пыталась понять, кого именно увидела.

Журналиста, погибшего возле театра «Корона»?

Человека, который написал статью о двенадцати пустых записях?

Или предыдущую версию Мальцева, которую когда-то отделили от тела, спрятали в системе, а теперь выпустили обратно?

После последних суток слово «человек» перестало быть определением.

Скорее вопросом.

— Он уже внутри, — сказала Тамара.

Она стояла возле центрального пульта D-17, прижав два пальца к наушнику. Связь с Архивом постоянно прерывалась, и из динамика доносились только обрывки тревожных сообщений.

— Третий зал не отвечает.

Помехи.

— Нет, не пытайтесь восстанавливать контур автоматически.

Новый голос что-то быстро произнёс.

Лицо Тамары изменилось.

— Сколько ячеек?

Ответ утонул в треске.

— Повторите.

Несколько секунд она молчала.

— Закройте все зеркальные поверхности. Немедленно.

Связь оборвалась.

— Что произошло? — спросила Эвелин.

— В третьем зале открылись одиннадцать резервных записей.

Мира подняла руку, словно находилась на занятии.

— Уточняющий вопрос. Открылись в смысле «появился доступ к файлам» или в смысле «из них сейчас выйдут люди, которых раньше не существовало»?

Тамара посмотрела на неё.

— Второе.

— Конечно.

Кир уже собирал оборудование. Он убрал аварийный инструмент за пояс, проверил заряд защитной пластины и подошёл к Лине.

— Ты остаёшься здесь.

— Нет.

— Это не предложение.

— Тогда плохо сформулированный приказ.

— Ты едва пережила извлечение.

— А теперь кто-то использует моё имя, чтобы выпускать сохранённые версии людей.

— Именно поэтому ты не должна возвращаться в Архив.

— Именно поэтому должна.

Кир посмотрел на Марка, будто ожидал поддержки.

Тот стоял возле тела из капсулы. Софи накрыла биологическую оболочку серебристым покрывалом, но лицо оставалось открытым.

Третье тело Марка выглядело спокойным.

Почти живым.

Если не считать неподвижных глаз.

— Не втягивайте меня в ваш спор, — сказал Марк.

— Разумное решение, — ответила Лина.

— Но она права.

Кир медленно повернулся к нему.

— Я передумал. Втягивайтесь обратно.

— Л-0 связана с её именем. Если хотим понять, что она делает, без Лины не обойтись.

— Можно исследовать связь здесь.

— Пока базовые версии выходят в Архиве?

— Мы ещё не знаем, выходят ли они.

Мира указала на погасший экран.

— Один уже вышел, надел пальто и представился охране. Мне кажется, стадия отрицания завершена.

Кир сжал челюсть.

Он хотел возразить, но Лина коснулась его руки.

— Я пойду.

— Я понял.

— Тогда почему продолжаешь смотреть так, будто собираешься запереть меня в шкафу?

— Потому что рассматриваю варианты.

— В этом здании нет шкафов без секретных протоколов.

— Найду обычный.

— Их не существует.

Тамара прервала их:

— До Архива по обычному маршруту сорок минут.

— За сорок минут Мальцев доберётся до ядра, — сказала Эвелин.

— Если оно его пропустит.

— Его пропустил боковой вход.

— Вход проверяет структуру имени. В ядре другие контуры.

— Которые сейчас выполняют команды Л-0, — напомнил Марк.

Тамара посмотрела на стену, за которой начинался старый технический коридор.

— В D-17 должен оставаться адресный переход.

Савельев, которому врач заклеивал рассечённый висок, резко поднял голову.

— Он закрыт после пожара.

— Физически.

— А структурно?

Тамара не ответила.

Мира устало вздохнула.

— Я снова понимаю только половину слов, но мне уже не нравится другая половина.

Лина подошла к двери D-17.

Вдоль металлической рамы проходили тусклые символы. Она видела их раньше, но считала частью защитного контура.

Теперь, после ручного шва, смысл линий ощущался иначе.

Они обозначали не запрет.

Адрес.

— Комнаты тоже имеют истинный след, — сказала она.

Марк встал рядом.

— Истинное имя помещения?

— Не совсем. Место не считает себя человеком. Но люди связывают с ним воспоминания, события и назначение. Чем дольше пространство используется для одной цели, тем устойчивее его структура.

— И D-17 связана с Архивом.

— Архив построили на её основе. Все современные залы являются продолжением этого места.

Савельев поднялся.

— Адресный переход не переносит тело в обычном смысле.

— Успокаивает, — произнесла Мира.

— Он накладывает два пространства друг на друга. На несколько секунд система признаёт их одной точкой.

— А если ошибётся? — спросил Марк.

— Часть вас останется в каждом помещении.

— Теперь действительно успокаивает.

Тамара подошла к раме.

— Переход откроется только для структур, зарегистрированных в обоих контурах.

Она приложила ладонь.

Символы вспыхнули.

ТАМАРА ВОРОНЦОВА.

ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН.

Следующей подошла Лина.

Чёрная пластина под её пальцами нагрелась.

ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.

СТАТУС: ПЕРВИЧНЫЙ СОВЛАДЕЛЕЦ.

ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН.

Марк положил руку рядом.

Система думала дольше.

МАРК РЕЙН.

ВЕРСИЯ: М-7А.

ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.

— Ожидаемо, — сказал он.

Надпись изменилась:

ДОПУСК ПО СВЯЗИ С СОВЛАДЕЛЬЦЕМ.

Лина посмотрела на него.

— Получается, ты проходишь как часть моего багажа.

— Постараюсь не превышать допустимый вес.

Кир приложил ладонь.

КИР АРДЕН.

На секунду система замерла.

Потом символы потемнели.

СТРУКТУРНЫЙ КОНФЛИКТ.

ДОСТУП НЕ РЕКОМЕНДОВАН.

— Не рекомендован — это не запрещён, — сказал Кир.

— Ты постоянно так читаешь инструкции? — спросила Лина.

— Только важные.

— Поэтому тебя и назвали лишним.

— Я стараюсь соответствовать.

Мира подошла последней.

МИРА ОРЛОВА.

СТАТУС: ВНЕШНИЙ СВИДЕТЕЛЬ.

ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН.

— Наконец-то моя странная должность принесла пользу.

Тамара ввела последовательность на боковой панели.

— Переход продержится семь секунд.

Марк посмотрел на часы.

— Разумеется.

— Не останавливайтесь внутри, — продолжила Тамара. — Не смотрите в стороны. Не отвечайте, если услышите знакомый голос.

— Почему?

— Между адресами находятся остаточные связи. Чужие воспоминания, не привязанные к конкретному месту.

— Потерянные вещи пространства, — сказала Лина.

Тамара посмотрела на неё.

— Можно сказать и так.

— А можно было рассказать сотрудникам об этом раньше.

— Раньше вы не имели доступа.

— Теперь имею.

В голосе Лины прозвучало больше холода, чем она планировала.

Тамара заметила.

Но промолчала.

Дверь D-17 открылась.

За ней не было коридора.

Вместо него возникла длинная галерея, состоящая из наложенных друг на друга помещений.

Стены университета.

Каменные своды Архива.

Белая лаборатория.

Кухня из детства Лины.

Улица под дождём.

Все пространства просвечивали одно сквозь другое.

В глубине находилась обычная дверь третьего зала.

— Идём, — приказала Тамара.

Она вошла первой.

За ней Эвелин и Савельев.

Лина шагнула в переход.

Холод прошёл сквозь тело.

Не по коже.

Через воспоминания.

На мгновение она забыла, откуда пришла и куда направляется.

Справа вспыхнула кухня.

Мать стояла возле плиты и помешивала что-то в кастрюле.

— Лина, помоги мне.

Она едва не повернулась.

Ладонь Марка сжала её пальцы.

— Не смотри.

Он шёл рядом.

Его лицо двоилось: взрослый следователь и молодой мужчина из лаборатории.

— Я знаю.

— Тогда почему остановилась?

— Проверяла, внимательно ли ты слушал инструкцию.

— Убедительно.

Слева появился медицинский блок.

Девочка лежала на кушетке.

Кир сидел рядом и читал книгу.

Он поднял голову.

— Ты обещала меня не забывать.

Настоящий Кир вздрогнул, но продолжил движение.

Лина крепче сжала его свободную руку.

Теперь она шла между ними.

Марк справа.

Кир слева.

Ситуация выглядела символичнее, чем ей хотелось.

— Не комментируй, — предупредила она Миру.

— Я вообще ничего не сказала.

— Ты подумала слишком громко.

На шестой секунде галерея начала разрушаться.

Стены разошлись.

Воспоминания потянулись за ними, словно пытались удержать.

Мира первой прыгнула через последнюю щель.

Кир подтолкнул Лину.

Марк вышел следом.

Дверь закрылась.

Они оказались в Архиве.

Третий зал больше не напоминал место, где Лина работала.

Обычно здесь царила холодная, почти медицинская тишина. Повреждённые имена лежали в отдельных ячейках. Светящиеся нити едва заметно двигались за защитным стеклом.

Теперь половина ячеек была открыта.

По полу тянулись тонкие световые следы. Они переплетались, уходили в стены и исчезали в вентиляционных шахтах.

Несколько сотрудников сидели возле центральной стойки.

Один мужчина повторял собственное имя, записывая его на бумаге снова и снова.

Женщина в форме Архива смотрела на ладони и плакала.

— Я помню двух дочерей, — сказала она врачу. — Но у меня только один сын.

Неподалёку Кир остановил молодого техника, который пытался снять защитную маску.

— Не трогай лицо.

— Оно не моё.

— Посмотри на меня.

— Я знаю, как выгляжу.

— Тогда назови имя.

Техник замер.

— Максим.

— Полностью.

— Максим...

Он не смог продолжить.

Кир отвёл его к медикам.

Лина медленно оглядела зал.

— Л-0 не просто открывает записи.

— Она возвращает удалённые связи, — сказала Ада, вошедшая через переход последней. — Люди рядом с активными версиями начинают получать их воспоминания.

— Почему?

— Имя ищет подтверждение. Свидетелей, материальные следы, эмоциональные связи. Всё, что поможет ему закрепиться.

Марк посмотрел на плачущую женщину.

— Поэтому она помнит чужую семью?

— Возможно, прежняя версия человека из соседней ячейки была связана с ней.

— Значит, воспоминания распространяются по людям, которые когда-то знали базовую версию.

— Или могли знать, — ответила Ада. — Система использует вероятностную реконструкцию.

Лина вспомнила лекцию Савельева.

Восстановленная версия могла оказаться убедительнее оригинала.

— Она не возвращает прошлое, — сказала Лина. — Она достраивает его.

Ада кивнула.

— И чем больше людей примут новую память, тем реальнее станет воплощённая версия.

Мира посмотрела на открытые ячейки.

— Получается, если достаточно людей поверят, что знали человека, система сможет создать ему тело?

— Не из веры, — поправила Ада. — Из структуры подтверждённых связей.

— Звучит как вера с дополнительными документами.

Эвелин подошла к центральной стойке.

— Где Мальцев?

Оператор указал в сторону закрытого коридора.

— Спустился к седьмому сектору.

Тамара резко повернулась.

— Кто его пропустил?

— Он ввёл ваш код.

— Это невозможно.

— Код сработал.

На панели появилась запись доступа:

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: ТАМАРА ВОРОНЦОВА.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ: ИСТИННОЕ ИМЯ.

Тамара побледнела.

— Он не мог получить мою структуру.

— Л-0 могла, — сказала Лина. — Она находилась внутри Архива двенадцать лет. Возможно, знает старые версии кодов и следы всех сотрудников.

— Истинное имя не является кодом, — ответила Тамара.

— Но система принимает его как право.

— Только если структура связана с пользователем.

Марк посмотрел на журнал.

— Значит, Л-0 связана с Тамарой.

Тамара молчала.

Эвелин заметила.

— Что вы не рассказали?

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

— Мальцев идёт к ядру.

— А вы только что помогли ему пройти.

— Не я.

— Ваша предыдущая версия?

Лина посмотрела на Тамару.

— У вас тоже есть базовая запись?

Тишина вокруг них стала плотнее.

Тамара убрала руку с панели.

— Нет.

— Вы слишком долго отвечали.

— У меня нет сохранённой версии.

— Тогда почему Л-0 использовала ваше истинное имя?

— Потому что двенадцать лет назад я участвовала в разделении структуры Лины.

— Этого недостаточно.

Ада тихо произнесла:

— Она была первым внешним якорем.

Лина повернулась к ней.

— Что?

Тамара закрыла глаза.

Всего на мгновение.

— После смерти Софии я удерживала вашу структуру во время блокировки.

— Вы знали меня ребёнком.

— Да.

— И никогда не говорили.

— Это не входило в мои обязанности.

— Вы удивительно хорошо прячетесь за должностными инструкциями.

Лина хотела продолжить, но Марк коснулся её плеча.

— Позже.

Она посмотрела на него.

— Все важные разговоры у меня происходят позже.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты говорила это Киру.

Кир поднял голову от панели.

— Вы подслушивали?

— У меня хорошая память.

— Недавняя или чужая?

— Хотите проверить?

— Хватит, — сказала Лина.

Эвелин выдала оружие сотрудникам Управления.

— Седьмой сектор. Сейчас.

Вход в седьмой сектор находился за стеной, которой официально не существовало.

Лина уже видела её в Архиве.

В тот день лифт опустился на минус седьмой этаж, а после возвращения система заменила двери цельной стеной.

Теперь в металле появилась узкая щель.

Из неё шёл тёплый воздух.

Пахло старой бумагой и пеплом.

Марк провёл рукой вдоль символа чёрного круга.

— Здесь нет зеркал.

— Есть, — сказала Лина. — Просто они находятся внутри стен.

— Зачем?

— Седьмой сектор работал не с телами. Он фиксировал истинный след без физической оболочки.

Мира стояла позади них.

— Можно выражаться менее спокойно, когда рассказываете о стенах, полных людей?

Лина приложила ладонь к металлу.

Стена отреагировала.

Сначала на её имя.

Потом на структуру Марка внутри неё.

Механизм разблокировался.

— Совладелец, — прочитал Марк надпись. — Всё ещё звучит как очень плохое наследство.

— Особенно с родственниками.

Дверь открылась.

За ней начиналась винтовая лестница.

Савельев остался наверху помогать сотрудникам стабилизировать открытые ячейки. Ада и Софи тоже не пошли дальше.

Вниз спустились Лина, Марк, Кир, Мира, Тамара и Эвелин.

На стенах лестницы были закреплены фотографии.

Сначала обычные.

Семьи.

Документы.

Снимки сотрудников.

Чем ниже они спускались, тем больше людей исчезало с изображений.

На одном фото мужчина стоял рядом с женой, но его лицо было вырезано.

На другом между двумя детьми оставалось пустое место.

На третьем виднелся только силуэт.

— Контрольные изображения, — сказала Тамара.

— Для чего? — спросил Марк.

— Чтобы проверять процесс замены. Если новая версия успешно встраивалась в отношения, фотографии начинали принимать её.

— Фотографии менялись?

— Не бумага. Восприятие.

Мира посмотрела на снимок семьи.

— Что видел человек, который не был связан с заменой?

— Исходное изображение.

— А семья?

— Новую версию.

— Значит, близкие даже не замечали разницы.

— Иногда замечали. Но не могли объяснить.

Лина вспомнила голубей.

Мужчину, которому после реставрации вдруг захотелось разводить их десятками.

Тамара назвала это небольшой побочной коррекцией.

— Все наши ошибки могли быть не ошибками, — сказала она.

Тамара посмотрела на неё.

— О чём вы?

— Человек с голубями. Другие изменения характера. Мы считали, что неправильно восстановили повреждённую связь.

— Так и было.

— Или система подставляла другой вариант личности.

— Нет.

— Вы уверены?

Тамара не ответила.

Лина почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не резкая.

Холодная.

Каждую ночную смену она считала, что помогает людям вернуть себя.

Но, возможно, иногда выбирала для них новую жизнь, даже не зная, что предыдущая версия продолжает существовать в глубине Архива.

— Сколько людей вы заменили? — спросил Марк.

— Проект «Мнемос» официально провёл двенадцать полных процедур.

— А неофициально?

— Архив не заменяет людей.

— Биологическая оболочка в D-17 сказала обратное.

— Оболочка повторяла процедурные фрагменты.

— А Мальцев?

— Его базовая версия имеет мотив представить Архив врагом.

— Потому что вы держали его здесь.

— Потому что он не является непрерывной личностью.

Лина остановилась.

— Вы только что сказали о нём то же, что Совет говорил бы обо мне, Марке и Л-0.

Тамара тоже остановилась.

— Разница есть.

— Какая?

— Вы прожили годы в физическом мире.

— То есть человек становится настоящим после определённого количества дней?

— Я не это имела в виду.

— Тогда объясните.

— Не сейчас.

Лина горько рассмеялась.

— Разумеется.

Внизу загорелся свет.

Лестница закончилась.

Седьмой сектор представлял собой хранилище без ячеек.

Вдоль стен стояли высокие стеллажи с бумажными папками.

Не цифровыми накопителями.

Не магическими кристаллами.

Обычной бумагой.

Тысячи документов.

В центре зала находился Андрей Мальцев.

На нём всё ещё было серое пальто. Волосы намокли под дождём, но одежда уже высохла неестественно быстро. На запястье — красная лента.

Он стоял у широкого стола и листал папку.

Увидев вошедших, не попытался бежать.

— Следователь Рейн, — сказал он. — На этот раз вы всё-таки пришли.

Марк поднял оружие.

— Отойдите от документов.

— Вы говорили то же самое возле театра.

— Мы не разговаривали.

— Вы — нет.

Марк посмотрел на него.

— Второй?

— Отражённый Марк предупредил, что моя следующая версия близка к истине.

— Почему он помогал вам?

— Не помогал. Наблюдал.

Мальцев перевёл взгляд на Лину.

— Вы похожи на неё меньше, чем я ожидал.

— На Л-0?

— На Софию.

Лина не опустила нож.

— Где она?

— В Архиве.

— Это место большое.

— Уже везде.

— Вы воплотились с её помощью?

— Она открыла запись. Остальное подготовил я сам.

— До смерти?

Мальцев улыбнулся.

В его движениях всё ещё чувствовалась неправильная точность.

Но глаза выглядели живыми.

— Моя следующая версия подготовила возвращение.

— Человек, которого нашли возле театра?

— Андрей Мальцев, версия А-1.

— Вы говорите о нём так, будто он был другим человеком.

— Он и был другим.

— У него были ваши лицо, семья и воспоминания.

— Не все.

— Но он жил вместо вас.

— После того как Совет изменил меня.

Марк медленно опустил оружие на несколько сантиметров.

— Расскажите.

Тамара шагнула вперёд.

— Он не является надёжным источником.

— А вы являетесь? — спросила Лина.

Мальцев закрыл папку.

— Шесть лет назад я начал расследовать исчезновения сотрудников исследовательского центра. Не знал об Архиве. Не знал об истинных именах. Я думал, речь идёт о незаконных медицинских экспериментах.

— Что вы нашли? — спросила Мира.

— Список людей, которые после лечения менялись. Один перестал узнавать дочь. Другая ушла из семьи и не могла объяснить почему. Третий внезапно отказался от показаний против крупной компании.

— Совет исправлял неудобных людей, — сказал Марк.

— Совет называл это восстановлением социальной устойчивости.

Эвелин выругалась.

Тамара посмотрела на неё.

— Вы знали термин?

— Видела в старых документах. Считала финансовой формулировкой.

— Очень дорогая ошибка, — заметил Мальцев.

Он открыл папку и показал фотографию.

На ней стоял сам Андрей Мальцев.

Моложе.

Рядом с ним — женщина и мальчик лет десяти.

— Моя жена заметила изменения первой. После одной встречи с источником я вернулся домой и не смог вспомнить песню, которую пел сыну перед сном.

— Один утраченный эпизод не доказывает замену, — сказала Тамара.

— Потом я перестал любить кофе.

Мира посмотрела на стакан, которого у неё не было.

— Вот это уже серьёзно.

Мальцев почти улыбнулся.

— Через неделю отказался от публикации. Через месяц ушёл от семьи. Через два года снова начал расследовать Архив.

— Значит, версия А-1 пришла к тем же выводам, — сказала Лина.

— Да.

— Почему?

— Потому что личность нельзя полностью построить из удобных связей. Иногда человек делает тот же выбор, даже если забывает причину.

Марк посмотрел на него внимательнее.

— А-1 понял, что его заменили?

— Не сразу. Он обнаружил мою пустую запись. Потом нашёл статью, которую я начал писать до процедуры.

— «Имена, которых нет».

— Да.

— Он подготовил ваше возвращение?

— Оставил зеркальный фрагмент, слово «Архив» и собственную кровь.

Лина вспомнила тело журналиста.

Осколок в руке.

Чёрное слово под языком.

— Зачем слово под языком?

— Речь связана с именем. Пока слово находилось во рту, система считала его последней невысказанной командой.

— Какой?

— Вернуть предыдущую версию после смерти текущей.

— А осколок?

— Матрица формы.

Марк кивнул.

— Кровь — материальный якорь.

— Именно.

— А свидетель?

Мальцев посмотрел прямо на него.

— Софи Райт.

Марк нахмурился.

— Эксперт из Управления?

— Она знала меня до замены.

— Софи не говорила.

— Потому что А-1 попросил её забыть встречу.

— Добровольно?

— Он считал, что защищает её.

Марк посмотрел на Эвелин.

— Вы знали?

— Нет.

— В Управлении слишком много людей с секретной биографией.

— Вы один из них, — напомнила Лина.

— Поэтому и замечаю.

Мальцев положил фотографию на стол.

— Моя следующая версия знала, что Совет доберётся до неё. Она подготовила условия для воплощения А-0.

— Кто убил А-1? — спросил Марк.

— Совет запустил отзыв структуры.

— То есть сердце остановилось из-за повреждения имени.

— Да.

— Почему тело исчезло из морга?

— Без устойчивой структуры оно перестало считаться принадлежащим физическому миру. Архив вернул материю в контур.

Мира медленно подняла руку.

— Люди теперь ещё и исчезают физически, если система решает, что они не принадлежат миру?

— Не система, — ответил Мальцев. — Истинное имя.

— Оно принимает решения?

— Нет. Но тело без связи с именем перестаёт удерживать собственную форму.

Лина вспомнила оболочку в D-17.

Тело без автономной личности.

Живое биологически, но пустое.

— Почему вы не воплотились сразу? — спросила она.

— Для этого требовался доступ к резервным структурам. А-1 не смог его получить.

— Л-0 смогла.

— Она открыла все записи одновременно.

— Вы работаете с ней?

Мальцев посмотрел на красную ленту.

— Она освободила меня.

— Это не ответ.

— Я согласен с её целью.

— Вернуть базовые версии?

— Дать им выбор.

— Она запускает воплощение без согласия текущих людей.

На лице Мальцева появилось беспокойство.

Первое несовершенное выражение.

— Нет.

— Мы видели список. Осталось одиннадцать.

— Л-0 обещала открыть записи, а не заменять живые версии.

— Она пыталась воплотиться через Миру.

Мальцев посмотрел на неё.

— Этого не было в плане.

— У вас был план?

— А-1 оставил сообщение для Л-0. Он предложил освободить базовые структуры и раскрыть документы Совета.

— Она изменила план, — сказал Марк.

— Или кто-то действует от её имени.

Все посмотрели на Тамару.

Та стояла неподвижно.

— Что? — спросила она.

— Л-0 использовала ваше истинное имя, — сказал Марк.

— Я уже объяснила связь.

— Не полностью.

Мальцев подошёл к одному из стеллажей.

— Тамара Воронцова не была объектом замены.

— Видите? — сказала она.

— Она была оператором.

В зале стало тихо.

Тамара посмотрела на Мальцева.

— Вы не могли этого знать.

— Моя следующая версия нашла журнал процедур.

Он вынул тонкую папку.

На обложке было написано:

ОПЕРАТОР В-3.

ТАМАРА ВОРОНЦОВА.

Лина не сводила с неё глаз.

— Вы выбирали версии.

— Я работала восстановителем.

— Вы знали, что происходило?

— В начале — нет.

— А потом?

Тамара посмотрела на документы в руках Мальцева.

— Потом было поздно.

— Удивительно удобное время.

— Вы думаете, я не пыталась остановить Совет?

— Вы возглавляете отдел, который продолжает использовать ту же систему.

— Чтобы контролировать её.

— Получается плохо.

Кир встал рядом с Линой.

Тамара посмотрела на него.

— Арден, вы знаете, сколько людей мы спасли?

— Не знаю. Вы не рассказывали.

— Тысячи повреждённых имён. Люди после проклятий, вмешательств, преступлений. Без Архива они потеряли бы себя.

— А скольких вы заменили?

Она не ответила.

Мальцев открыл папку.

— Двенадцать подтверждённых полных замен. Сотни частичных коррекций.

Лина почувствовала, как холодеет спина.

— Голуби.

Тамара закрыла глаза.

— Побочные изменения могли быть результатом алгоритма.

— Или вы подставляли людям связи из базовых версий.

— Иногда повреждённый участок невозможно восстановить из текущей структуры. Система использует ближайший совместимый фрагмент.

— Чужой?

— Обезличенный.

— В памяти не бывает обезличенных связей.

— Мы не знали этого тогда.

— А теперь?

Тамара ничего не сказала.

Марк забрал у Мальцева папку.

— Где список двенадцати?

— Внутри.

На первой странице находились номера.

Имена были зашифрованы.

Андрей Мальцев провёл пальцем по собственной строке.

А-0 — ВОПЛОЩЁН.

Под ней одиннадцать записей.

С-0.

КР-0.

ВЛ-0.

Т-0.

И другие.

Лина заметила знакомое сочетание.

— ВЛ-0.

Мальцев посмотрел на неё.

— Что?

— Вельский?

— Возможно.

— Откройте.

— Нужен ключ Совета.

Марк перевёл взгляд на Тамару.

— У вас есть?

— Нет.

— Невероятно убедительно.

— Полные журналы шифровались тремя структурами: оператора, наблюдателя и объекта.

— Оператор — вы, — сказал Кир.

— Наблюдатель?

Все посмотрели на Эвелин.

Она сняла перчатку.

На обожжённой ладони светился чёрный круг с вертикальной линией.

— Я наблюдала только первые процедуры.

— Этого достаточно, — сказал Мальцев.

— А объект? — спросила Лина.

Он посмотрел на Марка.

— М-7 был последним ключом.

Марк подошёл к столу.

Тамара положила ладонь на папку первой.

Символы на обложке вспыхнули.

Эвелин коснулась её рядом.

Чёрный знак на ладони соединился с линиями шифра.

Марк положил руку последним.

Ничего не произошло.

— Система не принимает М-7А, — сказала Эвелин.

— Я реконструкция.

— Но часть первичной структуры находится в Лине, — напомнил Мальцев.

Все посмотрели на неё.

— Разумеется.

Лина подошла.

Марк не убрал руку.

Она положила ладонь поверх его пальцев.

Шифр вспыхнул.

Боль под рёбрами отозвалась, но быстро исчезла.

Имена начали проявляться.

Первое:

АНДРЕЙ МАЛЬЦЕВ — А-0.

Второе:

ЕЛЕНА КРОСС — КР-0.

Эвелин вздрогнула.

— Кто это? — спросил Марк.

— Моя сестра.

— Вы говорили, что она погибла.

— Я так думала.

Третье имя:

ВАЛЕНТИН ТОРН — Т-0.

Савельев, оставшийся наверху, вероятно, знал его, но спросить было невозможно.

Четвёртое:

ДМИТРИЙ ВЕЛЬСКИЙ — ВЛ-0.

Лина перестала чувствовать пальцы.

Мира первой посмотрела на неё.

— Это твой отец?

Лина кивнула.

Имя отца стояло в списке людей, которых Архив полностью заменил.

Дата процедуры:

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД.

Через три дня после пожара.

— Нет, — сказала Лина.

Она перечитала строку.

Отец дал согласие на блокировку её памяти двенадцать лет назад.

После этого воспитывал её.

Потом постепенно отдалился.

Переехал на юг.

Перестал звонить.

Лина считала, что он не может смотреть на дочь, слишком похожую на погибшую жену.

Но, возможно, человек, который уехал, уже не был её отцом.

— Какую версию поставили вместо него? — спросила она.

Мальцев перелистнул страницу.

ВЛ-1: СОЦИАЛЬНО СТАБИЛЕН.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ СВЯЗИ С ОБЪЕКТОМ Л-1 СНИЖЕНЫ ДО БЕЗОПАСНОГО УРОВНЯ.

Лина прочитала строку ещё раз.

Снижены до безопасного уровня.

Не отец решил отдалиться.

Кто-то уменьшил его любовь к дочери, как параметр в системе.

— Они убрали меня из его жизни, — произнесла она.

Марк стоял рядом, но не прикасался.

Возможно, понимал, что сейчас она не выдержит сочувствия.

Кир, напротив, сделал шаг ближе.

Лина не отстранилась.

— Где находится текущая версия? — спросил он.

Мальцев посмотрел журнал.

— Южный округ Вердена. Прибрежный город Ларен.

— Он жив?

— ВЛ-1 — да.

— А ВЛ-0?

Статус изменился прежде, чем Мальцев успел ответить.

БАЗОВАЯ ВЕРСИЯ АКТИВИРОВАНА.

ПОДГОТОВКА К ВОПЛОЩЕНИЮ.

— Л-0 добралась до него, — сказал Марк.

На странице появилась новая строка:

ТРЕБУЕТСЯ СВИДЕТЕЛЬ: ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.

— Нет, — произнесла Тамара.

Она попыталась закрыть папку.

Лина удержала страницу.

— Почему?

— Для воплощения ВЛ-0 потребуется ваша связь.

— Он мой отец.

— Именно.

— Вы снова хотите решить за меня?

— Если базовая версия воплотится, текущая может погибнуть.

— Человек, живущий в Ларене, уже не мой отец.

— Он прожил семь лет. У него появились собственные воспоминания и отношения.

— А ВЛ-0 вы держали в ячейке.

— Это не делает убийство ВЛ-1 допустимым.

Лина замолчала.

Тамара была права.

Это раздражало сильнее всего.

ВЛ-1 не выбирал быть созданным.

Как Марк М-7А.

Как Л-0.

Как Андрей Мальцев, версия А-1.

Архив превращал людей в конкурирующие версии, а затем заставлял кого-то решать, кто заслуживает тела.

— Можно остановить воплощение без уничтожения ВЛ-0? — спросила она.

Мальцев ответил:

— Если успеть добраться до материального якоря.

— Какого?

— Тела ВЛ-1.

Мира нахмурилась.

— То есть базовая версия будет пытаться вернуться в тело текущей?

— Если оно совместимо, система не станет создавать новое.

— Она перезапишет его, — сказал Марк.

— Да.

— Когда?

На странице появился отсчёт:

ДО НАЧАЛА СИНХРОНИЗАЦИИ: 08:17:00.

Восемь часов.

Лина посмотрела на время.

До Ларена на машине было почти семь.

— Она специально оставила нам возможность добраться, — сказал Кир.

— Или заманивает меня, — ответила Лина.

Телефон в её кармане завибрировал.

Несмотря на глубину седьмого сектора, связь появилась.

На экране было имя, которого она не видела почти четыре месяца.

ПАПА.

Лина смотрела на входящий вызов.

Не могла нажать.

Марк произнёс тихо:

— Ответь.

Она провела пальцем по экрану.

— Алло?

Несколько секунд звучало тяжёлое дыхание.

Потом мужской голос:

— Лина?

Она узнала его.

И одновременно нет.

— Папа?

— Ты не должна приезжать.

На заднем плане шумело море.

— Ты знаешь, что происходит?

— Двери открылись.

— Какие двери?

— Я начал вспоминать.

Лина сжала телефон.

— Что именно?

— Тебя.

Она закрыла глаза.

— Ты меня не забывал.

— Забывал.

— Нет. Тебе изменили имя.

— Я знаю.

— Кто рассказал?

— Твоя мать.

Все вокруг замерли.

— Мама умерла.

— Не та часть.

Голос отца дрогнул.

— Лина, она была здесь.

— Кто?

— София.

— Физически?

— Я не знаю. Она появилась в зеркале и сказала, что вернёт мне всё, что забрал Архив.

— Это была Л-0?

— Она выглядела как твоя мать.

Лина посмотрела на Мальцева.

Он покачал головой.

— Папа, выйди из дома.

— Не могу.

— Почему?

— Я уже пришёл.

— Кто?

На линии раздался второй голос.

Тот же самый.

Абсолютно идентичный.

— Лина, не слушай его.

Её отец тяжело вдохнул.

— Он стоит у двери.

— Не открывай.

— Дверь уже открыта.

Послышались шаги.

Телефон ударился обо что-то твёрдое.

Первый голос произнёс:

— Я твой отец.

Второй ответил:

— Ты только прожил мою жизнь.

Связь прервалась.

На странице списка статус изменился:

ВЛ-0: МАТЕРИАЛЬНЫЙ КОНТАКТ УСТАНОВЛЕН.

ДО СИНХРОНИЗАЦИИ: 00:17:00.

Отсчёт сократился с восьми часов до семнадцати минут.

— Она ускорила процесс, — сказала Мира.

Лина смотрела на погасший телефон.

На экране появилось новое сообщение.

Неизвестный номер.

ТЕПЕРЬ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО У МЕНЯ ОТНЯЛИ.

Следом:

ВЫБЕРИ, КОТОРОГО ОТЦА СОХРАНИТЬ.

Под сообщением находилась фотография.

Два одинаковых мужчины стояли по разные стороны разбитого зеркала.

У одного в руке был телефон.

У второго — серебряное лезвие.

Между ними, на стекле, отражалось лицо Софии Вельской.

Последняя строка появилась медленно:

МАМА УЖЕ ВЫБРАЛА.