Та, которую сохранили

Отражение Лины в стекле комнаты наблюдения не повторяло её движений.

Настоящая Лина стояла возле центрального пульта, сжимая серебряное лезвие. Рядом находились Марк, Кир и Мира. За их спинами лежала разрушенная капсула, в которой несколько минут назад умерло третье тело с лицом Марка.

Девушка за стеклом была одета в светлое платье.

Красная лента охватывала её запястье.

Она приложила палец к губам, а затем медленно провела ладонью по стеклу.

Поверхность пошла кругами, словно была не твёрдой, а состояла из тёмной воды.

— Отойдите, — сказал Кир.

Он встал перед Линой, закрывая её собой.

Марк одновременно сделал шаг с другой стороны.

Лина оказалась между двумя мужчинами, каждый из которых явно считал, что именно его положение является стратегически правильным.

— Я всё ещё здесь, — заметила она.

— Мы заметили, — ответил Марк.

— Тогда перестаньте обращаться со мной как с особо хрупкой уликой.

— Ты едва не потеряла половину имени.

— Но не потеряла.

— Это не означает, что можно попробовать ещё раз.

Кир бросил на него короткий взгляд.

— Она работает в Архиве. Попытки попробовать ещё раз входят в должностные обязанности.

— Поэтому вы так хорошо её охраняли?

— Лучше, чем ваше Управление.

— Прекратите, — сказала Лина. — У меня внутри достаточно частей Марка. Ещё одна перепалка не поместится.

Мира указала на стекло:

— Возможно, сначала разберёмся с девушкой, у которой лицо Лины и очевидные проблемы с личными границами?

Отражение улыбнулось.

Губы шевельнулись.

Звук раздался не из-за стекла, а из старых динамиков под потолком.

— Мира Орлова.

Мира выпрямилась.

— Я предпочитаю, когда незнакомые копии моих друзей сначала представляются.

— Мы уже знакомы.

— Сомневаюсь. Я бы запомнила красную ленту и пугающую манеру появляться в выключенных экранах.

— Ты помнишь меня.

— Нет.

— Пока нет.

Лина обошла Кира.

Он попытался удержать её за локоть, но она высвободила руку.

— Ты Л-0?

Другая Лина перевела взгляд на неё.

Разница между ними была заметна только теперь.

Черты совпадали, но выражение лица отличалось. У Л-0 не было привычной усталости вокруг глаз. Она держалась прямо, почти неподвижно, и смотрела так, будто каждое движение окружающих уже однажды видела.

— Так меня назвала система, — ответила она.

— А как называешь себя ты?

— Линой.

— Это имя занято.

— Оно было моим раньше.

Марк подошёл к панели, отделявшей их от комнаты наблюдения.

— Что означает «первичный носитель освобождён»?

Л-0 посмотрела на него.

В её лице появилось узнавание.

Не удивление.

Скорее старая обида.

— Ты всё ещё задаёшь вопросы так, будто имеешь право получать ответы.

— Обычно это работает.

— Семь лет назад тоже?

— Семь лет назад я умер.

— Не сразу.

Марк напрягся.

Лина заметила движение его руки к кобуре.

— Стрелять в моё отражение не нужно.

— Это не твоё отражение.

— Тем более.

Л-0 перевела взгляд на серебряный нож.

— Ты научилась ставить ручной шов.

— Пришлось.

— Мама всегда считала, что у тебя получится.

Лина почувствовала, как холодеют пальцы.

— Ты говорила с ней?

— Я была рядом с ней дольше тебя.

— Это не ответ.

— Ты многому научилась у Марка.

— У какого?

На этот раз Л-0 не улыбнулась.

В стекле позади неё возникла мужская фигура.

Отражённый Марк — М-7Б — стоял в тёмном коридоре, которого не существовало за комнатой наблюдения.

Он не вошёл в D-17.

Не появился рядом с ними.

Только наблюдал из глубины отражения.

Л-0 повернула голову.

— Ты опоздал.

М-7Б коснулся стекла с другой стороны.

— Я не знал, что освобождают тебя.

— Ты никогда не знаешь самого важного.

— Кто изменил статус?

— Лина.

Настоящая Лина сжала нож.

— Я остановила извлечение.

— Именно. Система признала, что живая версия имеет право распоряжаться структурой. После этого она обязана была освободить базовую.

— Почему?

— Потому что две версии одного имени не могут одновременно считаться собственностью системы.

Мира нахмурилась.

— Я поняла отдельные слова. Вместе они звучат как очень плохой договор.

Л-0 посмотрела на неё.

— Ты скоро поймёшь.

Мира подняла палец.

— Не надо. Мне и так достаточно понимания на эту неделю.

На панели возле комнаты наблюдения загорелись строки:

ТРЕТИЙ СВИДЕТЕЛЬ ПОДТВЕРЖДЁН.

МАТЕРИАЛЬНЫЙ ЯКОРЬ ОБНАРУЖЕН.

НАЧАТЬ ПРОЦЕДУРУ ВОПЛОЩЕНИЯ.

Лина увидела кровь на ладони Миры.

Та разбила кожу, когда ударяла по панели во время извлечения имени.

Несколько капель остались на сенсоре.

Красная линия медленно втягивалась в стекло.

— Мира, отойди, — резко произнесла Лина.

Мира сделала шаг назад.

Её отражение осталось на месте.

В стекле существовали уже две фигуры: Л-0 и копия Миры. Обе смотрели наружу.

Настоящая Мира подняла руку.

Отражение не повторило.

— Мне это не нравится.

— Удивительное совпадение, — сказал Кир.

Он подошёл к панели и попытался отключить питание.

Кнопки не реагировали.

На экране появилась схема:

СТРУКТУРА ИМЕНИ: Л-0.

ВНЕШНИЙ СВИДЕТЕЛЬ: МИРА ОРЛОВА.

МАТЕРИАЛЬНЫЙ СЛЕД: КРОВЬ СВИДЕТЕЛЯ.

ВИЗУАЛЬНАЯ МАТРИЦА: ДОСТУПНА.

— Ей нужны три опоры, — сказала Лина.

Марк посмотрел на неё.

— Для чего?

— Чтобы перейти из структуры в физическую форму.

— Так же, как при восстановлении памяти?

— Почти. В Архиве всё строится на подтверждениях. Одного воспоминания недостаточно. Одной магической структуры тоже. Чтобы система признала что-то настоящим, ей нужны три независимых доказательства.

Лина указала на строки.

— Имя говорит, кем объект себя считает. Свидетель подтверждает, что он существовал для другого человека. Материальный след связывает структуру с физическим миром.

— А отражение? — спросила Мира.

— Даёт форму.

— То есть она собирается выйти с моим лицом?

— Нет, — ответила Л-0. — С твоей помощью.

Её ладонь прошла сквозь стекло.

Сначала показались пальцы.

Бледные, почти прозрачные.

Затем запястье с красной лентой.

Поверхность растянулась вокруг руки, не разбиваясь.

Кир поднял оружие.

— Вернись назад.

— Ты уже однажды направил оружие не на того человека, — сказала Л-0.

Рука Кира дрогнула.

Совсем немного.

Но Лина увидела.

— Не слушай её.

— Я не слушаю.

— Тогда почему опустил пистолет?

Кир посмотрел на неё.

— Потому что за ней находится Мира.

Действительно, отражение Миры теперь стояло прямо позади Л-0. Если выстрел воздействовал не только на стекло, но и на структуру свидетеля, последствия могли отразиться на настоящей Мире.

Л-0 вытащила из поверхности вторую руку.

Её плечи уже начали принимать объём.

— Мне не нужно тело Миры, — сказала она. — Мне нужно подтверждение.

— Какое? — спросила Лина.

— Что я существую отдельно от тебя.

— Ты пыталась изменить протокол так, чтобы меня можно было уничтожить.

— Я изменила его, чтобы не уничтожили меня.

— Допустимый ущерб носителю — сто процентов.

— Ты не была носителем.

— Система считает иначе.

— Система переписала роли после пожара.

Лина подошла ближе к стеклу.

— Тогда расскажи, что произошло.

— Освободи меня полностью.

— Сначала ответ.

— Мы обе знаем, что ты не доверишься.

— Правильно.

— Тогда зачем просишь?

— Проверяю, насколько хорошо ты врёшь.

На лице Л-0 появилось выражение, слишком похожее на её собственное.

— Лучше тебя.

Стекло выпустило её до пояса.

Светлое платье не было тканью. Оно состояло из плотно переплетённых нитей имени. По ним проходили образы: детская комната, женщина у окна, коридор Архива, Марк в белой лаборатории.

Л-0 не имела одного возраста.

Её тело выглядело взрослым, но внутри него двигались воспоминания восьмилетней, тринадцатилетней и нынешней Лины.

— Ты обновлялась, — поняла Лина.

Л-0 посмотрела на неё.

— Что?

— Ты не осталась копией ребёнка. Система продолжала передавать тебе мои воспоминания.

— Не все.

— Только повреждённые?

— Только те, от которых ты отказывалась.

— Я не отказывалась. Их забирали.

— Для имени разницы нет.

Марк М-7А встал рядом с Линой.

— Что такое Л-0?

Лина не ответила.

Она уже видела структуру.

Не глазами.

Так же, как в D-17 увидела шов извлечения.

За телом Л-0 тянулась длинная цепь отделённых узлов. Всё, что когда-либо удаляли из имени Лины, не исчезало. Оно уходило в отдельный контур, где система сохраняла прежнюю версию личности.

— Резервная точка, — сказала Лина.

— Объясни, — попросил Марк.

— Когда восстановитель меняет имя, система обязана сохранить предыдущую структуру. На случай ошибки. Как копию до обновления.

— Значит, Л-0 — ты до стирания памяти?

— Не совсем.

Л-0 закончила вместо неё:

— Я всё, что она перестала считать собой.

Лина посмотрела на неё.

— Мои воспоминания о маме.

— Да.

— О проекте.

— Да.

— О Марке.

— Большая часть.

Марк перевёл взгляд на Л-0.

Она смотрела на него без страха.

— Ты помнишь оригинального Марка?

— Я помню того, кто был до разделения.

— Что он сделал?

— Спроси у себя.

— У меня нет этой памяти.

— Поэтому ты и не он.

Марк не ответил.

Л-0 протянула ногу сквозь стекло.

Поверхность начала пропускать её полностью.

Мира схватилась за грудь.

— Лина.

Её голос изменился.

Стал тише.

Будто она говорила одновременно из двух мест.

Лина повернулась.

По шее Миры прошли тонкие светлые линии.

Её собственное отражение в стекле открыло рот.

— Она забирает свидетельство, — сказала Лина.

— Что это значит? — Кир оказался возле Миры первым.

Он поддержал её за плечи.

— Когда Л-0 станет физической, система должна закрепить в Мире воспоминание о ней. Настоящее воспоминание.

— Но я её не знаю, — выдохнула Мира.

— Поэтому система создаёт связь.

Марк подошёл к панели.

— Можно отменить?

— Если доказать, что Мира знает только одну Лину.

— Я знаю только тебя, — сказала Мира.

Л-0 продолжала выходить.

— Этого недостаточно.

— Почему? — спросил Марк.

— Потому что свидетельство — не слова. Оно хранится в структуре имени Миры. Система ищет следы обеих версий.

Мира закрыла глаза.

Её дыхание стало прерывистым.

— Я вижу комнату.

— Какую?

— Белую. В ней девочка. Красная лента.

— Это не твоё воспоминание, — сказала Лина.

— Знаю.

— Скажи, что видишь сейчас.

— Тебя.

— Какую?

Мира открыла глаза.

На мгновение они стали светлее.

— Обеих.

Л-0 улыбнулась.

Её ступня коснулась пола комнаты наблюдения.

Структура обрела вес.

На стекле появилась первая трещина.

— Мира, вспомни то, чего она не может знать, — сказала Лина.

— Она знает твои воспоминания.

— Не все. Только удалённые и повреждённые. Ей не передавали мою обычную жизнь целиком.

— Например?

— Что-то, что произошло между нами и не имело отношения к Архиву, маме или проекту.

Мира попыталась сосредоточиться.

Линии на её шее поднялись к лицу.

— Первый курс.

— Дальше.

— После экзамена по алгоритмам.

— Мы его сдали.

— Ты сдала. Я нет.

— Ты пересдала через неделю.

— Не это.

Мира сжала руку Кира.

— Я заперлась в туалете и сказала, что отчислюсь.

Лина вспомнила.

Пустой университетский коридор.

Мира сидела на подоконнике в женском туалете, прижимая к глазам бумажное полотенце.

— Я сказала, что у меня аллергия, — продолжила Мира.

— На алгоритмы.

— Ты принесла мне воду.

— И шоколад из автомата.

— Он был просрочен.

— Ты всё равно съела.

— А потом ты...

Мира замолчала.

Л-0 остановилась.

Её вторая нога всё ещё находилась внутри стекла.

— Что потом? — спросила Лина.

— Ты призналась, что сама три раза подавала документы на перевод и каждый раз забирала их в последний момент.

Лина посмотрела на неё.

Об этом не знал никто.

Даже Кир.

Даже Савельев.

В тот день она впервые сказала вслух, что не уверена, хочет ли продолжать учёбу.

— Я сказала, что уйду вместе с тобой, — вспомнила Лина.

— Хотя сама не собиралась.

— Я пыталась поддержать.

— У тебя плохо получается врать утешительно.

— Зато убедительно в остальных случаях.

Мира почти улыбнулась.

Вокруг неё вспыхнула золотая структура.

На панели появилась новая запись:

СВИДЕТЕЛЬСКАЯ СВЯЗЬ ПОДТВЕРЖДЕНА.

ОБЪЕКТ СВИДЕТЕЛЬСТВА: ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ, ВЕРСИЯ Л-1.

Л-0 резко повернулась к системе.

— Отменить.

ЗАПРОС ОТКЛОНЁН.

Её физическая форма задрожала.

Ноги начали снова втягиваться в стекло.

— Нет.

Она схватилась за край панели.

Пальцы оставили на металле вмятины.

— Я существовала раньше неё!

— Возможно, — сказала Лина. — Но Мира знает меня.

— Ты получила мою жизнь.

— Я её прожила.

— На моём месте.

— У тебя не было места. Ты была сохранённой структурой.

Л-0 посмотрела на неё с ненавистью.

Настоящей.

Человеческой.

— Так тебе сказали?

— Я вижу швы.

— Ты видишь то, что разрешает интерфейс.

Она рванулась вперёд.

Стекло лопнуло.

Осколки не упали.

Они зависли в воздухе, и в каждом отразилось лицо Л-0.

Сотни одинаковых голосов произнесли:

— Я не копия.

Марк закрыл Лину собой.

Кир прижал Миру к полу.

Свет погас.

В полной темноте раздался женский крик.

Потом треск электричества.

Когда аварийные лампы включились, комната наблюдения была пуста.

Л-0 исчезла.

На полу осталась только красная лента.

— Она вернулась в систему? — спросила Мира.

Лина подошла к разбитому стеклу.

Нити имени тянулись не назад, в D-17, а вверх — через кабели, стены и старые сети корпуса.

— Нет.

— Тогда куда?

— В Архив.

Кир поднялся.

— Этот корпус не подключён к основной сети.

— Технологически — нет, — сказала Лина. — Но истинные имена связаны не проводами.

Марк посмотрел на неё.

— Тогда чем?

— Принадлежностью.

Она коснулась одной из светящихся нитей.

Та дрогнула.

— Все резервные версии создавались Архивом. Где бы ни находился носитель, их структуры считаются частью одной системы. Магический контур узнаёт не место, а происхождение.

— Значит, она может появиться в любой ячейке? — спросила Мира.

— В любой повреждённой записи.

— Сколько их?

Лина вспомнила третий зал.

Сотни ячеек.

Тысячи фрагментов.

— Слишком много.

Из коридора донёсся механический гул.

Старый корпус просыпался.

Один за другим включались экраны.

На каждом появлялось одно и то же сообщение:

ВОССТАНОВЛЕНИЕ БАЗОВЫХ ВЕРСИЙ НАЧАТО.

— Каких версий? — спросил Марк.

Ответ пришёл со всех экранов сразу:

УДАЛЁННЫХ.

Первой в здание вошла Эвелин Кросс.

За ней появились сотрудники Управления в защитном снаряжении. Через другой вход прибыла группа Архива во главе с Тамарой Воронцовой.

Они встретились возле D-17 и сразу начали спорить, кому принадлежит право забрать выживших, оборудование и тело из капсулы.

— Это объект Управления, — сказала Эвелин.

— Это инфраструктура Архива, — ответила Тамара.

— Здесь погиб человек.

— Здесь прекратила функционировать биологическая оболочка.

— Попробуйте написать это семье.

— У оболочки нет семьи.

— Зато у лица есть.

Лина сидела на краю старого лабораторного стола. Ада Лернер проверяла её зрение и одновременно пыталась заставить выпить воду.

— Я могу держать стакан сама, — сказала Лина.

— Три минуты назад вы не смогли назвать цвет стены.

— Она белая. Это было слишком очевидно.

— Вы назвали её зелёной.

— Возможно, мне не нравится дизайн.

Ада посветила ей в глаза.

— Не шутите.

— Тогда станет страшнее.

— Вам или мне?

— Всем.

Марк стоял неподалёку. Софи обрабатывала его ладонь, где снова открылся старый шрам.

Кир находился рядом с Мирой. Та уверяла врача из Архива, что чужие воспоминания прекратились, но каждый раз вздрагивала, когда видела красный цвет.

Лео участвовал через переносной экран, который один из сотрудников поставил на разбитый пульт.

— Связь нестабильная, — сообщил он. — Звук пропадает каждые восемь секунд.

— Это можно исправить? — спросил Марк.

— Конечно. Перестать разговаривать.

— Что происходит в Архиве?

Лео перестал улыбаться.

— Система начала открывать пустые записи.

Лина подняла голову.

— Двенадцать?

— Пока одиннадцать.

Марк подошёл ближе к экрану.

— Где двенадцатая?

— Не знаю. Её индекс исчез.

— Имя?

— Все имена закрыты. Но структура совпадает с фрагментами, которые Мальцев описывал в статье.

Тамара услышала.

— Немедленно отключите центральный контур.

На экране Лео посмотрел в сторону.

— Уже пытались. Архив отказался выполнять команду.

— Архив не может отказать.

— Тогда вам нужно провести с ним беседу о дисциплине.

Тамара подошла к пульту.

— Какая система выдала отказ?

— Учётная запись Лины Вельской.

Все посмотрели на Лину.

Она медленно поставила стакан.

— Это не я.

— Версия Л-0? — спросила Эвелин.

Лина кивнула.

Тамара на мгновение закрыла глаза.

— Она не должна была сохраниться.

— Очень неприятно слышать от человека, руководящего восстановлением, — сказала Мира.

Тамара проигнорировала.

— Л-0 создали двенадцать лет назад?

— Не создали, — ответила Ада.

Все повернулись к ней.

Она убрала фонарик в карман.

— Сохранили.

— В чём разница? — спросил Марк.

Ада посмотрела на Лину, словно просила разрешения.

Та кивнула.

— Когда София Вельская попыталась связаться с дочерью через систему, воспоминания восьмилетней Лины начали смешиваться с фрагментами матери. Чтобы остановить процесс, специалисты отделили повреждённый слой имени.

— И назвали его Л-0, — сказал Марк.

— Индекс присваивается не человеку, а версии структуры до вмешательства. Живая Лина после блокировки стала Л-1.

— Почему резервная версия сохранила сознание? — спросил Кир.

— Не должна была.

— Это не ответ.

— Потому что обычный резерв содержит связи, но не способен создавать новые. Он не живёт дальше. Л-0 продолжала обновляться.

Лина вспомнила движущиеся воспоминания внутри светлого платья.

— За счёт меня.

— За счёт резонанса, — сказала Ада. — Часть Софии находилась в обеих версиях. Когда Лина переживала сильное повреждение памяти, соответствующий след появлялся и в Л-0.

— Значит, она знает всё, что у меня удалили.

— И часть того, что вы забыли естественным образом.

— Прекрасно.

Марк посмотрел на Тамару.

— Семь лет назад вы использовали Л-0 для доступа к имени Лины?

Тамара не ответила сразу.

Эвелин сделала это за неё:

— Да.

Лина встала.

Ада попыталась остановить её, но она отстранила руку врача.

— Вы знали?

— Не всё, — сказала Тамара.

— Какую часть?

— Во время разрушения имени Марка система требовала первичный доступ к вашему якорю. Живая версия находилась под защитой. Резервная структура могла открыть контур без физического воздействия на вас.

— Поэтому вы активировали её.

— Ненадолго.

— Достаточно, чтобы она изменила протокол удаления носителя.

— Мы считали, что команды вводит оператор.

— Какой?

Тамара посмотрела на Эвелин.

Та медленно сняла перчатку.

Ожог на ладони был заметнее при красном аварийном свете.

— София, — произнесла она.

Лина почувствовала знакомый холод.

— Моя мать приказала разрешить полное извлечение?

— Учётная запись принадлежала её системной версии.

— Это была она?

— Мы не смогли подтвердить.

— Но выполнили приказ.

— Начался пожар. Контуры разрушались. У нас были минуты.

— У вас всегда есть объяснение, почему выбора не было.

Тамара выдержала её взгляд.

— Иногда выбора действительно нет.

— Нет. Иногда вы просто не хотите отвечать за тот, который сделали.

Марк посмотрел на Лину.

В его взгляде мелькнуло одобрение.

Кир заметил это и отвернулся к Мире.

— Значит, Л-0 могла изменить протокол не по собственной воле, — сказал Марк.

— Могла, — ответила Эвелин.

— Но сейчас она действует сама?

— Мы не знаем, где заканчивается её воля и начинается фрагмент Софии.

— Очень удобно, — сказала Лина. — Если она делает что-то хорошее, это мама. Если плохое — моя копия.

Ада села рядом с ней.

— Версии личности не делятся так просто. Л-0 двенадцать лет существовала внутри системы. Даже если началом была ваша структура, теперь у неё есть собственный опыт.

— Она пыталась использовать Миру для воплощения.

— Потому что у неё нет тела.

— Это должно вызвать сочувствие?

— Нет. Только понимание мотива.

Лина посмотрела на красную ленту, лежавшую в защитном контейнере.

— Она сказала, что я заняла её жизнь.

— Возможно, она так считает.

— А вы?

Ада помолчала.

— Непрерывность личности принадлежит вам. Вы прожили эти двенадцать лет. Но это не делает её страдание ненастоящим.

Лина ничего не ответила.

В этой мысли было что-то слишком неприятное.

Если Л-0 действительно чувствовала, помнила и осознавала себя, назвать её всего лишь программной ошибкой было удобно.

Так же удобно, как назвать тело в капсуле оболочкой.

Так же удобно, как объявить Марка реконструкцией.

Архив постоянно менял слова, чтобы не признавать, что создаёт людей, а затем решает, какие из них достаточно настоящие.

— Что произойдёт с пустыми записями? — спросил Марк.

Лео снова появился на экране.

— У меня есть часть ответа.

Он вывел таблицу.

Одиннадцать строк.

Вместо имён — номера.

Напротив каждого горело:

БАЗОВАЯ ВЕРСИЯ АКТИВНА.

— Это не просто стёртые люди, — сказал Лео. — У каждого была сохранена предыдущая структура.

— Резервные копии, — произнесла Мира.

— Не называйте их так, — сказала Ада.

— Почему?

— Потому что после Л-0 мы больше не можем быть уверены, что они не осознают себя.

Лео открыл первую запись.

На экране появилось лицо женщины лет сорока.

Под ним — две фотографии.

На первой она улыбалась.

На второй выражение лица было другим: холодным и почти незнакомым.

— После восстановления женщина вернулась к семье, — объяснил Лео. — Но её базовая версия осталась в Архиве.

— Что с живой женщиной? — спросила Лина.

— Умерла три года назад.

— А остальные?

— Несколько живы. Несколько пропали. Двое официально никогда не существовали.

Марк смотрел на список.

— Мальцев обнаружил, что Архив хранит старые версии людей.

— Да.

— Поэтому его стёрли.

— Вероятно.

— Кто имел доступ?

Лео вывел журнал.

Большинство записей было уничтожено.

Сохранилась только одна подпись:

СОВЕТ ВОССТАНОВЛЕНИЯ.

Эвелин тихо выругалась.

Тамара повернулась к ней.

— Совет распустили семь лет назад.

— Официально, — ответила Эвелин.

— Вы знали?

— Подозревала.

— И молчали?

— У меня не было доказательств.

— Теперь есть, — сказал Марк.

Он указал на экран.

В одиннадцатой строке статус изменился.

ВОПЛОЩЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО.

— Кто это? — спросила Лина.

Лео открыл запись.

Изображение загружалось медленно.

Сначала показалось серое пальто.

Потом знакомое лицо.

Андрей Мальцев.

Журналист, тело которого исчезло из морга.

На экране он стоял возле бокового входа в Архив.

Живой.

Или достаточно похожий на живого, чтобы пройти идентификацию.

— Это текущая камера? — спросил Марк.

— Да.

— Он умер.

— Система не согласна.

Мальцев подошёл к чёрной пластине у входа.

Положил ладонь.

Над дверью появилась надпись:

АНДРЕЙ МАЛЬЦЕВ.

ВЕРСИЯ: А-0.

ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН.

Охранник у входа что-то спросил.

Мальцев повернул голову.

Даже через камеру было заметно: движения выглядели немного неправильными. Слишком точными. Будто человек заранее рассчитал, как должен поворачиваться.

— Звук, — приказал Марк.

Лео включил.

— Вы числитесь погибшим, — сказал охранник.

Мальцев посмотрел прямо в камеру.

— Погибла следующая версия.

— Назовите цель визита.

На лице журналиста появилась улыбка.

— Я пришёл вернуть тех, кого Архив заменил.

За его спиной один за другим погасли фонари.

— Кто вас направил?

Мальцев поднял руку.

На запястье была завязана красная лента.

— Лина Вельская, — ответил он.

Настоящая Лина шагнула к экрану.

— Это не я.

Мальцев продолжал смотреть в камеру, будто видел её через сеть.

— Не эта, — сказал он.

Боковая дверь Архива открылась.

Мальцев вошёл внутрь.

Последним погас экран с его изображением.

Затем по всей системе появилась строка:

ПЕРВАЯ ЗАМЕНА ОТМЕНЕНА.

И следом:

ОСТАЛОСЬ ОДИННАДЦАТЬ.