Часть 90

Когда Джисон закончил читать последние строки «Цветов азалии», в классе ещё несколько секунд стояла оглушительная тишина. Хан облегчённо выдохнул, чувствуя, как с души наконец-то спал огромный, тяжёлый камень.Сынмин мягко улыбнулся и закрыл классный журнал, в котором только что вывел размашистую оценку.- Прекрасно, Джисон. Отличное понимание меланхоличной глубины текста и безупречная дикция. Твоя заслуженная высшая оценка, - филолог кивнул парню, и Хан под негромкие аплодисменты одноклассников вернулся за свою парту, сияя от гордости.Сынмин снова обвёл взглядом притихший класс.- Что ж, продолжим тему лирики. Кто ещё хочет продемонстрировать своё мастерство? Феликс, может быть, ты?Феликс, сидевший у окна, вздрогнул от неожиданности, но упрямо расправил плечи. Веснушки на его щеках слегка порозовели, когда он поднялся со своего места и вышел к доске. Он выбрал одно из самых известных и пронзительных стихотворений поэта До Чжон Хвана - «Цветок, который расцветает, покачиваясь».Феликс закрыл глаза, сделал глубокий вдох и заговорил своим невероятно глубоким, бархатным низким голосом, от которого у половины девочек в классе перехватило дыхание:> Где тот цвет качаясь не цветет?> Все красивые цветы на свете,> Расцветали, покачиваясь на ветру.> Покачиваясь, их стебли выпрямлялись.> Где та любовь, что без качания идёт?> Где тот цветок, что под дождём не мокнет?> Все прекрасные цветы на свете,> Распускались, намокая под дождём.> Намокая под дождём и ветром, лепестки сияли.> Где та жизнь, что под дождём не мокнет?> Когда финальный аккорд его глубокого голоса затих, класс буквально взорвался овациями. Хёнджин на задней парте восхищённо присвистнул, а Чонин заулыбался, не сводя глаз с Феликса. Сынмин довольно закивал, ставя вторую отличную оценку за урок. Атмосфера в лицее окончательно поменялась: бури утихли, уступая место согревающему творчеству.