не розовое будущее

Утро началось с того, что Сон Дже встал раньше неё. Ха Юн почувствовала, как диван продавился, когда он поднялся, потом услышала шаги на кухне, шум воды, звон кружки. Она не открывала глаза, просто лежала, кутаясь в одеяло, которое пахло им. Табаком, мятной жвачкой, чем-то ещё неуловимым, мужским.

Он вернулся через десять минут. Поставил кружку на пол рядом с диваном. Сесть не сел, просто стоял и смотрел.

— Не притворяйся, — сказал он. — Ты не спишь.

Ха Юн открыла глаза. Он стоял в одних джинсах, майка накинута, но не надета, висела на плече. Очки сидели криво, волосы торчали в разные стороны. Утренний Сон Дже был каким-то ненастоящим, не опасным парнем из союза, а просто парнем, который плохо спал и не умел варить кофе.

— Твой кофе горький, — сказала она.

— Привыкай.

— Не привыкну.

— Тогда учись варить сама.

Он наконец сел на край дивана. Взял кружку, отпил, поморщился , кофе и правда был горьким. Ха Юн села, натянув одеяло до подбородка. Под ним была его футболка, серая, старая, с дыркой на вороте. Она нашла её вчера в его шкафу, когда искала что-нибудь чистое.

Они помолчали. В этой тишине не было неловкости. Только усталое спокойствие, как будто они уже прожили вместе сто лет, а не одну ночь.

— Что будем делать? — спросила Ха Юн.

— Жить, — ответил он. — Я уже говорил.

— Но я не могу вечно жить у тебя. У меня работа.

— Работа у тебя есть. В клубе. Я договорился с хозяином, он дал тебе неделю отпуска.

— А потом?

— Потом выйдешь.

— А ты?

— А я буду сидеть в своём углу и смотреть, как ты работаешь.

Она посмотрела на него. Он не шутил.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен, рыбка.

Она хотела сказать, что это не ответ. Что она спрашивает не о клубе, а о них. О том, что теперь они не просто «администратор и посетитель», не просто «она и он», а что-то большее. Но она не умела говорить о таких вещах. И он, кажется, тоже.

— Отец, — сказала она вдруг. — Что с ним?

— Жив, — Сон Дже допил кофе, поставил кружку. — Чун Гиль его не тронул. Я попросил.

— Ты его защитил?

— Я защитил тебя. Если бы он умер, ты бы винила себя.

Ха Юн опустила глаза. Он был прав. Как бы она ни ненавидела отца, если бы с ним что-то случилось, она бы не смогла простить себя.

— А Чун Гиль? — спросила она. — Он не придёт за нами?

— Нет, — Сон Дже сказал это спокойно, но Ха Юн почувствовала за его голосом что-то ещё. Угрозу? Уверенность? Она не знала. — Я с ним договорился.

Она не стала спрашивать, как. Не хотела знать.

День прошёл в быту. Он ушёл куда-то на час, вернулся с пакетом, купил ей зубную щётку, полотенце, какую-то еду. Не спрашивал, что нужно. Просто купил. Ха Юн молча приняла вещи, повесила полотенце в ванной, положила щётку рядом с его.

Вечером она готовила, нашла в холодильнике рис, яйца, немного овощей. Сон Дже сидел на диване, смотрел в телефон, но она знала, что он наблюдает. Он всегда наблюдал.

— Вкусно, — сказал он, когда поел.

— Это просто рис.

— Вкусно, — повторил он, и она поняла: он не про рис.

Они снова спали на одном диване. Теперь уже не на разных краях, она положила голову ему на плечо, он обнимал её, уткнувшись носом в макушку. За окном шумел город, где-то сигналили машины, но здесь, внутри, было тихо.

— Сон Дже, — прошептала она.

— М?

— Это не розовое будущее, да?

Он усмехнулся, она почувствовала вибрацию в его груди.

— Нет, — сказал он. — Будущее это я, ты, клуб, долги, проблемы. Розового ничего нет.

— Тогда почему я не хочу уходить?

Он помолчал. Потом поцеловал её в макушку легко, почти невесомо.

— Потому что ты рыба моей мечты, — сказал он. — А рыбы не думают о цвете. Они просто плывут.

Она закрыла глаза и улыбнулась в темноту.