шёпот

(образ О Ха Юн)

Он вернулся через три дня. Ха Юн надеялась, что после того случая, после того, как она отдёрнула руку, как посмотрела на него с таким холодом, от которого у нормального человека всё внутри переворачивается, он поймёт. Отстанет. Найдёт другой клуб, другую стойку, другую девушку, которая будет улыбаться в ответ на его липкие комплименты.

Но он вернулся.

И в этот раз в клубе почти никого не было. Час ночи. Двое школьников в углу, уткнувшихся в мониторы. Со Хён ушла в подсобку разбирать старые квитанции, которые хозяин велел пересчитать до утра. Ха Юн осталась за стойкой одна.

Она сидела, подперев щёку кулаком, и смотрела в пустоту. Чёрная майка оголяла плечи, синяя ветровка висела на спинке стула, в клубе было душно, и она расстегнула её ещё в начале смены, а потом и вовсе сняла. Волосы разметались по спине, кольца на пальцах тускло блестели под светом мониторов.

Мужчина подошёл бесшумно. Ха Юн заметила его только тогда, когда он оказался прямо перед стойкой в полуметре от неё. Улыбался. Та же липкая улыбка.

— Доброй ночи, красавица.

— Доброй ночи, — ответила Ха Юн сухо. — Компьютер?

— Нет, — он покачал головой. — Я пришёл поговорить.

— Клуб не место для разговоров.

— А для чего? — он наклонился ближе, опираясь локтями на стойку. — Для игр? Я не в настроении играть.

Ха Юн отодвинулась на стуле назад, увеличивая расстояние. Но стойка была узкой, всего метр пластика между ними. Он мог дотянуться.

— Пожалуйста, отойдите, — сказала она ровно. — Или я вызову охрану.

— Охрану? — он усмехнулся. — Здесь нет охраны. Только ты и я. И вон те дети, которым плевать.

Он махнул рукой в сторону школьников. Те действительно не смотрели в их сторону, наушники, клавиатуры, свой мир.

— Я серьёзно, — Ха Юн встала. — Отойдите.

Мужчина не отошёл. Наоборот, он обошёл стойку. Теперь они были по одну сторону барьера. Два метра пространства, заставленного коробками с энергетиками и старыми системными блоками.

— Такая красивая, — произнёс он, приближаясь. — И такая холодная. Я видел, как ты улыбаешься другим. Почему не мне?

— Потому что вы меня пугаете, — сказала Ха Юн. Голос чуть дрогнул, но она взяла себя в руки. — Отойдите, я повторяю в последний раз.

— А что ты сделаешь?

Он шагнул вперёд и схватил её за запястье. Пальцы тёплые, влажные, мерзкие сжались вокруг её тонкой кости. Ха Юн дёрнулась, но он держал крепко. Второй рукой он попытался обнять её за талию.

— Отпусти, — выдохнула она, ударив его свободной рукой в грудь. Удар был слабым, она не умела бить. Никогда не училась.

— Не будь такой злой, — он дышал ей в лицо, и от его дыхания пахло чесноком и чем-то кислым. — Я просто хочу...

Он не договорил.

Потому что в следующую секунду его грубо дёрнули назад. Просто схватили за ворот куртки и рванули так, что он потерял равновесие и полетел спиной на ближайшее кресло. Удар, пластик скрипнул, кресло отъехало к стене, мужчина завалился набок, но не упал, только схватился за подлокотник, пытаясь удержаться.

Сон Дже стоял над ним. Ха Юн не слышала, как он подошёл, просто оказался там. Высокий, ссутулившийся, с безразличным лицом.

— Ты, — произнёс он тихо. Почти лениво. — Пойдём, поговорим.

Он наклонился, схватил мужчину за грудки и рывком поставил на ноги. А потом, не отпуская, потащил в угол, туда, где камеры не снимали. Туда, где было слепое пятно между третьей и четвёртой.

Мужчина попытался вырваться, но Сон Дже сжал пальцы сильнее, и тот замер. Не закричал. Не застонал. Просто замер, как мышь под лапой кота.

В слепой зоне Сон Дже прижал его спиной к стене. Одной рукой держал за грудки, второй упёрся в стену рядом с его головой. Наклонился к уху.

И что-то шепнул.

Мужчина побелел. Не покраснел, не побледнел, побелел так, что даже губы стали серыми. Его глаза расширились, рот открылся, но звука не вырвалось. Он кивнул. Потом ещё раз. Потом закивал так часто, что голова стала похожа на маятник.

Сон Дже отпустил его. Мужчина не упал, удержался на ногах, но пошатнулся. И, не оглядываясь, не попрощавшись, не взяв свою куртку, которая осталась висеть на стуле в зале, он вышел.

Дверь хлопнула.

И всё стихло.

Сон Дже повернулся к Ха Юн. Поправил очки. Сделал шаг к стойке.

— Ты слишком проблемная, рыбка.

Ха Юн смотрела на него снизу вверх. В голове звенело. Губы дрожали. Она хотела сказать «спасибо» как в прошлый раз, когда не смогла, хотела спросить, что он ему сказал, хотела заплакать, закричать, убежать.

Она промолчала.

Сон Дже посмотрел на неё несколько секунд. Потом перевёл взгляд на её запястье, там, где пальцы мужчины оставили красные следы. Сжал челюсть. Отвернулся и ушёл на своё место.

Ха Юн опустилась на стул. Посмотрела на свои руки. Они дрожали. Крупной, неконтролируемой дрожью.

Она сжала их в кулаки, уткнулась лбом в стойку и закрыла глаза.

Школьники в углу даже не обернулись.