рыбка в аквариуме

(образ О Ха Юн)

Дверь в компьютерный клуб открылась, и Ха Юн шагнула внутрь, сжимая в кармане джинсов смятый листок с адресом. Внутри пахло пылью, старым пластиком и чем-то сладковатым, то ли энергетиками, то ли дешёвым освежителем воздуха. Свет приглушённый, мониторы мерцают в полумраке, как глаза хищников. Несколько парней в наушниках что-то яростно набирают на клавиатурах, другие перекрикиваются через ряды.

— Эй, ты новенькая?

Голос раздался сбоку. Ха Юн повернула голову и увидела девушку чуть постарше с короткими крашеными волосами и проколотой бровью. На бейдже, приколотом к джинсовой куртке, значилось: Ким Со Хён.

— О Ха Юн, — представилась она и чуть склонила голову. — Пришла устраиваться.

— А, точно. Хозяин предупреждал, — Со Хён махнула рукой, приглашая следовать за ней. — Пошли, покажу твоё рабочее место.

Стойка администратора находилась прямо у входа, длинный стол из тёмного пластика, монитор с камерами, кассовый аппарат, который выглядел так, будто видел эпоху динозавров, и распечатанные правила на скотче. Со Хён облокотилась на стойку и принялась монотонно перечислять:

— Клуб работает круглосуточно. Твоя смена с восьми вечера до восьми утра. Потом я сменяю, или наоборот, если график поменяется. Посетители в основном шпана местная, но бывают и взрослые. Впускаешь всех, кто платит. Не впускаешь пьяных и агрессивных. Если кто буянит, у тебя под стойкой тревожная кнопка, но она почти не работает, так что лучше звони сразу тому, кто в зале есть из здоровых парней.

Ха Юн слушала, кивала и одновременно пыталась запомнить расположение камер на экране. Восемь квадратов. Туалет, выход, игровая зона, два слепых пятна.

— Самое главное, — Со Хён понизила голос, — не лезь ни в какие разборки. У нас тут иногда союзные заходят. Не задавай вопросов, не выёживайся. Сделала своё дело, закрыла рот.

— Я умею молчать, — тихо ответила Ха Юн.

— Это хорошо. — Со Хён окинула её оценивающим взглядом. Остановилась на крупной красной цифре «25» на белоснежном свитшоте, на кольцах и цепочках, на распущенных тёмных волосах, падающих на плечи. — Выглядишь нормально. Не вызывающе. Проходной вариант. Главное, чтоб внимание не привлекать лишний раз.

Ха Юн хотела сказать, что она вообще никогда не привлекала внимания. Не умела. Не хотела. После всего, что было - школа, работа, долги отца, переезд в съёмную однушку, где не было даже нормальной плиты, у неё осталась только одна потребность: зарабатывать и не сдохнуть с голоду. Привлекать внимание? Зачем. Это всегда заканчивается проблемами.

— Поняла, — сказала она вместо всех этих мыслей.

——

Первые часы прошли спокойно. Ха Юн быстро разобралась, как пробивать часы, как выдавать наушники, как отслеживать, кто сколько сидит. Пять школьников, два студента, один мужчина в помятом костюме, который всю ночь проспал в вип-кабинке. Со Хён сидела рядом и иногда комментировала:

— Вон тот, в синей толстовке, не давай ему дополнительный час в долг. Прошлый раз умудрился на десять тысячи задолжать, потом три дня не появлялся.

— А тот, в кепке?

— Тот нормальный. Чаевые иногда оставляет. Но не наглей.

Ха Юн слушала и запоминала. В голове выстраивалась карта: кто свой, кто чужой, кому можно доверять (никому), от кого держаться подальше.

——

Около одиннадцати вечера дверь с грохотом распахнулась. Ха Юн вздрогнула и подняла голову.

Вошли трое. Первый широкоплечий парень в чёрной куртке, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Второй пониже, рыхлый, с нервной улыбкой. А третий...

Третий шёл чуть позади, не спеша, и даже не смотрел на стойку. Высокий. Тёмные волосы падали на лоб. Острые скулы. Глаза холодные, без единой эмоции. На переносице тонкая оправа очков, стёкла бликуют в тусклом свете мониторов, скрывая выражение глаз. Толстовка с капюшоном, драные джинсы, грязноватые кеды. В руке пачка сигарет, хотя внутри курить было нельзя. Он сунул её в карман, не делая попытки зажечь.

Со Хён напряглась. Ха Юн заметила, как её плечи чуть приподнялись, а голос стал тише:

— Вон те. Не смотри на них.

Ха Юн опустила взгляд на монитор, но краем глаза всё равно видела. Троица прошла к дальним компьютерам, ни слова не сказав администраторам. Ни оплаты, ни кивка. Просто сели, как будто это было их право по умолчанию.

Первый парень в чёрном что-то сказал второму, тот засмеялся. А третий, молчаливый сел в углу, откинулся на спинку кресла, положил ноги на соседний стул и закрыл глаза. Или не закрыл. Ха Юн не могла разобрать в полутьме.

— Кто это? — спросила она шёпотом, когда Со Хён наклонилась к ней, чтобы поправить что-то в кассе.

— Гым Сон Дже. Правая рука в союзе. Местный псих, если честно. Ты его не трогай, он тебя не тронет.

— Он даже не заплатил.

— Они никогда не платят. Хозяин в курсе, всё нормально.

Ха Юн сжала губы. Ей хотелось возразить, но она вспомнила собственный совет «я умею молчать» и промолчала. Только кивнула.

——

Через час первый парень и второй ушли, а Сон Дже остался. Всё так же сидел в углу, не прикасаясь к клавиатуре. Просто смотрел перед собой. Или на стойку. Ха Юн не поднимала головы, но кожей чувствовала, что за ней наблюдают. Щекотно и неприятно, как мурашки.

— Ты чего замерла? — спросила Со Хён, которая уже собиралась домой.

— Ничего. Всё нормально.

— Ну смотри. Завтра в восемь твоя смена кончается, я приду к восьми утра, подменишься. Не пропадай.

Она ушла, хлопнув дверью. В клубе остались Ха Юн и ещё несколько посетителей, включая Гым Сон Дже в дальнем углу.

Ха Юн выдохнула. До утра ещё девять часов. Она может это сделать. Она многое выдерживала.

Но, когда она мельком подняла глаза на монитор камер, на экране, где был его угол, парень сидел всё так же неподвижно, но теперь его лицо было повернуто прямо в объектив. Очки чуть сползли на кончик носа, и из-под них тяжёлый взгляд. Глаза смотрели в камеру. Не мигая.

Ха Юн быстро отвела взгляд и прикусила щеку изнутри. В голове пронеслось: «Опасный. Лучше не лезь».

Она уставилась в экран кассового аппарата, делая вид, что пересчитывает мелочь. А за спиной, в полутьме зала, Гым Сон Дже чуть приподнял угол губ, не улыбку, а так, жестковатую кривую, и снова закрыл глаза.

Первый раз он заметил её. Но, как позже скажет себе, красивых девушек много. Рыбка в аквариуме, не больше.