Глава 5*

Брюсу потребовалось несколько месяцев, чтобы по-настоящему в это поверить.

Конечно же, он зачинает в первый же раз. Ну, может, не сразу, но в какой-то момент во время их марафонского секса, который длится ещё несколько дней, Брюс беременеет.

Первые месяцы — самые тяжёлые. Утренняя тошнота. Отрицание. Даже несколько попыток сбежать, которые всегда заканчиваются тем, что Брюса возвращают к ногам Дамиана. И Дамиан наказывает его за это, трахая снова и снова, каждый раз положив руки ему на живот и шепча, какой замечательной будет их семья.

«У нас уже есть семья, — сказал бы ему Брюс. — В Готэме».

Но где бы они ни были, они не приходят за ним. Он не знает, то ли Дамиан слишком хорошо его спрятал, то ли они просто слишком верят в его способность спастись. Он часто думает о них, о том, что бы они сказали, если бы увидели его сейчас. Если бы они увидели Дамиана сейчас, безжалостного, дерзкого и... и красивого.

Надо отдать ему должное, Дэмиан держит слово. Брюса кормят только самой лучшей едой, одевают в удобные шёлковые одежды и заботятся о нём каждый час. Поначалу он сопротивляется, одержимый желанием заботиться о себе сам. Однако это никогда не было его сильной стороной, о чём ему часто напоминает Альфред, и со временем ему становится легче сдаваться.

С каждым днём он становится всё тяжелее. Мышцы размягчаются и уступают место быстро растущему животу, и он начинает есть больше, чтобы насытить себя и своего ребёнка. Ему становится легче лежать, прижавшись к Дамиану, и брать еду с его пальцев, чем поднимать что-то самому.

Примерно на седьмом месяце Брюсу становится всё труднее вспоминать, почему он вообще с этим боролся. Он же Уэйн, не так ли? Вполне естественно, что другие люди ему служат. Ещё естественнее для них заботиться о наследнике аль Гула, который растёт внутри него, набираясь сил и уверенности.

“Ты такой сияющий, ” говорит ему Дэмиан однажды, когда они вдвоем стоят перед богато украшенным зеркалом от пола до потолка. Брюс сидит рядом с ним, как в том самом первом сне, руки Дамиана надежно обхватывают его огромный живот. “Я всегда думал, что люди, которые так говорят, сентиментальные дураки, но ты...”

Брюс любуется собой в зеркале, отмечая произошедшие с ним физические изменения. Его волосы стали немного длиннее и мягче, потому что он больше не ходит с ними несколько дней. Его кожа не была такой чистой и гладкой с самого детства. Даже его грудные мышцы стали менее рельефными, и время от времени из них выделяется молоко, которое Дэмиан с удовольствием слизывает.

И Дэмиан не ошибается. Брюс действительно излучает сияние, в нём чувствуется важность и хрупкость, которые гораздо больше подходят омеге, чем все эти размышления и драки. Его веки трепещут, и он откидывает голову на плечо Дэмиана, пока тот проводит пальцами по его животу.

— Ты недооцениваешь других людей, — говорит ему Брюс, рассеянно поворачиваясь, чтобы поцеловать сына в шею.

«Мне нет дела до других людей, — говорит Дэмиан. — Мне есть дело до тебя».

“Ичто?”

Брюс слышит улыбку в голосе Дэмиана. «И нашего ребёнка».

Наш ребёнок . Брюс почти испуган тем, насколько приятно ему это слышать. Он вспоминает, сколько времени потратил на борьбу, сколько раз отказывался пускать Дэмиана в свою постель. И ради чего? Чтобы сохранить моральную целостность персонажа, которого он сам же и создал? Ему с трудом верится, что он когда-то был таким глупым.

______________________________________

537, слов