Глава 1

«В этой жизни они были врагами. Но почему-то его прикосновение, такое грубое и случайное, отозвалось где-то глубоко внутри знакомой дрожью, которую Джисон не мог объяснить. И это бесило больше, чем сам факт.»

Вечерний Сеул задыхался от духоты и чужого пота. Июльское солнце уже село, но асфальт ещё дышал жаром, смешанным с выхлопами и запахом жареного кимчи из уличных ларьков. Хан Джисон стоял на остановке «Хондэ-ипку», сжимая в потной ладони проездной и ненавидя весь мир. Его новые кроссовки, купленные на последние фриланс-деньги, уже стёрли в пыль от бесконечных переходов, а в наушниках играл тот самый трек, который он сводил третью ночь подряд - и всё равно это дерьмо звучало плоско. Он выключил музыку, сорвал наушники и сунул их в карман широких чёрных худи. Восемь вечера. Автобус номер 147, как всегда, опаздывал.

Рядом толкались студенты, какие-то ахджимы с сумками, полными овощей, и парень в ярко-жёлтой футболке, который слишком громко говорил по телефону. Джисон закатил глаза и поправил капюшон, хотя ветра не было. Он ненавидел толпу. Ненавидел, когда к нему прикасались чужие локти, плечи, сумки. Он вообще ненавидел людей последние две недели - с того самого момента, как очнулся у себя в квартире с диким чувством, что потерял что-то важное. Сны снились странные: ферма, дождь, чьи-то тёплые ладони, которые держали его за талию, и голос, которого он не мог вспомнить. Каждое утро он просыпался с мокрыми глазами и злостью. Злостью на себя. Злостью на пустоту.

Автобус наконец приполз, лязгая гидравликой, и распахнул двери. Джисон влетел внутрь одним из первых, но свободных сидений не было - только стоячие места в проходе. Он встал у задней двери, ухватился за поручень и закрыл глаза. Хотя бы на десять минут тишины.

Не тут-то было.

На следующей остановке в салон ввалилась новая волна пассажиров, и среди них - он. Ли Минхо. Джисон узнал его сразу по этой дурацкой манере держать плечи, будто несёт на них невидимый груз. Чёрные волосы падали на лоб, острые скулы подрагивали от напряжения, а глаза смотрели сквозь людей, как будто те были мебелью. Они пересекались взглядом ровно на секунду - и этого хватило, чтобы у Джисона свело челюсть.

Минхо был его личным врагом номер один уже три года. Началось с того, что Минхо подставил его на первом курсе университета - якобы Джисон списал его курсовую, хотя на самом деле Минхо сам забыл её на флешке и обвинил Джисона в краже. Потом была драка в коридоре, разбитый нос у Джисона и выбитый зуб у Минхо. После этого они разошлись по разным факультетам, но случайные встречи в кафе или на улице всегда заканчивались либо перебранкой, либо ледяным игнором. Вражда стала привычкой, ритуалом. Джисон ненавидел его спокойное лицо, его насмешливый голос, его чёртову идеальную осанку.

Минхо, естественно, сделал вид, что не заметил его. Прошёл вперёд, встал в трёх метрах, спиной к Джисону, и уткнулся в телефон. Автобус тронулся, качнулся - и начался ад.

Давка была нечеловеческой. Кто-то сзади напирал, чья-то сумка врезалась Джисону в поясницу, а водитель, видимо, решил побить рекорд скорости на сеульских кочках. Автобус резко вильнул вправо, объезжая припаркованную фуру, и тут же дёрнулся влево. Джисон вцепился в поручень так, что побелели костяшки, но толпа по инерции навалилась на него, и он потерял равновесие.

В тот же миг он почувствовал, как чья-то ладонь - наглая, крепкая, горячая - вцепилась в его левую ягодицу. Не просто коснулась, а именно сжала, как будто проверяя упругость. Пальцы на мгновение замерли, а затем дёрнулись, пытаясь убраться, но автобус качнул снова, и хватка стала только жёстче.

Джисон обернулся с бешенством, готовый разорвать любого извращенца, и встретился глазами с Минхо. Тот стоял слишком близко, его рука застряла между телами пассажиров, и сейчас именно она сжимала задницу Джисона. Минхо выглядел так, будто сам не ожидал этого - его глаза расширились, на щеках проступил лёгкий румянец, но он не убирал ладонь, потому что давка прижала его запястье к бедру Джисона.

- Убери свою гребаную руку, - прорычал Джисон сквозь зубы.

Минхо дёрнулся, попытался отдёрнуть ладонь, но она зацепилась за край джинсов. Вместо того чтобы извиниться, он скривился и процедил:

- Сам виноват, что у тебя жопа как подушка. Нечем зацепиться - пришлось держать.

Это была провокация. Джисон не выдержал. В голове что-то щёлкнуло - его собственная память, недавняя пустота, вечный страх, что его используют, что он ничтожество. Он сжал кулак и, не думая, вмазал Минхо прямо в челюсть. Удар получился отличным - костяшки с хрустом встретились с костью, голова Минхо мотнулась в сторону, и он споткнулся о чью-то ногу, рухнул на колени прямо в проходе.

- Ах ты, ёбаный псих! - выдохнул Минхо, поднимаясь. Из уголка его рта потекла тонкая струйка крови. Глаза его потемнели, и он бросился на Джисона, вцепившись в его худи. Пальцы Минхо впились в ткань, он рванул на себя, чуть не задушив Джисона воротом, и ударил коленом в пах - но промахнулся, попав в бедро.

Автобус загудел. Пассажиры с воплями отпрянули, освобождая пространство. Кто-то закричал: «Драка!», кто-то - «Вызовите полицию!». Водитель, здоровый мужчина с бритой головой, затормозил у обочины, выскочил из кабины и пошёл на них с широко расставленными руками.

- А ну стоять, паршивцы!

Но Джисону было плевать. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, как горло сжимается от ярости, как перед глазами мелькают картинки из того странного сна - дождь, улыбка, кто-то гладит его по щеке... Но это было не здесь. Здесь был только Минхо с разбитой губой и ненавистью в глазах.

- Ты нарочно схватил меня за жопу, урод! - заорал Джисон, пытаясь вырваться из хватки. - Думаешь, я твой мальчик для битья?

- Иди ты в задницу! - огрызнулся Минхо, хотя сам пошёл носом - удар таки достиг цели, и теперь тонкая струйка крови капала на его белую футболку. - Я просто потерял равновесие, а ты сразу в морду! У тебя с головой проблемы?

Водитель схватил их обоих за шиворот, как нашкодивших котов, и с силой растащил. За его спиной уже маячил полицейский патруль - оказалось, что какой-то пассажир вызвал их, пока они месили друг друга. Двое полицейских в синей форме зашли в салон, один из них держался за кобуру, хотя оружия не достал.

- Ваши документы, - сухо сказал старший, высокий с жёстким лицом. - Оба выходите, разберёмся в участке.

Джисон выдохнул, чувствуя, как дрожат руки. Он вынул свой проездной и удостоверение личности, швырнул их в руку полицейскому. Минхо сделал то же самое, но с таким презрительным видом, будто его арестовывали за благородство.

Они вышли из автобуса под взгляды десятка зевак. Кто-то даже снимал на телефон - Джисон мысленно проклял поколение ютуберов. Минхо шёл впереди, чуть прихрамывая, и Джисон заметил, что тот прижимает ладонь к правому боку. Кажется, в суматохе он умудрился удариться о поручень.

Полицейский участок находился в двух кварталах. Их завели в душную комнату с белыми стенами, посадили на пластиковые стулья по разные стороны стола. Горела лампа дневного света, жужжала как раздражённая муха. Пахло хлоркой и дешёвым кофе.

Они сидели молча минуты три. Джисон рассматривал свои руки - костяшки покраснели, на одном суставе проступила ссадина. Он зло уставился на Минхо, который смотрел в стену, словно хотел прожечь в ней дыру взглядом. Губа у Минхо распухла, под глазом намечался синяк. И всё равно он был красивым - эта мысль пришла некстати и тут же была задавлена ненавистью.

Вошёл лейтенант, пожилой, с усами, как у старого моряка. Он сел за стол, открыл папку и устало взглянул на них.

- Хан Джисон, Ли Минхо... Я смотрю, вы уже трижды попадались в наши протоколы за нарушение общественного порядка. В прошлый раз была драка около университета, вы все помирились тогда через суд. А теперь опять? Из-за чего хоть?

Джисон фыркнул:

- Этот дебил схватил меня за задницу в автобусе и утверждает, что случайно.

Минхо повернул голову и усмехнулся с такой издевкой, что у Джисона засвербело в кулаках.

- Случайно. Потому что ты, Джисон, занял всё пространство своей задницей. Как я мог не ухватиться? Это был рефлекс выживания.

- Ты просто извращенец! - выпалил Джисон, но в груди что-то странно дрогнуло. В голосе Минхо проскользнула знакомая интонация - та самая, которая звучала во снах. Голос, который шептал: «Держись, я поймаю тебя, даже если не помнишь». Эта мысль была настолько абсурдной, что Джисон тряхнул головой, отгоняя наваждение.

Лейтенант вздохнул:

- Мне плевать, кто кого за что схватил. Вы оба совершеннолетние, могли бы решить словесно. Но нет - ты, Хан, нанёс удар, и у тебя ссадины на лице у потерпевшего. А ты, Ли, тоже не святой - у тебя ещё есть дела за прошлый год. Я могу оформить административку, а могу отправить на принудительные работы. Но, поскольку вы оба не пьяны и это не ограбление, я предлагаю вам подписать мировую и забыть друг друга. Сейчас же.

Он выложил два бланка. Джисон взял авторучку, но, прежде чем поставить подпись, краем глаза глянул на Минхо. Тот писал медленно, выводя буквы, и вдруг поднял голову - встретился с ним взглядом. На одно мгновение в этих глазах промелькнуло что-то, от чего у Джисона остановилось сердце. Не ненависть. Что-то другое. Боль? Тоска? Или просто блик от лампы?

Они оба быстро отвели глаза. Джисон подписал бумагу с такой силой, что порвал её угол. Минхо сделал то же самое. Лейтенант забрал документы, кивнул:

- Всё. Свободны. И советую больше не пересекаться.

Они вышли на улицу почти одновременно. Ночь уже опустилась на Сеул, неоновые вывески заливали тротуар красным и синим. Джисон сунул руки в карманы и пошёл в сторону метро, стараясь не оборачиваться. Минхо двинулся в противоположную сторону, но его шаги были такими же тяжёлыми и неуверенными.

И всё же на углу, когда светофор зажёг зелёный, Джисон не выдержал - оглянулся. Минхо стоял под фонарём, прикуривая сигарету, и смотрел прямо на него. В дыму его лицо казалось призрачным. Он не улыбался. Просто смотрел - так, будто хотел что-то сказать, но язык не повиновался.

Джисон отвернулся и зашагал быстрее. В голове гремел гул - не только от драки, но и от того, что он уже слышал этот взгляд. Слышал во сне, где они стояли под дождём, и чьи-то руки обнимали его за плечи, и голос говорил: «Мы выберемся. Я обещаю».

Он знал, что этого не было. Он ненавидел Ли Минхо. Но почему тогда его ладонь всё ещё горела от того прикосновения в автобусе? Почему он помнил тепло этих пальцев так отчётливо, будто касался их тысячу раз?

Глава закончилась, но вопрос остался висеть в воздухе, как тот сигаретный дым под фонарём.