Глава 9: Время оверсайз и тайных взглядов

Два месяца пролетели как один бесконечно долгий, напряженный день. Ноябрьский Сеул встретил парней колючим холодным ветром, который, впрочем, стал для них настоящим спасением. Теперь никто в «Первой школе» не задавал вопросов, почему Хан Джисон и Ли Феликс практически не вылезали из огромных, объемных оверсайз-толстовок и широких худи. Плотная ткань надежно скрывала те изменения, о которых пока знал только их самый близкий круг.

Хёнджин и Минхо держали ситуацию под жестким контролем. Математик Хван теперь лично следил, чтобы Феликс не таскал тяжелую аппаратуру для влогов, а литератор Ли незаметно оставлял на парте Джисона контейнеры с полезной едой. Родители, пусть и после тяжелых разговоров, приняли выбор сыновей, и теперь вся четверка медленно, но верно двигалась к выпускному.

Но если в «Первой школе» буря немного утихла, то в академии «Чхоннён» тучи только сгущались.

Сынмин стоял у окна в кабинете японского языка, рассеянно наблюдая за тем, как на стадионе учитель Со Чанбин проводил разминку. Рядом с Сынмином сидел Чонин, у которого в последнее время оверсайз-куртки тоже стали любимой деталью гардероба.

— Хён, они точно что-то подозревают, — тихо, едва шевеля губами, произнес Чонин, не поднимая глаз от тетради. — Чанбин-хён вчера весь вечер крутился вокруг меня. Спрашивал, почему я стал быстрее уставать на пробежке и почему меня тошнит от запаха школьной столовой. Я перевел всё на пубертатную перестройку организма, но он ведь физрук, его не обмануть анатомией.

Сынмин медленно поправил очки, его взгляд потяжелел.— Учитель Бан Чан тоже перестал быть просто мягким и понимающим. Мой аналитический склад ума подсказывает, что наше время на исходе, «Ёж». Сегодня во время каллиграфии он слишком долго смотрел, как у меня дрожат пальцы, когда я выводил символы. Он ведь мудрый, он умеет читать между строк. Они с Чанбином сопоставили наше внезапное изменение в поведении с историей Минсонов и Хёнликсов.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел Бан Чан. Его взгляд — обычно теплый и поддерживающий — сейчас был предельно серьезным и проницательным. Он прошел к своему столу, но вместо того чтобы начать урок, повернулся к Сынмину и Чонину.

Следом за ним в класс зашел и Чанбин, тяжело дыша после тренировки. Физрук закрыл за собой дверь на защелку — этот жест уже стал у них символом того, что сейчас начнется разговор, не предназначенный для чужих ушей.

— Ну что, парни, — негромко начал Бан Чан, облокачиваясь на учительский стол и скрещивая руки на груди. — Два месяца мы с Чанбином наблюдали за вашими «шпионскими играми». Ждали, пока вы сами придете. Но, кажется, ваша хваленая логика, Сынмин, в этот раз решила дать сбой.

Чанбин звенящим от волнения голосом добавил, глядя прямо на Чонина:— Хватит кутаться в эти куртки. Мы требуем честного ответа. Что вы от нас скрываете?

— —