Глава 5

Глава 5

Последние несколько дней казались парням вечностью. Без Чонина иЁнджуна всё будто опустело и потеряло свой смысл. Есть не хотелось, играть вмяч не хотелось, бегать за Бомгю, катящемся на скейте, тоже не хотелось. Таксебе настрой для выживания. И мало того, что повсюду царила траурнаяатмосфера, ещё и Хёнджину становилось хуже. Их-за долгого воздержания иотсутствия должного питания он сильно ослаб, сбросил в весе, будто потух. Ондаже стал отказываться от животного мяса, так как больше не мог терпеть вкустухлятины во рту. Единственным выходом из ситуации была вынужденнаяголодовка. Но когда голод становился просто невыносимым, Хван всё-таки бралу парней какую-то еду и запихивал её в себя через силу, чтобы не умереть. Восновном это были орехи и сухофрукты, в которых содержалось достаточноеколичество железа, чтобы хоть чуть-чуть заполнить дыру в желудке парня.Чанбин ежедневно приходил к Хёнджину, брал анализы и спрашивал просамочувствие, а потом уходил в подсобку, чтобы провести анализы. Оказалось,что он и Бан Чан успели стащить микроскоп из больницы перед тем, каксбежать. Они решили, что эта вещь наверняка им пригодится, и были чертовскиправы. Чанбин, пускай и не был гематологом, но смог выявить возможнуюпричину развития болезни.— Привет, — улыбнулся Со, как только вошёл в изолятор.За ним стоял Феликс, держащий в руках заряженный пистолет, а также Бан Чан,который пришёл, чтобы вести записи. Их состав никогда не менялся и уже сталпривычным для Хвана. Но на этот раз к ним присоединился ещё один человек.— Он что тут делает? — спросил Хёнджин, посмотрев на Бомгю, вошедшеговнутрь.— Мне интересно, — сказал он и уселся на скейт, который всегда держал подрукой. — Пиздец… Выглядишь, как труп.— Могу и тебе такой статус обеспечить, — слабо усмехнулся Хван. — Ну, каксегодня пытать меня будешь?— Короче, я провёл анализы и сравнил твою кровь с не заражённой.— С чьей?— Я не скажу, — отрезал Чанбин, открыв сумку. — Боюсь уже, послеслучившегося с Чонином.Теперь Чанбин не позволял никому, кроме Чана, даже близко подходить к заветному ежедневнику. Мало ли, что ещё могло случиться.— И что ты там проанализировал?— В твоём организме значительно не хватает железа, недостаток которого тыхочешь восполнить чужой кровью. Оно также содержится в мясе, поэтому тебебыло легче держаться, когда мы давали сырую говядину. Ещё железо есть в орехах, так что продолжим кормить тебя ими.— Они у меня скоро через нос полезут.— Назад затолкаем, — сказал Бомгю. — Через жопу.— Можно я его сожру, пожалуйста? — спросил Хван, закатив глаза. — Он менябесит.— Нас тоже, — прыснул Феликс. — Но пусть живёт. Хоть кто-то настроениеподнимает.Бомгю и вправду был единственным, кто рассеивал тоску и заставлял парнейулыбаться. Иногда он даже специально калечился на глазах у всех, чтобы хотьненадолго рассмешить их. Гю пускал шуточки, танцевал, и даже научилСынмина кататься на скейте, лишь бы ненадолго отвлечь его от произошедшегос Чонином. Он предлагал свои уроки и Джисону, но тот молча мотал головой ипродолжал читать, погружаясь в собственный мир. У всех были разные способыспрятаться от проблем. Бомгю заставлял их жить и продолжать бороться, вечноговоря: «завтра будет лучше, чем вчера». Сам он в эти слова не верил, но хотелзаставить поверить остальных.— Нам нужно кое-что проверить, — сказал Чанбин, достав из сумки небольшойфонарик.Они не зря пришли к Хёнджину после заката солнца. Им нужна была темнота.Чанбин отошёл от него на пару метров, а потом зажёг фонарик и попросилпосмотреть на него.— Только не закрывай глаза.— Ладно.Он направил свет прямиком на глаза Хёнджина и стал водить фонариком тудасюда. Чанбин и Чан не ошиблись. Его глаза приобрели красноватый оттенок,который переливался, словно разводы бензина.— Видишь меня?— Ты мне фонарём прям в ебало светишь, — цокнул Хван. — Сам, блять, какдумаешь?Он нажал на кнопку и Хёнджин тут же зажмурился, чтобы потереть глаза.— А сейчас?— Сейчас вижу.— Окей, — сказал Чанбин и снова полез в свою сумку. Он достал оттуданесколько листов, на которых крупным шрифтом были написаны буквы.— Психологический тест?— Нет, проверка, — Чанбин ещё сильнее отдалился от него и стал по очередипоказывать листы. — Какая буква?— А.Со перевернул листок лицевой стороной к себе и стал щуриться, чтобыразглядеть очертание в полной темноте. Хёнджин не ошибся.— А тут слово какое?— Солнце.— Правильно. Здесь?— Неосторожность.— Последнее.— Шиншилла.Чанбин сложил листы и снова включил фонарь, чтобы видеть, куда идти. Онположил их в сумку и закинул её на плечо, до этого достав оттуда пакетик сорешками, и протянул их Хвану.— Молодец, заслужил, — улыбнулся Со и потрепал его волосы.— Я и так мог сказать, что в темноте хорошо вижу.— Надо было убедиться. Я возьму немного крови и наконец-то съебусь с глазтвоих.— Опять… — жалобно застонал Хёнджин. Его тошнило даже от упоминаниязаражённой крови, так что взятие образца каждый раз сопровождалосьмучениями.Чанбин вручил Хёнджину медицинскую маску, чтобы он не так сильно страдал отзапаха, распечатал шприц и начал натирать его руку на месте сгиба салфеткой,пропитанной спиртом. Следов от уколов было настолько много, что Хвану дажепришлось замотать локоть бинтом, чтобы лишний раз не мозолить парню глаза.Стоило Чанбину ввести шприц в вену, как Хёнджин тут же схватился за носсвободной рукой, старался дышать ртом сквозь плотную маску, пытаясь незавопить от ужасной вони.— Всё-всё, закончили, — успокаивал его Чанбин, переливая кровь в баночку дляанализов. Он поднялся с корточек и ещё разок потрепал макушку Хвана. —Умница.— А умничек…— Бомгю! — крикнул Чан, стукнув ручкой по ежедневнику.— Молчу.— Ты меня ещё тут расцелуй, блять, — прыснул Хёнджин, отведя взгляд от Чанбина.— Не смогу, как бы не хотелось.Парни вышли из изолятора, и когда Феликс запер замок, они направились всторону магазина спорттоваров. Бомгю медленно ехал на своём скейте, чтобы необгонять парней, но иногда всё равно останавливался и ждал их.— Ты так мягко с ним общаешься, — восхищённо произнёс Гю, посмотрев наЧанбина. — Тебе не кажется, что он не ценит?— Он ценит, просто не показывает этого, — сказал Феликс, идущий позади. — Непривык.— Если я буду общаться с Хёнджином по-другому, то ему станет ещё хуже.— Это как?— Он должен понимать, что важен для нас, — ответил Бан Чан. — Или Хёнджинможет убедить себя в том, что действительно превращается в животное.— А-а-а… То есть, вы разговариваете с ним, как с пиздюком, чтобы он продолжалчувствовать себя человеком?— Да, — кивнул Со. — Долговато до тебя доходит.— До меня вообще редко что-то доходит, — улыбнулся Бомгю и оттолкнулся отпола, прибавив темп. Он стал наворачивать круги возле магазина, пока ждалпарней, от которых отдалился на сто метров.Бомгю выглядел так, будто его меньше всех волновала смерть Ёнджуна,являвшегося его лучшим другом, и Чонина, с которым он успел неплохопородниться за каких-то пару дней. Но Гю просто понимал, что если он тоженачнёт грустить целыми днями напролёт, то позитив намертво пропадёт из ихжизней.«Ёнджуна и Чонина уже не вернуть, а лишние смерти от депрессии нам ни кчему», — думал про себя Бомгю и продолжал двигаться дальше.***Бомгю кое-как смог расшевелить Кая, Тэхёна и Субина, каким-то волшебнымобразом взял их всех за руки и повёл за собой. Он предложил направиться натретий этаж и поиграть в ограбление, чтобы немного поднять им настроение. Гюзвал всех, но согласились только эти трое, так как остальные либо были заняты,либо просто не были настроены принимать в этом участие. Феликс и Минхонашли бутылки для кулера и, установив его, стали перетаскивать воду. Чанбин иБан Чан колдовали над кровью Хёнджина, заперевшись в подсобке, и невыходили оттуда уже час. Джисон сидел на полу и читал книгу, а Сынмин решилнемного отвлечься и поискать какие-нибудь безделушки в детском магазине. Онбродил между стеллажами, рассматривал машинки, куклы, погремушки длядетей и даже отрыл игрушечную коляску. Он положил в неё пупса, накрыл егоодеялом и, сев на пол, стал возить коляску туда-сюда. Это успокаивало.— Кхм… кхм…Сынмин повернул голову на звук и посмотрел на Феликса, идущего к нему. Онсел на корточки рядом с парнем и стал наблюдать за тем, как Сынминпродолжал играться с коляской.— Тренируешься?— Что?— Ну… Коляску возишь, а там кукла.— Нет, — слабо улыбнулся Сынмин, — по брату скучаю.— У тебя брат есть?— Младший, ему всего полгода. Я часто выходил с ним гулять и брал коляску, аещё звал с собой Джисона и Чонина. Садились на лавку, ели чипсы, а малой спал,пока я его покачивал.— Как зовут?— Юко.— Прикольно, — кивнул Феликс и замолчал.Они продолжали сидеть в тишине на протяжении двух минут и шестнадцатисекунд. Сынмин считал. Он посмотрел на Феликса, который пялился в одну точку,и ждал, пока тот объяснит причину своего прихода.— Ты хотел чего-то?— А? Я?— Не я же.— Да, ну… Ты просто такой грустный сидел.— Мало причин радоваться, так сказать, — усмехнулся Сынмин. — Скажи, тебечто-то нужно?— Это… — почесал затылок Феликс, вздохнув. — Надо с тобой что-то делать,короче. А то ты слишком кислый.— Ты хочешь меня развлечь?— Ну… Да, развлечь. Только не знаю, как.— Ты, видимо, ещё и не знаешь, как с людьми общаться, — на этот раз ужезасмеялся Ким. — Так заикаешься.— Это с непривычки. Я просто никогда ничего подобного не делал.— А как вы в своей кадетке развлекались?— Никак. Максимум из пневматических пистолетов стреляли. Хочешь научу?Неожиданно. Но Сынмину определённо нравилось.— Хочу.Сынмин бы никогда не подумал, что окажется в подобной ситуации: он стоялнапротив мишени с пистолетом, который держал в вытянутых вперёд руках,рядом с ним был кадет, который, казалось, уже неоднократно побывал на войне,и корректировал его стойку.— Ноги шире ставь.— Так? — спросил Сынмин, отдалив ступни друг от друга.— Ещё.— Так?— Ещё.— Куда ещё? Я сейчас на шпагат сяду.— Вот так нормально.Феликс сделал пару шагов и стал направлять руки парня, придерживая их и стояза его спиной. Он поднял их чуть выше, пару раз похлопал Сынмина по плечу иотошёл в сторону.— Стреляй.Сынмин нажал на курок и послышался выстрел. Минхо, который тупо бродил поэтажу, тут же прибежал к ним, держа свой пистолет наготове. Но когда онувидел растерянный взгляд Сынмина, поднявшего руки зайчиком, иравнодушное лицо Ликса, то громко цокнул и разрядил пушку. Хо посмотрел намишень, висевшую в нескольких метрах от них, подошёл чуть ближе и сталоценивать прицел Сынмина.— Руки не расслабляй. У тебя кое-как в стену не попало.— Хорошо, — улыбнулся Сынмин. — Там всё прям плохо?— В первый раз стреляешь?Он кивнул.— Тогда всё ахуенно. Я в свой первый раз чуть наставнику яйца не прострелил.Но мне тогда было лет двенадцать.— Вы так рано начали стрелять?!— Как только ложку держать научились, — ответил Феликс. — Тебе хоть понравилось?— Очень. Я прям власть из-за этой штуки чувствую.— Вы сердечника не видели?Сынмин и Феликс перекинулись озадаченными взглядами, а потом перевели ихна Хо.— Мы думали, что он с тобой.— Ты его искал?— Я все магазины оббегал, а тут вы со своими стрелялками.— Нам начинать переживать? А то прошлая пропажа закончилась весьма хуёво.Минхо сурово посмотрел на Феликса, сказавшего это. Сынмин поник на глазах,вспомнив о Чонине.— Так, я пойду на третий этаж и посмотрю там. Много патронов не тратьте.Минхо направился в сторону лестницы и стал подниматься наверх. Он молчапрошёл мимо ювелирного, где Кай со всей дури ударил по витрине битой иразбил её на мелкие кусочки. Видимо, Бомгю всё-таки удалось развеселить их.Хо посмотрел в магазине электрики, в туалете, в хозяйственном, ещё внескольких опустевших помещениях, прошёлся по коридорам, но Джисона так ине нашёл. Нервишки начинали шалить. Он не собирался говорить другим овнезапном исчезновении Хана, чтобы лишний раз не сеять панику, так что решилпроверить абсолютно все магазины, находившиеся на третьем этаже. КогдаМинхо обошёл всё по второму кругу, а свою пропажу так и не нашёл, то решилзаглянуть на крышу. Джисон был ярым любителем одиночества иромантизированных поступков, к которым можно было смело отнести валяние нагрязном кафеле под открытым, тёмным небом, заполненным мерцающимизвёздами.Хо вошёл на крышу и закрыл за собой дверь, сразу сосредоточив внимание нафигуре человека, лежавшего в самом центре. Хан подложил руки под голову,чтобы было не так жёстко, и напялил на себя всё те же массивные наушники,чтобы хоть на мгновение почувствовать себя дома. Из них, естественно, неиграла музыка, поэтому Джисон прокручивал песни у себя в голове и напевал ихсебе под нос. Минхо молча подошёл к нему и сел рядом, сложив ноги бабочкой,но тот будто игнорировал его присутствие.— Привет.Хан ничего не ответил. Он продолжил смотреть на звёзды и динамить Хо.— Сними с себя эти кокосы. Толку от них никакого.— Я слушаю.— Что ты там слушаешь? Как тараканы в голове бегают?— Отстань.Минхо наигранно закатил глаза и сам снял массивные наушники с Хана. Тотдаже не пошевелился. Он продолжил лежать и пялиться на звёзды, что сталоказаться Хо не таким уж и бесполезным занятием. Уже через секунду он лёгрядом с ним, до этого сняв с себя камуфляжную рубашку и подложив её подголову. Джисон же лежал на капюшоне кофты, превратив его в подушку.— А ты…— Что?— Ну, ты как вообще?— А сам как думаешь?— Хуёво? — предположил он.— Какой ты проницательный.— Стараюсь.Минхо замолчал и решил попытаться понять смысл того, чем они занимались. Онприщурился и стал пристальнее смотреть на звёзды, не особо догоняя, зачемХан делал это ещё до его прихода.— Нахрена ты на них таращишься?— Красиво.— Не, тупо. Что ты там увидеть хочешь?— Там Чонин и Ёнджун.— Где? Я не вижу.И вот тут Джисон уже озадачился. Неужели Минхо не знал даже такихэлементарных вещей?— Ещё скажи, что не знаешь, что люди после смерти в звёзды превращаются.— Ты как себе это представляешь? Они просто разлагаются. Вон, у нас Чонин иЁнджун до сих пор на обочине валяются, их птички и другие твари доедают.— Замолчи…— А что я не так сказал? Если хочешь, то можешь убедиться в том, что твойЧонин ни на какое небо не улетел, а на дороге без пары конечностей и с дыркойв груди до сих пор валяется.Глаза Джисона стали наполняться слезами. Он специально ушёл на крышу, гдене было никого, чтобы хоть ненадолго забыть о произошедшем. Но тут сновапоявился этот вездесущий и опять всё испортил. Как всегда.Минхо увидел его слёзы и понял, что явно ляпнул лишнего. Он не умелподдерживать и сопереживать, поэтому и получилось то, что получилось.— Блять… Джисон, прости, — Минхо хотел придвинуться чуть ближе, но тут жеполучил шлепок по руке от парня, который сидел, поджав ноги к груди. — Понял.Он продолжал надрывисто плакать, вспоминая о Чонине, пока Минхо стоял накраю крыши и смотрел на его растерзанное тело, лежащее рядом с Ёнджуном,который выглядел ещё хуже. Чанбин и Чан предположили, что тела умершихзаражённых разлагались намного быстрее обычных из-за каких-то тампроцессов, которые они описали умными и непонятными словами. Минхопростоял так минут семь, посмотрел на Джисона, рыдавшего в голос, и решил,что пора было действовать.Хан почувствовал, как что-то тяжёлое и плотное оказалось на его плечах. Онподнял голову и увидел рукава рубашки Хо, которую тот накинул на него, чтобысогреть. На улице заметно похолодало, не смотря на то, что несколько часовназад температура составляла примерно двадцать пять градусов. Сам Минхостоял в одной чёрной майке и в камуфляжных штанах со множеством карманов.— Забери, — пробубнил Хан, всхлипнув. — Мне ничего от тебя не надо.— Я вижу, что ты трясёшься, как припадочный. Не дерзи и сиди смирно.Минхо поправил рубашку, которую Джисон случайно стащил с плеча, а потом селрядом. Дальше произошло то, чего Хо никак не ожидал. Хан достал чутокпомятую сигарету из кармана кофты, зажал между зубами и поджёг, пока Минхоприбывал в состоянии полного шока. Как только Джисон сделал тягу, тосигарета была выбита из его рук.— Эй!— Нельзя тебе, — строго произнёс Хо и наступил на сигарету ботинком, потушивеё. — Где взял?— У Тэхёна попросил. Ты будешь? У меня ещё есть.— Не курю.— Я так-то тоже, — слабо улыбнулся Хан и достал уже вторую сигу. — И невздумай выбивать. Я новую возьму.— Ты дебил?! Лично я не собираюсь тебя откачивать, если сердце прихватит.Выброси эту хуйню.— Я ведь сейчас принципиально выкурю.— Хорошо, — хлопнул ладошами по ногам он, — только не плачь, когда таблеткизакончатся.Казалось, что Минхо умел находить подход абсолютно ко всем и добиватьсясвоего, прикладывая для этого не собо много усилий. Его слова и вправду имелисмысл. Сердце и так болело, а благодаря табаку всё могло стать только хуже.Джисон посмотрел на сигарету, которую держал в руке, достал из кармана ещётри штуки и медленно протянул их Хо. Тот кивнул и разломал их напополам, апотом подошёл к краю крыши и бросил их вниз. Минхо вернулся к нему и сел чуток ближе, чем раньше.— Я просто в шоке.— Почему на этот раз?— Ты такой спокойный. То есть, не смотря на произошедшее, ты продолжаешьбыть таким сдержанным. С утра я видел, как ты отжимался, а потом ты бродилвозле изолятора, хотя там караулил Бомгю.— Чонин тоже караулил и…Он вовремя остановился. Хан снова поник на глазах.— Извини.— Ничего, — слабо улыбнулся Джисон. — Всё нормально.— Я имел ввиду, что теперь по возможности стараюсь не спать, лишь бы ничегоподобного больше не произошло.— И давно ты так делаешь?— Дней шесть.Прошло ровно шесть дней с той самой ночи, когда они потеряли Чонина иЁнджуна.— Ого… Значит, ты не спишь почти неделю?— Я сплю, просто мало. Часа два, иногда три, а потом просыпаюсь и сторожу вас.— Почему не предложишь назначить двоих дежурных?— Пацаны сейчас не в ресурсе. Мы с Феликсом планировали караулитьближайшее время, пока вы все не очухаетесь до конца.— Кстати, насчёт тебя и Феликса… — с каким-то смущением в голосе произнёсДжисон. — Почему не сказали, что вы братья?— А зачем? Что от этого изменилось?— Теперь я понимаю, почему ты так относишься к нему.— Как? Чем моё отношение к Феликсу отличается от других? К Хёнджину,например?— Ты с Хёнджином более суров, чем с Ликсом. Видно, что любишь его и хочешьуберечь, потому что чувствуешь ответственность, как старший брат.Взгляд Хо как-то изменился. Он стал более агрессивным и холодным. Джисондаже успел испугаться.— Не смей говорить что-то подобное.— Почему? Это же правда.— Слушай, сердечник, ты ничего не знаешь обо мне и моей жизни. Мне нельзя нио ком заботиться, я должен уметь командовать и отдавать приказы, потому чтотаковой была моя роль.— Да прекрати ты уже думать об этой казарме! — повысил голос Хан, но в нём небыло ни капли злости. — Минхо, тут другая жизнь. Отпусти прошлое и забудь онём, как о страшном сне. Хватит считать себя обязанным перед кем-то.Понимаю, что ты был каким-то командиром, но…— Отвратительным, — внезапно перебил его Хо и стал смотреть в пустоту.Джисона это слегка напрягло.— Не думаю. Ты ведь взял на себя такую ответственность, когда предложил немучать Ёнджуна и… Ты и сам всё помнишь.По Минхо было видно, что он хотел выговориться, но в горле будто скопился ком,который не позволял выдавить из себя и слово.— Расскажи.— Нет.— Расскажи, легче станет.Хо глубоко вздохнул и опустил голову вниз, стал постукивать ботинком, чтобынастроиться.— Я не смог спасти отряд.И тут до Хана дошло. Именно поэтому Минхо требовал от всех дисциплины, непозволял плакать тем, кого считали опорой, холодно общался даже ссобственным братом, в ответ получая такое же отношение к себе. Пока всепроливали слёзы день за днём, Хо позволил себе заплакать лишь раз, вспомнивту ночь, когда узнал о смерти родителей. И даже в такой трудный момент он неполучил поддержки от единственного родного человека в своей жизни. Его нежалел никто, поэтому и Минхо никого не жалел.— Что произошло?— В тот день, когда на нас напали, мы тренировались в спортзале. Все вышли назвук выстрелов, которые доносились из коридоров, и тут же учуяли запах крови.Потом началось самое страшное. Один из преподавателей велел намэвакуироваться через чёрных ход, но мы стали просить оружие, чтобыобороняться.— У вас не было своего оружия?— Нет, конечно, его выдавали только на учениях. Так вот, нас коллективнопослали нахуй и сказали бежать, но я предложил всё-таки проникнуть воружейную и начать обороняться. Наша кадетка, как ты уже понял, быланеобычной. Там было слишком много пистолетов, гранат и прочей фигни, чтобы так просто отдать всё это заражённым в личное пользование. Мы добежали досклада и стали заряжать пистолеты, а потом разделились, чтобы охранятьглавные объекты. Я, Хёнджин и Феликс остались возле оружейной, другие пошлизащищать вход и медпункт, чтобы сохранить его для оказания помощипострадавшим. Спустя минуту заражённые стали ломиться в дверь, ведущую натретий этаж, где мы и находились. И началось мясо. Многие падали замертво,кому-то отрывали плоть живьём, у кое-кого получалось отбиться, нобольшинство заражалось и налетало на убитых. Мы оборонялись, как могли, ноэтих тварей было слишком много.— И… Почему ты решил, что виновен в гибели людей?— Я предложил им остаться и взять оружие. Если бы я вывел их через чёрныйход или пожарную лестницу, то всё могло бы быть иначе.— А как вы втроём спаслись?И тут глаза Минхо стали похожи на стекляшки, но он всё равно не позволил себезаплакать. Он вздохнул, выдохнул, а потом продолжил.— Нам удалось собрать всех выживших в одну кучу и приблизиться к окну, гденаходилась пожарная лестница. Я стал пропускать их вперёд, параллельноподстреливая заражённых, среди которых были наши товарищи, но понял, чтовремени и патронов больше не осталось. Мне пришлось бросить гранату.— Гранату?! — переспросил Хан, будто не поверил. — Погоди, ты ведь сказал,что вы были на третьем этаже.— В этом и дело. Если бы я не бросил её, то заражённых и их жертв стало бы вразы больше. Чтоб ты понимал, их там было около двух сотен.— А выживших?— Семеро. Тех, кто смог добраться до лестницы. Я бросил гранату в самыйпоследний момент, когда уже сам стоял одной ногой на ступеньке, но потомпонял, что внутри остался ещё один выживший. Его звали Ёсан. Он уже тянулмне руку, чтобы я помог ему выбраться, но не успел. Мне самому пришлосьпрыгать, чтобы не быть подорванным заживо, и я упал в какие-то кусты, так чтообошлось без переломов. Потом из окон посыпались осколки и одно из нихпопало в шею парню, которого звали Джей. Он не выжил. Мы осталисьвшестером, но добрались только трое. Остальных загрызли во время поискаукрытия. Их тоже не удалось спасти.— Я… Я не знаю, что говорить.— На твоём месте я бы тоже не знал, — усмехнулся Минхо и резко отогнулштанину, показав Хану уже затянувшуюся рану, которая рассекла всющиколотку. — Вот, это мне осколок в ногу попал. Ещё на спине есть, потому что вкусты свалился, но там незначительно.— Ахуеть…— Лучше и не скажешь. По сравнению с остальными я вообще сухим из водывышел. Одному пацану вообще лицо сожрали, когда мы наткнулись на заражённых.— И вы просто смотрели на то, как их убивают? Это ведь не быстрый процесс.— Я стрелял в них, чтобы не мучались. Когда на человека набрасываются, тошансов выжить практически нет.— Какой же ты…— Опять жестокий?— Нет, сильный, — с восхищением произнёс Хан. — Я никогда настолькомужественных людей не встречал. Это же надо иметь достаточно сил для того,чтобы решиться убить кого-то. Тем более, если человек тебе не безразличен.— Я никого не убивал, — монотонно произнёс Хо, после чего прокашлялся. — Яизбавлял их от страданий. Они бы и так погибли.— Я бы так не смог.— Ты бы не только так не смог, ты бы и дня в этой казарме не вытерпел.— Возражать не буду.Они ещё немного посидели на крыше, Минхо рассказывал Джисону про егожизнь в кадетке, вызывая у парня такое восхищение, что он не мог поверитьсобственным ушам. Хан ещё раз убедился в том, что ещё никогда не встречалнастолько сильных людей. Но их разговору помешали Субин и Бомгю, вошедшиев дверь.— Боже, мы думали, что вы сдохли! — кричал Гю, чтобы его услышали. — Вездеобыскались.— Пошли есть! — тоже прокричал Субин, после чего затащил улыбающегосяБомгю внутрь за руку.Эта улыбка показалась им обоим слишком широкой и странной. Хан и Минхоперекинулись озадаченными взглядами, а потом начали смеяться.— А если он подумал, что…— Хуй знает, что у этого болванчика на уме, — перебил его Хо. — Пошли.— Я не хочу есть.— А кого это ебать должно? Если не поешь добровольно, то будешь жевать под дулом пистолета.— Очень мило.Когда все были сыты, парни похвастались своими украшениями, которыестырили из ювелирного, а Бомгю устроил целый модный показ и на свой страх ириск одел на Феликса подвеску с бабочкой, то Чанбин снова отправился мучатьбедного Хёнджина, а заодно дать ему чуток крови, которую выкачал изсобственной вены. Он выдавал Хвану маленькие порции каждые три дня, чтобыподдерживать состояние парня и не дать ему умереть с голоду. Чанбин попросилФеликса и Чана на этот раз остаться и не идти вместе с ним, чтобы проверитькое-что. Это, конечно, было довольно опасно, но рискнуть стоило.— И снова привет, — улыбнулся Со, войдя в изолятор.Хёнджин недовольно цокнул и отложил в сторону кубик-рубик, который Гюпринёс ему вчерашним утром. Чанбин подошёл поближе к парню, сел накорточки и стал рыться в своей сумке.— Ты один?— Ага, — кивнул Со. — Доверяю тебе.Это… было приятно. Хёнджин уже и забыл, каково это — не быть зверем в глазахдругих. Обычно люди, заходившие сюда, имели при себе хотя бы биту, но сейчасЧанбин был полностью безоружен. В этом и заключалась суть его эксперимента.Но парни всё равно не смогли просто так отпустить Со. Минхо, Субин и Тэхёнстояли возле изолятора, чтобы в случае чего защитить Чанбина.— Как чувствуешь себя?— Нормально… — как-то неуверенно ответил Хёнджин. — Ты как?— У меня всё прекрасно.— Почему ты пришёл один? Так ещё и без своей супербиты.— Я же сказал, что доверяю тебе. Знаю, что ты не набросишься на меня.— Почему ты так уверен?— Ты бы сделал это раньше, — улыбнулся он и достал из сумки баночку с кровью,при виде которой у Хёнджина запульсировали зрачки. — Держи.Он выхватил её из рук Со и стал глубоко дышать, извивая шею и светянабухшими венами. Мешки под глазами начинали стремительно темнеть, авзгляд становился более свирепым. Хван ждал, когда тот уйдёт, но Чанбин будтои не собирался сдвигаться с места.— Чего ждёшь? Вали отсюда.— Нет.Хёнджин ахуел. В его руках находилось то, что могло заглушить ломку, котораямучала его на протяжении двух дней, а более желанный наркотик — не заражённый человек — настоятельно не собирался уходить.— Пей, не бойся.— А если я на тебя сорвусь?— Не сорвёшься. Ты же сильный.— Ты это специально?— Может быть, — ухмыльнулся Чанбин. — Ты уже наверняка понял, что кровьмоя. Если понравится, то захочешь ещё.— Так.— А ты докажи самому себе, что можешь противостоять искушению.— Какая же ты сука… — фыркнул Хван, отведя взгляд в сторону. В любом случае,Чанбин сам напросился.Он открутил крышку и почуял невероятный аромат, который отдавал чем-тосладким и безумно вкусным. Именно так заражённые ощущали запах крови. А уЧанбина она ещё и была второй группы. Такое Хвану было по вкусу. Онопрокинул баночку над головой и стал довольно причмокивать, а после опустилпалец внутрь и стал собирать остатки со стенок, которые слизал, не оставиввнутри ни капли красной жидкости. Чанбин выглядел максимально спокойным, авот Хёнджину хотелось большего. Он ещё никогда не был настолько похож наизголодавшееся животное. Хван смотрел на него, как на ходячий кусок мяса,время от времени вертел головой в разные стороны, чтобы прийти в себя, апотом схватился руками за волосы и уткнулся лицом в колени. Он глубокодышал, пытаясь нормализовать дыхание, а зрачки пульсировали, каксумасшедшие. Хёнджин чувствовал манящий запах, доносившийся из-под рукавакофты Чанбина, откуда тот выкачал кровь, но держался. Всё это напоминалоприпадок наркомана, у которого не осталось дури, а ломка становилась всёсильнее. Спустя десять минут страданий Хвана наконец отпустило. Он показаллицо, полностью покрытое потом, а потом потянулся за бутылкой с водой,стоявшей возле его ног.— Поверить не могу… — восхищённо произнёс Со, приоткрыв рот от удивления. — Ты смог.— Ага, — тяжело дыша отрезал Хёнджин, опустошив бутылку до дна. — Ты прямсадист.— Хёнджин, я просто в шоке.— Я тоже, если честно. Мне так сильно захотелось сожрать тебя, что уже думалвыбежать из этой тюрьмы. Хватило же у тебя смелости…— Я знал, что ты справишься.— Не-а, — помотал головой Хван. — Будь это кто-то другой, то я бы сорвался.— Почему?— Единственное, что я понимал во время этого… ну, того, что со мной сейчас было, так это твоя важность в отряде. Без тебя тут все полягут как миленькие.— Это как?— Я не знаю, как это правильно объяснить… Короче, у меня в голове появилсякакой-то сканер, который определяет значимость и силу человека. Если японимаю, что человек не слабее меня или же важен моим близким, тосрабатывает стопер.— А на кого он не срабатывает?Хёнджин опустил голову вниз и начал тихо смеяться. Вот теперь Чанбину сталострашно.— Ага, щас. Вот так вот взял и сказал тебе.— В смысле?— Чтобы ты всех этих людей подальше от меня увёл? Нет уж, спасибо.Чанбин ничего не понимал. Хван говорил так, будто собирался напасть на когото и специально пудрил ему мозги. Такое происходило уже во второй раз. Парудней назад Хёнджин очень внимательно рассматривал каждого, кто проходилмимо изолятора, а при виде определённых людей впадал в припадок. Видимо, они вправду задумывался над тем, чтобы совершить нападение.— Ты ведь не собираешься убивать кого-то из нас, да?…— Нет, конечно, — прыснул смешок Хван. — Дай мне помечтать.— Ладно… Я пойду, спокойной ночи.— Погоди, — он схватил Со за руку и силой притянул к себе. — Можно я кое о чёмпопрошу?— Давай.— Когда кого-то из парней убьют, то ты можешь дать мне останки?Чанбин не хотел верить в то, что услышал. Хёнджин на полном серьёзе попросилпринести ему труп.— Нет.— Почему? Его ведь всё равно уже не получится не спасти.— Ты можешь окончательно перейти на вторую стадию, а если хуже, то вообщена третью. Нельзя так рисковать.— А ты так уверен, что я не сорвусь?— Всё, Хёнджин, хватит. Я пошёл.Чанбин накинул на плечо сумку, выбежал из изолятора и закрыл дверь на замок.Он даже не оборачивался в сторону Хвана, будто зная, что тот таращился на него и облизывал губы, положив руки на стекло. Это выглядело весьмаустрашающе. И видели это Минхо, Субин и Тэхён, которые прятались завыступом. Они наблюдали за ними через отражение в витрине, пару раз хотеливмешаться, но Хо останавливал их. Если бы Чанбину и вправду угрожалаопасность, то он бы как минимум начал кричать.— Ахуеть… — протянул Техён, вытаращив глаза. — Вы видите это?— Видим, — кивнул Субин.Хёнджин стал царапать стекло и дышать полной грудью, а мешки под егоглазами стали настолько яркими, что походили на уголь. Парни стояли напротивнего, но Хван будто не замечал их. Подобного ещё не происходило.— Это… А чё с ним?— Жрать хочет.— Но почему так странно? Он ведь обычно орёт и начинает стулом кидаться. Ужешесть штук поменяли.— Может, научился контролировать это? — предположил Техён и чуть ближепридвинулся к изолятору.Хёнджин прекратил провозить ногтями по прозрачной двери, медленно повернулголову и стал смотреть прямиком в напуганные глаза Тэхёна. Его же глазаотливали бензином из-за света фонарика, но это не помешало парням увидетьраскрасневшиеся белки. Теперь его чёрные зрачки были расположены на аломфоне. Хван будто забыл, что такое речь, поэтому молчал, но от этого егодействия казались ещё более ужасающими. Он начал принюхиваться и мотатьголовой в разные стороны, а потом стал водить ладонями по стеклу.— Блять, ребят, это ненормально… — сказал Тэхён, повернувшись к ним. — Надонаших медиков звать.— Я сбегаю, — сказал Субин и помчал в сторону спортивного магазина.За время его отсутствия Минхо и Тэхён застали ещё несколько странныхдействий Хёнджина. Он ничего не говорил, не рычал, двигался очень медленно иосторожно, а иногда даже спускался на четвереньки. Глаза его до сих пор быликрасными, будто после получения ранения. Хван садился на пол, поджималколени к груди и пялился на Тэхёна и Минхо, а потом снова начиналпринюхиваться. Будто он что-то искал, но никак не мог найти. Всё этонапоминало какой-то транс.— Мы тут.Субин привёл всех. Точнее, он уходил за Чанбином и Бан Чаном, но остальныенапросились вместе с ними. Все встали рядом с изолятором и стали наблюдать застранным поведением Хёнджина, который выглядел, как потерявшийся зверёк.— Что это с ним? — спросил Бомгю, наклонившись. Он постучал по двери, ноответной реакции не получил. — Фу, игнорщик.— Я зайду к нему.— Куда? — Минхо схватил Чана за руку и оттащил назад. — А если оннабросится?— Не думаю. Он не выглядит агрессивным.Бан Чан отпер замок и вошёл в изолятор, Феликс встал в проёме, направивпистолет на заражённого.— Хёнджин, — обратился к нему Чан. — Хёнджин, ты тут?— Бесполезно, — отрезал Минхо, — он уже десять минут молчит.— Он не заболел?Все разом посмотрели на Хана, задавшего вопрос.— А сам как думаешь? — прыснул смешок Кай. — Мы бы не держали его в клетке,если бы он был здоров.— Да я не об этом. Он ведь может заболеть какой-нибудь простудой.— Не может, — замотал головой Чанбин. — У них иммунитет стальной.Чан сел на корточки рядом с Хёнджином, чувствуя себя так, будто он находилсяв вольере с диким животным один на один. Хван посмотрел на него пустымиглазами, а потом опустил голову и начал нюхать руку. Не то.— Что он делает?— Он… Нюхает меня, походу.— Этот долбаёб совсем одичал, — вздохнул Минхо, почесав затылок. — Неагрессирует?— Нет. Наоборот, каким-то слишком невинным выглядит.Хван искал одно — кровь. И не какую-либо, а именно вторую положительную.Чанбин не единожды кормил его именно этой группой, так как выкачивал её изсобственной руки, что повлекло за собой определённые последствия. Хёнджинпривык к её вкусу и не хотел никакой другой. Возможно, порционная выдачакрови и могла показаться ошибкой, но без этого Хван бы не выжил. На голоде,который подразумевал под собой не поступление в организм чистой крови,заражённый мог протянуть лишь трое-четверо суток.— Ты что-то ищешь?Но Хван снова промолчал. Он сконцентрировал всё своё внимание на поискежелаемого. Видимо, это и вправду был транс, в который Хёнджин неосознанновпал после очередной полученной дозы, которую выдал Со.— Хёнджин, ау, — стал щёлкать пальцами перед его лицом Бан Чан. — Ты меня слышишь?— Блять, — цокнул Феликс и вручил пистолет Бомгю, который стоял рядом. —Подержи.— Имба… — восхищённо протянул тот и стал вертеть пушку в руках.— Она заряжена, дебил!— В этом и фишка. Бойтесь меня.Ликс оттолкнул Бан Чана, а сам сел на корточки перед Хёнджином. Он выгляделмаксимально потерянным. Хван посмотрел на него, сверкая краснотойкапилляров, а потом начал шмыгать носом, пытаясь уловить аромат. Но на Ликсене было ни царапинки, поэтому он не смог учуять запах.— Слышишь меня?После того, как Феликс не дождался ответа, он решил самолично вывести его изэтого состояния. Ликс поднялся на ноги, замахнулся и резко ударил Хёнджина полицу. Тот отлетел в стену и забился в угол, а кто-то из парней вскрикнул отнеожиданности.— Стой!Джисон забежал в изолятор и подошёл к Хвану, положил ладони на его щёки истал рассматривать место, куда ударил Феликс. К счастью, нос не былтравмирован.— Ты совсем?! — возмущённо воскликнул Хан, посмотрев на Ликса. — Ты жезнаешь, что ему плохо от заражённой крови!— Знаю, поэтому и хочу, чтобы она хлынула в три ручья. Это единственныйспособ вернуть его в нормальное состояние.— Не трогай его, пожалуйста. Он же человек, в конце концов.— Ты так уверен?Джисон не мог поверить своим ушам. Феликс и вправду это сказал? Он большене считал своего друга за человека?— Уверен. Отстань от него, ради бога. Ему же больно.— Ему сейчас похуй. Посмотри на его лицо: выглядит, как запуганная псина.— Не говори так. С ним просто что-то случилось, и надо выяснить, что именно.Хан совсем не боялся Хёнджина, которого сторонились все, кроме медиков икадетов. Именно поэтому он сейчас держал Хвана за руки и не собиралсяотдавать его на растерзание Феликсу. Тот, пускай и прибывал в каком-тонебытие, но не собирался нападать на Джисона. В любом случае, его кровь никапли не интересовала Хёнджина.— Дайте мне что-то острое, — попросил Чанбин.Минхо достал из кармана перочинный нож и протянул его Со. Он снял защитныйчехол и резко провёл лезвием возле костяшки на запястье, сделав небольшойнадрез. Реакция Хёнджина была моментальной.Феликсу пришлось чуть ли не бросить Хана на прогиб, чтобы убрать отзаражённого, который одичал на глазах. Бомгю машинально захлопнул дверь иоблокотился на неё спиной, чтобы Хван не смог выбежать из изолятора, но Чануспел остановить его, скрутив руки за спиной. Он повалил Хёнджина на пол инадавил коленом на позвоночник, чтобы тот не смог подняться. В это времяФеликс закреплял его запястья и щиколотки кабельными стяжками, которыеотрыл в строительном и на всякий случай таскал с собой. Пригодились. ТеперьХван был связан. Он извивался на полу и орал во всё горло, пытался вырваться,но всё было напрасно. Джисон, Чан и Феликс выбежали из изолятора и всталирядом с остальными.— Кошмар…— Всё ещё считаешь его человеком, сердечник?Хан ничего не ответил. Он был слишком шокирован тем, что видел по ту сторонудвери.— Ему нельзя помочь?— Нет, только ждать, — сказал Со. — Видимо, он изначально искал именно моюкровь, поэтому и сконцентрировал всё внимание на её поиске.— А почему у него глаза такие странные?— Они так реагируют на дозу, — ответил Чан. — Наверное, это произошло,потому что Чанбин переодически давал ему кровь. Хёнджин привык.— Он на второй стадии? — обеспокоено спросил Сынмин.— Ещё нет, но это промежуточная. Если сорвётся, то перейдёт на вторую, еслине на третью.— Так не давай ему кровь, — сказал Минхо, разведя руками в стороны. — Деловто.— Не могу. Тогда он умрёт.Смотреть на Хёнджина было безумно больно. Ему приходилось тяжелее всех. Онкаждый день мучился из-за болезни, непрекращающейся ломки и мыслей о том,что вскоре мог отбросить коньки. И при всём этом Хван пытался контролироватьсебя, выносил все испытания, которые проводили по несколько раз в сутки, атакже терпел частые побои от Феликса и Минхо.Ни у кого не осталось надежды на то, что Хёнджин выживет.