Глава 33

После тяжёлого учебного дня Таня наконец-то переступила порог дома. Родные стены встретили её привычной тишиной. Девушка устало разулась, небрежно скинула куртку с плеч на вешалку и прямиком отправилась на кухню. Налив полный стакан холодной воды, она жадно выпила его почти залпом, пытаясь смыть скопившуюся за день школьную духоту, и только после этого поплелась к себе в комнату.

Шумно опустившись на кровать, Таня на секунду замерла. Она устало потёрла глаза запястьями, прогоняя подступающую мигрень, и медленно переоделась в домашнюю одежду.

Взгляд упал на стопку книг. Выудив из неё ту самую, Таня с ногами забралась на широкий подоконник своей комнаты и раскрыла страницу. За эти два месяца в глуши она умудрилась перечитать абсолютно всё, что привезла с собой из Питера. Всё, кроме одной-единственной книги, до которой раньше просто не доходили руки.

Строчки путались перед глазами. Переведя взгляд на стекло, Таня посмотрела на улицу. Недалеко от её дома, прямо под раскидистым деревом, стояли Полина с Антоном. Они тихо о чём-то переговаривались, а затем Тоха нежно прижал девушку к себе, и Полина уткнулась лицом в его плечо. На них было больно смотреть — столько в этом простом жесте было тепла и покоя.

«Почему у них всё так хорошо, а у нас с Ромой...» — мысль оборвалась на полуслове, болезненным уколом отозвавшись в груди. «У нас? Никаких "нас" нет и никогда не было!»

Таня испуганно, будто её поймали на чём-то постыдном, резко отвела взгляд от окна и насильно уткнулась в раскрытый разворот. В романах любовь всегда казалась намного сильнее, ярче и красивее, чем в серой, унылой реальности. А может, и нет. Наверное, у всех просто по-разному. Кому-то везёт сразу, а кто-то... увязает в грязи переулков и глупых недомолвках.

— Тань, ты не занята? — тихий скрип двери безжалостно выдернул её из размышлений.

— Что?.. — невнятно буркнула она, даже не сразу сфокусировав взгляд на вошедшем.

В проёме стоял Лёша. Он неловко держался одной рукой за дверную ручку, переминаясь с ноги на ногу, и вымученно, виновато улыбался. Всё ещё бледный, до конца не отошедший от недавних потрясений.

— Чё надо? — уже более чётко спросила Таня, закрывая книгу на пальце.

— Займи косарь, — парень тут же отвёл глаза в сторону, уставившись на ковёр.

— Я?! — Таня в крайнем изумлении ткнула себя пальцем в грудь. — Тебе?! Как-то жирно не будет?Лёша отчаянно и быстро закивал головой, глядя на неё чуть ли не с мольбой.

— Ну пиздец прям... — Таня тяжело вздохнула, потирая переносицу. — А у предков попросить не вариант вообще?

— Не-а, — уныло протянул брат, продолжая пилить сестру жалобным, почти щенячьим взглядом. — Они с меня только поржут, лекцию прочитают и фиг чё покажут, сама знаешь. Тань, ну выручи.

— Ой, блин, ладно, — Таня раздражённо махнула рукой в сторону мебели и снова раскрыла книгу, делая вид, что ей жутко интересно. — Возьми там, в тумбочке возле кровати. В ящике лежит.

Лёша мгновенно просиял. Подскочив к тумбочке, он выудил заветную купюру, аккуратно задвинул ящик обратно и быстро попятился к выходу.

— Спасибо, Танюх! Ты лучшая! — искренне шепнул он и тихо прикрыл за собой дверь.

Таня осталась в комнате одна, но читать дальше уже не могла. Мысли снова упрямо возвращались к Пятифанову.

***

На следующее утро Краснова пришла в школу непривычно рано. Когда она уходила из дома, Лёша ещё сладко спал в своей комнате, укрывшись с головой — впрочем, для него это было абсолютно нормальным состоянием. В школьных коридорах стояла полусонная тишина. Подруг нигде не было видно, по пути Тане встретились лишь пара младшеклассников да дежурный учитель.

Пройдя в свой пустой класс, девушка лениво разложила на парте учебники и опустилась на стуле, уставившись в окно.

Вдруг тишину разрезал резкий, неожиданный скрип. Дверь в класс стремительно открылась, и на пороге показался Пятифанов. Всё произошло так быстро, что Таня не успела даже сообразить. Короткий, глухой щелчок замка — и Рома запер дверь изнутри, отрезая их от всего внешнего мира.

Таня удивлённо приподнялась с места, собираясь спросить, что он творит, но слова мгновенно застряли в горле. В следующее мгновение Рома уже был вплотную. Его горячие, требовательные губы с силой накрыли её рот, обрывая любые вопросы.

Не давая ей опомниться, Пятифанов подхватил её под бёдра и одним мощным движением усадил прямо на парту, продолжая жадно, до головокружения целовать. Эти резкие, безумные действия заставили дремавший внутри Тани огонь вспыхнуть с новой, пугающей силой. Напрочь позабыв о гордости, о Малиновской и о вчерашней ссоре, они целовались как ненормальные, задыхаясь от переизбытка эмоций.

Широкая, мозолистая ладонь парня собственнически прошлась по её талии, взбираясь выше. Рома жадно изучал изгибы её тела, сквозь тонкую ткань одежды слегка сминая её грудь. В голове у Тани всё окончательно поплыло. Какая-то дикая, раскалённая мысль настойчиво билась в висках: одежда сейчас ужасно, просто катастрофически мешает. Ей казалось, что если его пальцы коснутся её обнажённой кожи, то эти чувства станут в сотни раз сильнее, ярче, правильнее.

Потеряв опору, Таня послушно откинулась назад, укладываясь спиной на прохладную поверхность парты. Рома навис сверху. Его влажные, обжигающие губы спустились к её подбородку, спустились ниже, оставляя дорожку нетерпеливых поцелуев на чувствительной коже шеи и выступающих ключицах. На мгновение парень отстранился, а затем через ткань футболки начал жадно целовать её грудь.Девчонка судорожно выдохнула, намертво сомкнув ресницы. В этот момент они, кажется, вообще напрочь забыли, где находятся, который час и что творят посреди школьного кабинета, где в любую минуту мог начаться урок.

Ведомая чистым инстинктом, Таня приподнялась на локтях, потянулась навстречу его лицу и снова жадно прильнула к губам брюнета, утягивая его в новый омут. Её ладони, согретые общим теплом, скользнули под нижний край его футболки, ложась на горячую, напряжённую спину одноклассника и с силой прижимая его к себе.

И именно в эту секунду, когда воздух между ними, казалось, был готов взорваться, Рому внезапно переклинило.

Он резко, будто от удара током, оторвался от её губ. Откинув голову назад, парень тяжело, со свистом выдохнул через нос и попятился. Сделав несколько быстрых шагов назад, Пятифанов остановился почти у самой доски. Его грудь ходила ходуном, футболка была перекошена, а в тёмных глазах метался дикий, безумный блеск вперемешку с каким-то внезапным осознанием.

Таня так и осталась лежать на парте, тяжело дыша и растерянно глядя на него сквозь пелену растрёпанных рыжих волос.

— Это неправильно... Забудь об этом, — тяжело, со свистом дыша, процедил Роман.Его пальцы заметно подрагивали, пока он торопливо застёгивал замок олимпийки, пряча под тканью татуировки и вздымающуюся грудь. Парень даже не посмотрел на неё — развернулся на пятках, резко дёрнул замок на двери и быстро вышел из класса, растворяясь в пустом коридоре.Тело Татьяны всё ещё мелко дрожало от волны переполнявших её, запретно-приятных чувств. Кожа горела там, где секунду назад были его губы. Она сидела на парте, обняв себя за плечи, и никак не могла прийти в себя. В голове набатом стучал один и тот же вопрос: почему Пятифан её бросил? Сбежал, как трус. Разве он сам не хотел этого всего? Буквально секунду назад он ведь задыхался от страсти.

Глухой стук открывшейся двери заставил Таню вздрогнуть.

***

— Ой, а ты чего так рано? — на пороге появилась Катя. Она неловко улыбнулась, оценивающе оглядывая пустой класс, а затем не спеша направилась к их общей парте.

— Привет, Катюх, — бесцветным, севшим голосом отозвалась Таня, пытаясь пригладить растрёпанные рыжие волосы.

— Чего унылая такая? Случилось что? — спросила Катя, лениво выкладывая из рюкзака учебники.

— Да-а... Я тут с Пятифаном... — Таня тяжело вздохнула и, не выдержав груза этой тайны, начала вываливать подруге всё в мельчайших подробностях. Слова лились сами собой.

— О, Боже! — Катя с визгом отскочила от парты, брезгливо вытирая ладони о школьные шторы. — Фу, Краснова! Можно ведь было и без таких интимных подробностей обойтись! Моя психика к такому с утра не готова!

— Ой-ой-ой, — Таня наконец слезла с парты и подошла к окну, скрестив руки. — Нашлась тут святая. Сама-то с Бяшей явно чем-то худшим занималась.

Она замолчала, уставившись на школьный двор, но обида и непонимание внутри душили.— Только почему он оставил меня? Я никак не могу понять...

— Ну... Может, потому что у него есть девушка, как он сам орал? И он её типа любит? — невольно взболтнула Катька, увлёкшись перекладыванием тетрадей.

В ту же секунду Смирнова резко заткнулась и испуганно прикусила язык, сообразив, что сморозила лишнее.

— Извини... Я вообще не подумала, — виновато протянула она.

— Да ладно, что там, — глухо отозвалась Таня, упрямо сжимая губы. — Правда ведь. Чего уж теперь.Краснова обернулась к подруге лицом, инстинктивно потирая пальцами шею, которая до сих пор горела и зудела от недавних поцелуев.

— Оу, Танюх... — Катя вдруг выпучила глаза, округлив их до размеров пятикопеечных монет.

Она торопливо залезла в маленький кармашек своего рюкзака и выудила оттуда круглое складное зеркальце. Щелкнув крышкой, Катька вплотную поднесла его к шее подруги. Только в этот момент Таня увидела в отражении весь масштаб катастрофы: на бледной коже ярким, вызывающим парадом красовались багрово-красные, налитые кровью свежие пятна.

— Кажется, вы очень хорошо повеселились, — восхищённо и с лукавой усмешкой протянула Екатерина, разглядывая «метки».

— Твою мать! — ахнула Таня, хватаясь за голову. Она дико посмотрела на подругу. — Тоналка есть? Срочно!

— А как же. У Смирновой есть всё.

Русая с гордым видом вытащила из недр рюкзака небольшую заветную баночку и протянула её Красновой. Таня охотно перехватила флакон, уселась на стул и, глядя в маленькое зеркальце, принялась лихорадочно замазывать засосы плотным слоем крема.

— Могла бы и ему что-то на память оставить. Или ты оставила? — с хитрой улыбкой допытывалась Катя, параллельно обводя контур губ косметическим карандашом.

— Я не помню... Всё слишком спонтанно было, — буркнула Таня, тщательно растушёвывая крем пальцами.

— М-да. Но тот вариант, что он с Малиновской встречается, всё равно не отменяет того, что он козёл, — Катя хмыкнула, пряча карандаш.

— Малиновская? Это девка его новая, что ли? — спросила Таня, на секунду замерев и отведя полный злости взгляд от зеркала.

— Юлией зовут, — уточнила Смирнова.

— Да хоть Тамарой, мне абсолютно всё равно, — фыркнула Краснова.

Она демонстративно отвернулась и с новой силой, почти с яростью начала втирать тональный крем в шею, пытаясь вместе с багровыми пятнами стереть из памяти и самого Пятифанова.