Глава 32

— Может, приворожить его? — заговорщически протянула Смирнова, наматывая на палец прядь волос. — У меня есть одна знакомая бабка, которая может всё это быстренько прокрутить. Пару капель в чай — и будет шёлковый.

— Думаешь, эта твоя Машка реально поможет? — с сомнением в голосе спросила Полина, переводя взгляд с подруги на притихшую Таню.

— Так, стопэ! — резко оборвала их Краснова, выставляя ладонь вперед. — Какое, к чёрту, приворожить? Он мне нахрен не сдался! Буду я ещё из-за какого-то хуеплёта сопли на кулак наматывать.

Рыжая демонстративно закатила глаза и фыркнула, всем своим видом показывая абсолютное безразличие, которое, впрочем, выглядело слишком напускным.

— М-да, дела плохи, — вздохнула Катя, качая головой. — Наша гордая птица поплыла. Кстати, о птичках... Ромео твоей Полинки идёт.Девчонки обернулись на шаги. К компании быстрым шагом подходил Антон.

— Привет, девочки! — радостно улыбнулся Петров, поправляя очки.

Он явно был в хорошем расположении духа и не подозревал о бушевавшей здесь буре.

— И тебе привет, Тох, — бесцветным голосом отозвалась Таня.

Она тяжело вздохнула и, словно у неё подкосились ноги, медленно сползла по стене, садясь прямо на холодный кафельный пол коридора.

— Тань, ну ты чего? Не сиди на полу, задницу простудишь! — тут же прикрикнула на неё Катя.

— Кать, отстань, а? — огрызнулась Таня.

Она резко поднялась, подхватила свою сумку и, даже не взглянув на парня, стремительно зашагала прочь по коридору, скрываясь за поворотом.

— Что это с ней вообще такое? — растерянно спросил Антон, глядя вслед ушедшей девушке.

— Пятифанов, — коротко и ёмко отрезала Полина.

Петров понимающе повёл плечами, и на его лице отразилось лёгкое замешательство:

— Оу... Так она всё-таки узнала?

— Да, — Катя подвинулась, освобождая место, и села на лавку возле Полины. Её взгляд потяжелел, устремившись на Антона. — Погоди. А ты знал?

— Про Юлю-то? Ну да, знал... — осторожно ответил Тоха, чувствуя, как атмосфера накаляется.

— Пизда! — взорвалась Катя, резко вскакивая с места. — Ты какого хуя нам ничего не рассказал?! Мы как дурочки последние ходили, пока про эту шалаву не выплыло! Этот пень вообще своей башкой думает, с кем мутить начинает?!

— Катя, ты чего? Успокойся... — попятился растерявшийся Тоха, выставив руки перед собой. — При чём тут я?

— И про какую такую шалаву тут идёт речь? — раздался сзади хриплый, до боли знакомый голос.

Все трое вздрогнули и обернулись. Позади них, облокотившись плечом о косяк, стоял сам виновник торжества.

— Рома?.. — тихо выдохнула Полина, округлив глаза.

— Ну вроде он, собственной персоной, — ухмыляясь, посмеялся Пятифан, вальяжно делая шаг вперёд.

Договорить он не успел. Катя, ведомая чистой яростью за обиженную подругу, рванула вперёд и мертвой хваткой вцепилась пальцами в шиворот его куртки, с силой дёрнув на себя.

— Смирнова, ты че творишь, блять?! — Рома от неожиданности едва не потерял равновесие, его ухмылка тут же испарилась, а взгляд опасно сузился.

— А то ты че творишь, долбаёб?! — кричала Катя ему прямо в лицо, не разжимая пальцев.

— Ты с каких это пор с Малиновской встречаешься?! Ты же сам всегда орал, что против таких шлюх, как она! А сейчас что, сам с ней шуры-муры вздумал крутить?!

— Катя, хватит! Перестань! — испуганно выкрикнула Полина, подбегая ближе.

Антон тут же вклинился между ними, хватая Катю за плечи и пытаясь разжать её пальцы на куртке Ромы. Однако все его попытки разнять их были безуспешными — Смирнова держала намертво, а Пятифанов уже закипал, готовый оттолкнуть её в любую секунду.

***

— А тебя вообще ебёт?! — Рома сорвался на крик, яростно пытаясь отодрать от себя вцепившуюся мертвой хваткой девчонку. — Может, я люблю её, а?! Тебе-то какое дело?!

— Да-да-да, так я тебе и поверила, гадёныш! — Катя даже не думала сдавать назад.

Она перехватила куртку поудобнее, а пальцами свободной руки с силой вцепилась ногтями прямо в его горло. Рома от неожиданности и боли хрипло закашлялся, его терпение лопнуло окончательно.

— Смирнова, пусти, блять, я и треснуть могу! — предупреждающе рявкнул брюнет, перехватывая её за запястье.

— Ну вы только посмотрите на него! — взвизгнула Катя, призывая в свидетели растерянных Антона и Полину. — Зараза такая! Он уже на девушек бросается и руки распускает!

— Что здесь, чёрт возьми, происходит? — раздался со стороны лестницы холодный, пронзительный голос.

— Катя, что ты делаешь?

Все четверо замерли и обернулись. Позади них стояла Татьяна. Она выглядела уставшей, лицо всё ещё оставалось бледным, а руки были строго скрещены на груди.

— Танечка... А я тут... мы это... — Катя мгновенно растеряла всю свою воинственность.

Она неловко, фальшиво захохотала и тут же отпустила Рому, напоследок шутливо погладив его по плечу, будто смахивая невидимые пылинки.

— Мы просто общались!

Пятифанов злобно зыркнул на Смирнову, потирая покрасневшую шею, на которой остались следы от ногтей. Одарив Таню тяжёлым, нечитаемым взглядом, он с досадой сплюнул на пол.

— Заебали... — фыркнул Пятифан, поправляя помятый воротник куртки. — Даже пожить личной жизнью спокойно не дают.

Он развернулся на пятках и размашистым шагом направился к выходу из школы, громко хлопнув дверью.

***

— Вот такие дела, Варь... — тяжело вздыхая, проговорила Таня.

Она устало упёрлась руками в бёдра и медленно, с шумом выпустила горячий воздух из лёгких. Весь этот школьный бедлам и качели с Пятифановым знатно выжали из неё все соки.

— Сочувствую, Танюш. Всё обязательно наладится, вот увидишь, — тихий, мелодичный голос Соколовой, как и всегда, приятно согревал уши и успокаивал нервы.

Варвара мягко приобняла подругу за плечи, оказывая молчаливую поддержку, но затем чуть отвела взгляд в сторону, словно собираясь с мыслями.

— А как там Лёша? — как бы между прочим спросила брюнетка. — У него... всё хорошо?

— Лёша? — Таня грустно усмехнулась. — Да ещё отходит от всего этого дерьма. Тяжело ему.

— Понятно... — Варя прикусила губу, пытаясь скрыть нахлынувшую грусть, и тут же поспешила перевести тему, натянув на лицо улыбку: — А вот мы с Ваней... ну, после окончания школы, в Москву планируем переехать. Подальше отсюда.

— Ого. Рада за вас, честно, — Таня слабо улыбнулась в ответ, искренне сопереживая подруге. Вдруг её осенило. — Погоди, а сколько времени?

Брюнетка не спеша достала из кармана телефон, нажала на кнопку разблокировки и повернула светящийся экран к лицу девушки. Таня бросила быстрый взгляд на цифры, и её глаза испуганно округлились.

— Твою мать! Я же на урок опаздываю! — вскрикнула Краснова.

Бросив короткое, скомканное «пока!» Соколовой, Таня сорвалась с места и на всех парах помчалась по коридору в сторону кабинета. На ходу заварачивая за угол, она едва не снесла стоящую там подругу.

— Салют, Катюх! — тяжело дыша, на ходу бросила Таня.

Краснова шумно опустилась на стул рядом с подругой и принялась торопливо выкладывать из сумки учебники и пенал. Катя с неохотой оторвала взгляд от скучного параграфа и смерила Таню оценивающим взглядом.

— И тебе привет. Будешь? — вполголоса спросила Смирнова.

Она ловким движением выудила из кармана помятую пачку жвачки и протянула её подруге. Таня охотно кивнула, вытащила одну подушечку и закинула в рот, пока Катя, слегка пригнувшись, косилась в сторону доски, высматривая строгую учительницу.Однако бдительность химички они недооценили. Женщина посреди объяснения материала резко замолчала, повернулась к классу и поправила очки на переносице.

— Смирнова, вы что-то хотите сказать? — неожиданно прервала урок учительница, уставившись прямо на Катю. — А то вы на меня так смотрите, что мне аж страшно становится.

По классу пронёсся тихий смешок. Катя ничуть не смутилась. На её лице мгновенно расплылась приторно-сладкая, наигранная улыбка, от которой Тане едва удалось сдержать смех. Вся эта театральность, манера речи и дерзкий характер Катьки идеально сочетались с её яркой внешностью.

— Ой, да что вы, Лидия Николаевна! — замурлыкала Смирнова, слегка выгнувшись в пояснице. Она кокетливо подпёрла пухлую щёку ладонью и захлопала ресницами. — Просто вы у нас сегодня такая красивая, что я буквально глаз от вас оторвать не могу!

Учительница лишь хмыкнула, качнув головой, но придираться не стала и вернулась к формулам. Катя тут же потеряла к ней интерес и лениво отвела взгляд в окно, а Таня уткнулась в тетрадь, механически переписывая с доски название темы урока.

На этом её продуктивность закончилась. Весь оставшийся урок Краснова провела глубоко в собственных мыслях. На бледном листе тетради, кроме заглавия, больше не появилось ни единой строчки. Ручка замерла в пальцах, пока в голове крутился хаотичный вихрь из воспоминаний.

За последние два месяца всё вокруг перевернулось с ног на голову. Мир стал совсем другим — чужим, серым и сложным. Таня поймала себя на мысли, что почти перестала прикасаться к своему любимому блокноту. Она открывала его лишь изредка, когда становилось совсем тоскливо или скучно, хотя ещё недавно буквально не отлипала от него, доверяя страницам каждую мелочь.

И виной всему был он. С Пятифановым они теперь пересекались редко. Очень редко. Если не считать общих уроков, на которых Рома сидел с отсутствующим видом, она его практически не видела. Словно парень намеренно испарялся, стоило прозвенеть звонку. И всё же... иногда случались другие места. Другие случайные моменты. Как тот переулок с собакой. Как этот дурацкий скандал в коридоре из-за Малиновской.

От мыслей о Роме в груди неприятно закололо.

«Может, я люблю её, а?» — его злые, брошенные Катьке в лицо слова до сих пор эхом отзывались в ушах. Любит? Юлю? Или это просто был повод отвязаться? Таня зажмурилась, пытаясь прогнать этот образ из головы. Слишком сложно. Всё это было слишком сложно для неё одной.

Вдруг тишину класса нарушил резкий, звонкий перелив школьного звонка. Урок химии подошёл к концу.