Глава 29

Это был самый обычный, серый учебный день. За высокими школьными окнами заунывно шуршал холодный дождь, навевая тоску. Таня с Полиной и Катей устроились на широком подоконнике в конце коридора, лениво наблюдая за суетой на перемене. Катя же не могла усидеть на месте: она взволнованно мерила шагами пространство возле подруг, то и дело поглядывая на притихшую Краснову.

— Может, ты с ним первая заговоришь? — наконец не выдержала Смирнова, остановившись напротив Татьяны. — Ну сколько можно?

— Он уже второй месяц меня в упор не замечает, — хмуро отозвалась Таня, рассматривая свои ногти. — Я не собираюсь к нему первая лезть. Перетопчется.

— И правильно, она права, — тут же поддержала подругу Полина, поправляя аккуратный воротничок блузки. — Ромка сам во всем виноват со своей дурацкой ревностью. Пусть теперь извиняется перед ней первый.

— Ну, моя школа! — Таня слабо улыбнулась и благодарно дала Полине пять. — Короче, девочки, давайте вообще не будем про него говорить. Тема закрыта.

— Нет-нет-нет, я просто обязана докопаться до правды! — замахала руками Катя, заставляя Таню обреченно вздохнуть. — Вы уже два месяца не разговариваете, обходите друг друга, как рыба в воде молчите... Что это вообще такое? Я, между прочим, вашу свадьбу отменять не хочу, она обязана состояться!

— Катя, перестань, — Таня сердито зыркнула на подругу. — Мы уже обсуждали эту тему, и не раз. Я не буду с ним. Даже если у меня и есть к нему какие-то... чувства, это еще совершенно не означает, что мы будем вместе.

— Да-да-да, конечно! — Катя с пафосом откинула длинную косу с плеча назад и ядовито прищурилась. — А кто мне буквально на днях ныл в подушку, что дико хочет к Ромочке? Кто плакал, что мечтает, чтобы он её просто обнял или даже... поцеловал?

— Что?! — Полина от удивления чуть не свалилась с подоконника. Она мгновенно перехватила Таню за плечи, заглядывая той в лицо. — Когда такое было? Что я вообще пропустила?!

Щеки Тани тут же вспыхнули густым, пунцовым румянцем. Она судорожно отвела взгляд в сторону, проклиная болтливость Смирновой.

— Да... признаюсь, было такое, — тихо буркнула она, чувствуя себя пойманной с поличным. — Но это минута слабости. Это вообще ничего не значит!Катя после этих слов сокрушенно ударила себя ладонью по лбу.

— Ой, мамочки... Ладно, я поняла: вас двоих оставлять нельзя, всё нужно брать в свои руки.

— Цыц, хватит уже. Задолбали со своим Пятифановым, — измотанно выдохнула Полина, качнув головой. Вдруг ее взгляд зацепился за дальний конец коридора, и глаза брюнетки округлились. — Стойте... А это не Ромка там с какой-то девочкой идет?

Таня замерла. Сердце испуганно пропустило удар. Она медленно повернула голову. У самого входа в крыло действительно шел Пятифанов. Рядом с ним, что-то весело щебеча, семенила незнакомая девчонка из параллельного класса, заглядывая парню в глаза. Рома не улыбался, но внимательно ее слушал.

Катя от такой картины буквально воздухом подавилась, закашлявшись.

— Что это еще за дура возле него крутится? — вполголоса процедила Таня.

Внутри нее в одно мгновение вспыхнул такой яростный пожар, что ладони мгновенно вспотели. Пальцы девушки судорожно сжали плотную ткань школьной юбки, сминая её в складки. Зеленый взгляд Тани буквально пилил эту парочку, готовый испепелить девицу на месте.

Пока Таня, не мигая, сверлила Рому глазами, Катя с Полиной за ее спиной о чем-то заговорщически и очень шустро зашептались.

— Вы чего там шепчетесь? — резко обернулась к ним Таня, чувствуя подвох.

Катя тут же сделала невинное лицо, отпрянула от Полины и сделала широкий шаг назад.

— Да так, просто... Погнали лучше на урок, девчат, а то химичка нас живьем съест за опоздание.

Подруги втроем поспешили в кабинет химии. Войдя в класс, Катя с Таней привычно устроились за своей партой, а Полина прошла чуть дальше, с улыбкой присаживаясь к Антону. Буквально через полминуты оглушительно прозвенел звонок, и в класс шумной гурьбой повалили остальные подростки.

— Я вот все равно не понимаю, — подперев щеку рукой, опять начала шептать Смирнова, пока учительница раскладывала журналы, — что конкретно произошло между вами в тот вечер? Из-за чего весь сыр-бор?

— Кать, хватит, — сквозь зубы заткнула ее Таня.

В этот самый момент дверь класса со скрипом отворилась, и внутрь вальяжно зашли Бяша и Рома. Пятифанов двигался со своей привычной дворовой грацией, пряча руки в карманы брюк. Он даже мельком не посмотрел в сторону Тани. Парень упрямо изучал взглядом выщербленный линолеум под ногами, целенаправленно направляясь к их с Бяшей парте, которая находилась как раз позади девочек.

— Он даже не смотрит на меня... — едва слышно, с глухой обидой в голосе шепнула Таня на ухо подруге, утыкаясь носом в чистую тетрадь.

Катя хитро прищурилась. В ее мыслях мгновенно созрел план «перехвата». Она дождалась, пока сзади заскрипят стулья усевшихся парней, и нарочито громко, на весь ряд, выдала:

— Тань, а ты сегодня с Егором гулять идешь?

И для пущего эффекта Смирнова лучезарно улыбнулась.

— Что? — опешила Таня, не понимая, какая муха укусила подругу. Но уже через секунду до нее дошел весь замысел Кати. Пришлось быстро подыгрывать.

— А... Да, идем. Он обещал сегодня сводить меня в кино. На вечерний сеанс.

— Ой, какой он у тебя все-таки романтик, повезло тебе с парнем! — восхищенно запричитала Смирнова, сложив ладони вместе.

Затем она как ни в чем не бывало обернулась назад, легонько коснувшись плеча Игоря:

— Бяш, привет. Не одолжишь ручку на урок? А то я свою дома забыла.

Игорь без лишних слов послушно полез в свой потрепанный пенал, выудил оттуда запасную синюю ручку и протянул девушке.

— На, держи, на.

— Благодарна, — сладко пропела Катя.

Она резко повернулась обратно к Тане, открыла учебник и, склонившись над партой, принялась торопливо переписывать тему с доски.

— Пятифану, походу, вообще поебать, про что мы тут говорили, — очень тихо, одними губами прошептала Катя подруге. — Даже ухом не повел, прикинь?

Таня промолчала, уставившись на доску, где формулы расплывались перед глазами. Ей казалось, что план Кати с треском провалился. Однако девчонки не видели, как в эту самую секунду за их спинами Рома мертвой хваткой сжал в кулаке свой карандаш. Грифель с сухим треском переломился пополам, а на скулах парня с новой силой заходили желваки. Горяев снова встал между ними, и это выводило Рому из себя.

— Да не «походу», а точно, — горько шепнула в ответ Таня, уныло выводя в тетради бессмысленные каракули. — Он со мной ни разу нормально не заговорил с того самого момента, как мы столкнулись с Егором в парке. Словно я пустое место.

— Ревность — вообще плохая штука, — со знанием дела резюмировала Катя, косясь на соседа сзади. — Только давай потише разговаривать, ладно? А то услышит еще, не дай бог, тогда точно пиши пропало.

Пока учительница увлеченно чертила на доске сложные химические формулы и объясняла новую тему, тяжелая деревянная дверь класса со скрипом приоткрылась. В кабинет заглянул директор школы, чей строгий вид всегда нагонял на учеников тоску.

— Прошу прощения, — громогласно произнес мужчина, оглядывая притихший класс. — Я могу забрать Краснову?

— Да-да, конечно, забирайте, если нужно, — услужливо закивала химичка, откладывая мел в сторону.

— Не поняла... А что случилось-то? — испуганно округлив глаза, прошептала Катя.

Таня в ответ лишь растерянно пожала плечами. Сердце почему-то тревожно забилось, предчувствуя неладное. Девушка начала неспешно подниматься из-за парты.

— Вещи тоже свои сразу возьми, — добавил директор, сурово глядя на нее из дверного проема. — Разговор будет долгий.

Таня торопливо сгребла учебники и пенал в рюкзак, закинула его на плечо и под выжидающими взглядами одноклассников направилась к выходу. Проходя мимо задней парты, она на долю секунды перевела взгляд на Пятифанова. Рома сидел, уставившись в окно, но его плечи были напряжены, а челюсти плотно сжаты — он явно слышал каждое слово.

Выйдя из шумного кабинета в пустой коридор, они с директором в полном, давящем молчании дошли до административного крыла.

— Ну, что, Татьяна? Входите, — мужчина толкнул тяжелую дверь и жестом пригласил её внутрь.Таня сделала шаг через порог и от увиденного едва не вскрикнула, испуганно прижав ладонь к губам. На стуле у стены сидел её брат Алексей.

Вид у него был кошмарный: лицо полностью измазано багровой, уже начавшей подсыхать кровью, под глазом наливался массивный синяк, а костяшки пальцев на руках были разбиты в кровь. Девушка, забыв обо всем, ужаснулась и подскочила к нему.

— Господи, Леш... Что с тобой?! Что случилось?

Брат даже головы не поднял, лишь глубже забил плечи в куртку, уставившись в пол.

Директор тем временем прошел к своему массивному столу, тяжело опустился в кресло и шумно выдохнул, выражая крайнюю степень возмущения.

— Татьяна, будьте добры, дайте мне номер телефона ваших родителей, — сухо и непреклонно потребовал мужчина. — Потому что до вашего брата я не могу достучаться уже добрых три года. Мое терпение лопнуло.

— Может... Может, не надо? — хрипло, едва ворочая разбитыми губами, подал голос Леша. Он морщась потер ладонью распухший нос.

— Еще как надо! — рявкнул директор, стукнув ладонью по столу. — Я тебя, Краснов, предупреждал в прошлый раз? Предупреждал! Еще одна хулиганская выходка, и я точно свяжусь с родителями. Пусть наконец узнают, что их драгоценный сын в школе вытворяет. Или диктуйте адрес дома — я сам приду к вам на чай и побеседую лично.

Директор откинулся на спинку стула и сурово сложил руки на груди, ожидая ответа. Таня почувствовала, как к горлу подступает панический ком. Отношения в семье и так были натянутыми, а этот звонок мог окончательно все разрушить.

— Пожалуйста... Может, и вправду не нужно звонить? — жалостливо, со слезами на глазах попросила рыжая, глядя на мужчину умоляющим взглядом. — Мы дома сами поговорим, честно...

— Татьяна, вы тоже хотите получить выговор за возражения администрации? — строго осадил её директор.

Девушка поняла, что спорить бесполезно. Она сглотнула вязкую слюну и тихо, с трудом вымолвила:

— Записывайте...

Мужчина демонстративно взял со стола чистый листок бумаги и щелкнул шариковой ручкой, приготовившись писать. Таня, стараясь, чтобы голос не дрожал, продиктовала заветные цифры. Каждая цифра давалась ей с трудом.

— Я могу отвести его к медсестре? Ему плохо, — тихо спросила она, когда директор закончил писать.

— Конечно. Забирайте своего бойца.

— До свидания... — глухо бросила Таня.

Она аккуратно взяла понурого брата под руку, помогая ему подняться со стула. Вместе они вышли из душной директорской в прохладный коридор. Леша шел тяжело, едва передвигая ноги и тихо шипя от боли при каждом движении.

Едва они отошли на приличное расстояние от кабинета, Таня не выдержала и остановилась, заглядывая брату в лицо.

— Леш, ну че случилось-то? Скажи мне. С кем ты опять так страшно подрался? Из-за Вари опять, да?

Парень только тяжело, со свистом вздохнул через нос. Он приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но из его разбитых губ вырвался лишь глухой, болезненный стон.