Глава 6. Последний день

Утро началось с примерки свадебного платья. Портнихи суетились вокруг, закалывая ткань, подгоняя подол. Их иголки сверкали в лучах солнца, проникающих через высокие окна, а шелест ткани смешивался с тихими перешёптываниями.

— Идеально, — улыбнулась старшая портниха, отступая на шаг и любуясь результатом. — Вы будете самой красивой невестой.«Последней невестой Белуччи», — мысленно поправила я.

Платье было тяжёлым, с жёстким корсажем и многослойной юбкой. Жемчуг и серебряная нить переливались в лучах утреннего солнца, но красота эта казалась мне холодной и чужой — словно доспехи, которые должны были защитить меня от чего‑то, но лишь сковывали движения. Я смотрела на своё отражение в зеркале — бледное лицо, напряжённый взгляд, руки, которые невольно сжимались в кулаки. В глубине души я чувствовала, как внутри растёт ком тревоги, но внешне старалась оставаться спокойной.

— Может, чуть выше талию? — предложила младшая портниха, наклоняясь к подолу.— Нет, — я покачала головой. — Всё хорошо.После примерки я сбежала в сад. Воздух здесь был свежим, пахло розами и влажной землёй после утреннего дождя. Капли воды сверкали на лепестках, а дорожки блестели, отражая небо. Я села у фонтана, закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешено колотящееся сердце. Шум воды успокаивал, но мысли всё равно крутились вокруг завтрашнего дня.

Том нашёл меня через несколько минут. Он подошёл тихо, но я почувствовала его присутствие ещё до того, как он заговорил.— Готов? — спросила я, не оборачиваясь.— Да, — он сел рядом, его голос звучал уверенно, но в глазах читалась тревога. — Но... если передумаешь...

— Не передумаю, — я взяла его за руку, чувствуя тепло его ладони. — Я хочу свободы. Хочу жить так, как сама решу.— Я тоже, — он посмотрел мне в глаза. — И... спасибо, что не бросила нас.— Нас? — раздался голос. Билл стоял за спиной, небрежно прислонившись к дереву. — Конечно, не бросила. Мы же теперь семья. Новая семья.

Он бросил на скамейку три билета на поезд:— Завтра в 18:00. Отправляемся в горы. Оттуда — к месту «аварии».Я взяла билет, провела пальцем по надписи «Токио — Каруидзава». Обычный маршрут для туристов, для романтического уикенда. Никто не заподозрит, что для нас это билет в новую жизнь — или в могилу.

— Ты уверен, что всё продумано? — Том нахмурился. — Что, если кто‑то заметит?— Всё под контролем, — Билл сел напротив, закинув ногу на ногу. — Водитель «Мерседеса» — мой знакомый. Он оставит машину на повороте, где дорога идёт над обрывом. Мы заранее оставим следы в салоне — отпечатки пальцев, личные вещи. Потом отступим в лес, а он подожжёт машину дистанционно.

— А ДНК? — я сглотнула. — Патологоанатом...— Уже получил образцы. Подменит анализы. Через неделю тела будут «опознаны».Том провёл рукой по лицу:— Звучит слишком гладко. Всегда есть что‑то, что идёт не по плану.— Поэтому у нас есть запасной вариант, — Билл достал из кармана флешку. — Здесь все контакты, пароли, адреса в Шанхае. Если что‑то сорвётся, мы сразу едем в порт, берём билет на первое судно.Я посмотрела на Тома:

— Ты всё ещё можешь отказаться. Это не твоя борьба.— Моя, — он сжал мою руку, и в его взгляде было столько решимости, что у меня защемило сердце. — Я не оставлю тебя одну. И его тоже, — он кивнул на Билла.Билл усмехнулся:

— Трогательно. Но давайте без сантиментов. Нам нужно продержаться ещё сутки.Мы замолчали, слушая, как журчит вода в фонтане. Где‑то вдалеке слышались голоса слуг, смех отца, отдающие распоряжения. Птицы перекликались в кронах деревьев, а лёгкий ветерок шевелил листья.— Сегодня вечером приём, — сказала я. — Отец хочет представить меня как официальную невесту.

— Отлично, — Билл встал, отряхивая брюки. — Будем играть роль до конца. Улыбаться, позировать для фото, обмениваться любезностями. Чем убедительнее мы сыграем, тем меньше подозрений.

— И ещё, — Том достал из кармана небольшой пакет. — Я кое‑что подготовил. Три комплекта одежды для бегства: удобные ботинки, тёплые куртки, рюкзаки с минимальным набором. Спрячу их в машине заранее.— Умница, — Билл хлопнул его по плечу. — Значит, завтра в 17:30 встречаемся у чёрного входа. Без опозданий. И без лишних вещей — только самое необходимое.Я встала, посмотрела на них обоих — на Тома, серьёзного и решительного, на Билла, с его вечной насмешливой улыбкой, скрывающей тревогу.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что вы есть. За то, что верите в этот план.— Верить будем после того, как окажемся в Шанхае, — Билл подмигнул. — А пока — улыбаемся и машем.Мы разошлись по своим комнатам, чтобы подготовиться к последнему представлению. Я сняла свадебное платье, аккуратно повесила его в шкаф. Завтра оно станет частью спектакля — последнего спектакля Айюн Белуччи.

Перед ужином я подошла к окну. В саду слуги развешивали гирлянды, украшали дорожки цветами. Всё выглядело так празднично, так безупречно... И так фальшиво. Яркие ленты трепетали на ветру, а букеты роз казались слишком идеальными, словно декорации к какому‑то спектаклю.

Внизу уже звучала музыка. Я надела платье снова, поправила причёску. Взглянула на кольцо с сапфиром — камень мерцал холодным светом.

«Верность», — шептали символы. Но моя верность принадлежала не семье Белуччи и не будущему браку. Она принадлежала свободе — и тем, кто был готов бороться за неё рядом со мной.

Глубоко вздохнув, я расправила плечи и направилась вниз. Пора было спускаться. Пора было сыграть свою роль безупречно — в последний раз перед тем, как сорвать маску и стать собой.

Вечер прошёл как в тумане. Я улыбалась гостям, кивала в ответ на поздравления, позировала для фотографий. Отец стоял рядом, гордо положив руку мне на плечо. Я чувствовала его взгляд — внимательный, оценивающий, словно он пытался прочесть мои мысли.

В какой‑то момент я поймала взгляд Билла — он стоял у стены, делая вид, что увлечён беседой с одним из гостей. Его глаза на мгновение встретились с моими, и он едва заметно кивнул. Это был знак: «Всё идёт по плану».

Позже, когда гости начали расходиться, я увидела Тома. Он стоял у окна, глядя в темноту сада. Я подошла к нему.

— Всё готово, — тихо сказал он. — Вещи в машине. Водитель ждёт сигнала.— Хорошо, — я сжала его руку. — Завтра.— Держись, принцесса, — добавил он машинально, сам того не замечая.Я улыбнулась. В этом обращении вдруг прозвучало столько тепла и поддержки, что на мгновение мне стало легче.

— Завтра, — повторила я. — Мы начнём новую жизнь. Или погибнем, пытаясь её обрести.Мы стояли молча, слушая затихающие звуки приёма. Где‑то вдали слышался шум моря — оно манило нас, обещало свободу.Завтра всё изменится. Завтра мы начнём новую жизнь. Или погибнем, пытаясь её обрести.