Глава 4. Игра на публику

Следующие месяцы мы с Томом играли роль влюблённой пары. Посещали светские мероприятия, позировали для газет, обменивались дорогими подарками.

Каждое появление на публике было тщательно продумано: я — в изысканных платьях пастельных тонов, Том — в безупречных костюмах тёмных оттенков. Мы улыбались, переглядывались, касались друг друга — всё это фиксировали десятки камер.

Билл, хоть и не был официально частью сделки, постоянно находился рядом — то отпускал колкие комментарии, то неожиданно появлялся на фотографиях в газетах рядом с нами, создавая иллюзию дружной компании. Он умел оказаться в кадре в самый нужный момент: то подливал мне шампанского, то шутил с Томом, то делал вид, что отчитывает нас за слишком долгие взгляды друг на друга.

— Ты отлично играешь, принцесса, — шепнул Том мне на приёме у посла. Мы стояли у окна, делая вид, что любуемся видом на залив, мерцающий огнями вечернего города.— Практика с детства, — улыбнулась я. — Отец учил, как улыбаться, не показывая зубы.Он тихо рассмеялся:— Мой отец учил, как держать нож так, чтобы никто не заметил.Билл, стоявший неподалёку, подмигнул нам и громко заявил:— Брат, ты слишком серьёзен! Айюн, позвольте пригласить вас на танец — пока Том не успел превратить этот вечер в заседание совета директоров!

Все вокруг засмеялись, включая наших отцов. Габриель Каулитц слегка улыбнулся, Дон Белуччи одобрительно кивнул. План работал: мы выглядели счастливой молодой семьёй, перспективным союзом двух могущественных кланов.

Один из вечеров запомнился особенно. Мы оказались в саду особняка Каулитцев — там, где цвела сакура, моё любимое дерево. В детстве я часто представляла, что эти нежные лепестки — волшебные искры, способные исполнить любое желание. Сейчас же они просто кружились в воздухе, создавая вокруг нас розовый вихрь.

Том подошёл бесшумно — я даже не услышала его шагов на мягкой траве. Он остановился рядом, глядя, как я протягиваю руку, пытаясь поймать падающий лепесток.— Красиво, — тихо произнёс он. — Никогда не видел, чтобы кто‑то так любовался цветами.— Сакура — моё любимое дерево, — ответила я, не оборачиваясь. — Оно напоминает мне, что даже самое хрупкое может быть сильным. Как мы.

Том помолчал, потом осторожно коснулся моей руки:— Знаешь, иногда я забываю, что это всего лишь игра, принцесса.Я повернулась к нему. В свете бумажных фонариков его глаза казались почти чёрными, но в них читалось что‑то новое — искреннее, настоящее.— И что тогда? — спросила я почти шёпотом.Вместо ответа он сделал шаг ближе и нежно поцеловал меня. Это не было частью плана, не было игрой на публику — только мы, лепестки сакуры и тишина, нарушаемая лишь далёкой музыкой.

Я ответила на поцелуй, чувствуя, как тает последняя грань между маской и реальностью. Где‑то рядом засмеялся Билл, но мы не обратили на него внимания. В этот момент мир сузился до нас двоих.— Нам пора возвращаться, принцесса, — наконец сказал Том, неохотно отстраняясь. — Иначе начнут задавать вопросы.— Да, — я поправила волосы, пытаясь прийти в себя. — Но... спасибо за этот момент.Он улыбнулся — по‑настоящему, без притворства:— Это только начало.

Вечером того же дня мне позвонил отец:— Свадьба через три месяца. Место — вилла в Каруидзаве. Подготовь список гостей.Я посмотрела на Тома, который стоял у окна и курил. Он обернулся, прочитал ответ в моих глазах.

— Три месяца, — сказала я в трубку. — Поняла.Когда отец отключился, Том подошёл ко мне:— Значит, план Б.— Точнее, план В, — поправила я. — План Б с судном отпал. Остаётся инсценировка аварии.Билл, сидевший на диване с ноутбуком, поднял голову:— Уже начал готовить почву. Нашёл пару тел в морге — неопознанные, погибшие в пожаре на складе. ДНК‑тест проведём через знакомого патологоанатома.— А документы? — спросила я.— Будут готовы через две недели, — Билл показал экран ноутбука. — Паспорта, водительские права, банковские карты — всё на новые имена. Для тебя, Айюн, я выбрал имя Юмико Сато. Звучит достаточно обычно, чтобы не привлекать внимания.Том нахмурился:

— Слишком много деталей. Любая ошибка — и мы погибли.— Лучше погибнуть, пытаясь вырваться, чем прожить жизнь по чужой указке, — твёрдо сказала я.Том посмотрел на меня, потом на брата. В его глазах мелькнуло что‑то новое — уважение, возможно.

— Хорошо. Начинаем подготовку. Но каждый шаг — только после согласования втроём.Билл хлопнул в ладоши:— Отлично! Тогда завтра обсудим первые шаги. Нужно продумать маршрут «аварии», найти надёжного человека для подмены ДНК‑тестов и проработать легенду исчезновения. И, разумеется, поддерживать видимость подготовки к свадьбе — чтобы никто ничего не заподозрил.

— Кстати, — Билл хитро прищурился, — для правдоподобности завтра сходим в ювелирный. Выберем обручальное кольцо — пусть пресса сделает пару фото. Иначе нас быстро спалят: помолвленная пара без кольца — это подозрительно.Том задумчиво кивнул:— Логично. Но нужно выбрать место, где нас точно заметят.— О, у меня есть пара идей, — Билл подмигнул. — Знаю один салон с очень разговорчивым консультантом и панорамными окнами на оживлённую улицу. Там нас сфотографируют с дюжину раз, не успеем и глазом моргнуть.Мы обменялись взглядами. В этот миг я поняла: несмотря на всю опасность, несмотря на риск, я впервые в жизни чувствовала себя по‑настоящему живой. И впервые — не одна.