Ритм на два часовых пояса

Минхо сидел в танцевальной студии, привалившись спиной к зеркалу. Пот застилал глаза, а мышцы гудели от усталости, но он не спешил уходить. Домой идти не хотелось — там тишина всё еще казалась слишком громкой, несмотря на включенный для фона телевизор.

Он достал телефон и привычно открыл виджет мирового времени. В Лос-Анджелесе было восемь утра.

Экран ожил почти мгновенно. Видеовызов.

На дисплее появилось заспанное, взлохмаченное лицо Джисона. Он щурился от яркого калифорнийского солнца, заливающего его гостиничный номер, и пытался попасть губами в трубочку от стакана с айс-американо.

— Хён... — прохрипел Джисон. Голос у него был сонный и бесконечно родной. — Ты почему еще не спишь? У тебя же два часа ночи. Опять перетренировался?

Минхо невольно улыбнулся. Эта улыбка теперь предназначалась только пикселям на экране, но была самой искренней за весь день.

— Кто-то же должен держать себя в форме, пока ты там налегаешь на бургеры, — съязвил Минхо, но взгляд его оставался мягким. — Как запись? Чан-хён сказал, что ты вчера засиделся в студии до поздна.

Джисон вздохнул и перевернул камеру, показывая вид из окна: пальмы, бесконечные дороги и ослепительно синее небо.

— Всё круто, хён. Правда. Треки получаются какими-то... другими. Более взрослыми, что ли? Но мне так не хватает твоего «хватит ныть, иди работай». Ребята здесь слишком вежливые, — он снова повернул камеру к себе и вдруг замер, внимательно вглядываясь в лицо Минхо через океан. — Ты похудел. Опять забываешь обедать?

— Суни и Дуни следят за мной, — отшутился Минхо, хотя сердце предательски кольнуло. — Вчера они уронили твою любимую вазу, ту самую, с сухоцветами. Видимо, тоже по тебе скучают. Или просто мстят за то, что ты не присылаешь им фото американских кошек.

Джисон тихо засмеялся, и этот звук через динамик телефона был для Минхо лучшим АСМР в мире.

— Еще пять месяцев, хён. Мы уже продержались один.

— Сто сорок девять дней, — моментально поправил Минхо. — Но кто считает, верно?

Они замолчали. Это была одна из тех пауз, которые случаются у людей, знающих друг друга слишком хорошо. Им не нужно было заполнять эфир словами. Джисон пил свой кофе, глядя куда-то в сторону, а Минхо просто смотрел на него, запоминая каждую новую черточку, каждое изменение в выражении глаз.

Они привыкли к этой суррогатной близости. К тому, что любовь теперь — это стабильный Wi-Fi и вовремя отправленное «доброе утро». Но в глубине души каждый из них знал: этот месяц не закалил их, он просто научил их мастерски притворяться, что всё в порядке.

— Иди спать, Минхо-я, — нежно сказал Джисон. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты мне приснился.

— Постарайся не проспать встречу с продюсером, белка, — ответил Минхо, дожидаясь, пока Джисон первым нажмет на «отбой».

Когда экран погас, отразив лишь усталое лицо Минхо в темном зале, он наконец позволил себе закрыть глаза. Первый месяц прошел. Осталось всего лишь... вечность.