В кольце твоих рук

Когда завтрак был окончательно готов, Джисон уже собирался разложить яичницу по тарелкам, но у Минхо были совсем другие планы. Как только Джисон выключил плиту, старший, не разжимая рук, потянул его на себя, заставляя попятиться к обеденному столу.

Минхо сел на стул и одним уверенным движением усадил Джисона к себе на колени, лицом к столу, но спиной к своей груди. Его руки тут же сомкнулись на талии Хана в крепкий «замок», а подбородок привычно устроился на плече.

— Эй, хён, так неудобно есть! — со смехом запротестовал Джисон, пытаясь немного пошевелиться, но Минхо только плотнее прижал его к себе, словно проверяя, не превратился ли младший снова в видение.

— Мне — в самый раз, — пробормотал Минхо, закрыв глаза и вдыхая запах домашней еды и волос Джисона. — Я не отпущу тебя. Даже не надейся.

Джисон вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Перед ним на столе стояла одна тарелка на двоих. Он взял вилку, подцепил кусочек омлета и уже поднес его к своему рту, как почувствовал на своей шее многозначительное и очень тяжелое молчание Минхо.

Джисон обернулся, насколько позволяла поза. Минхо смотрел на него своим фирменным взглядом — смесью кошачьей хитрости и немого требования. Он даже не шевельнул пальцем, чтобы взять вторую вилку. Его руки по-прежнему были заняты самым важным делом — удержанием Джисона в радиусе миллиметра от себя.

— Ты серьезно? — Джисон выгнул бровь. — Ты хочешь, чтобы я тебя кормил?— У меня заняты руки, Хани, — невозмутимо ответил Минхо, чуть крепче сжав пальцы на его талии. — Ты же видишь, я очень занят.

Джисон покачал головой, но на губах играла нежная улыбка. Он послушно развернул руку с вилкой и поднес еду к губам Минхо. Тот с победным видом принял угощение, медленно пережевывая и не сводя глаз с лица Джисона.

Так они и завтракали: одна вилка на двоих, тихий шепот и бесконечные касания. Джисон подносил кусочек себе, а следующий — Минхо. И каждый раз, когда Минхо съедал порцию, он оставлял быстрый, благодарный поцелуй на плече Джисона или на его щеке, когда тот поворачивался.

— Знаешь, — прожевав, тихо сказал Джисон, — если мы так будем завтракать каждый день, я точно никуда не уеду. Ты меня просто приручишь.— В этом и план, — честно признался Минхо, пряча улыбку в изгибе его шеи. — Приручить, запереть и больше никогда не отпускать в это холодное «никуда» на целую неделю.