Тёплый пепел после шторма

Они дошли до квартиры Минхо в почти полном молчании, только пальцы были переплетены так крепко, что костяшки побелели. Как только за ними захлопнулась дверь, Минхо даже не включил свет. Он просто привалился спиной к косяку и медленно сполз на пол, закрывая лицо руками.

Весь тот холод и контроль, который он держал неделю, окончательно рухнул. Джисон тут же опустился рядом на колени, притягивая его к себе.

— Хён, ну всё, всё... я здесь, — шептал он, гладя Минхо по взъерошенным волосам.

Минхо уткнулся ему в плечо, и его плечи затряслись от рыданий. Это были не те скупые слезы, что в кафе, а настоящий срыв — громкий, отчаянный, накопленный за семь суток бессонницы и тишины.

— Я думал, это конец, Хани... — сквозь всхлипы выдавил Минхо, вцепляясь в толстовку Джисона, как утопающий. — Я заходил в пустую квартиру и ненавидел каждый угол, потому что везде был твой запах. Я думал, что разрушил всё своими руками.

Джисон чувствовал, как его собственное плечо намокает от слез, и сердце разрывалось от нежности. Он осторожно взял лицо Минхо в свои ладони, заставляя его поднять взгляд.

— Посмотри на меня. Я никуда не ухожу. Слышишь? Мы всё исправим.