Ломая лед

Минхо стоял у стойки, ожидая свой заказ. Его спина была прямой, как натянутая струна, но пальцы, нервно постукивающие по столешнице, выдавали его состояние. Он выглядел так, будто не спал все эти семь дней.

Джисон медленно поднялся. Каждое движение давалось ему с трудом, ноги казались свинцовыми. В кафе было шумно, играла какая-то легкая джазовая мелодия, но для Джисона мир схлопнулся до одной точки — до черной куртки Минхо в паре шагов от него.

Он подошел со спины. Остановился на секунду, борясь с желанием убежать, а затем просто сделал шаг вперед и мягко уткнулся лбом в лопатки Минхо.

Минхо замер. Он не обернулся, не вскрикнул, но Джисон почувствовал, как всё его тело напряглось, словно от удара током.

— Хён, — прошептал Джисон в ткань куртки. Его голос дрожал и срывался. — Пожалуйста. Не молчи больше. Это... это было невыносимо.

Минхо всё еще не двигался. Джисон зажмурился, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Я идиот. Я наговорил лишнего, потому что испугался. Испугался, что стажировка — это мой единственный шанс, но за эту неделю я понял... Понял, что без тебя мне не нужна никакая карьера. Я никуда не поеду, если это значит, что я потеряю тебя. Прости меня. Пожалуйста, просто посмотри на меня.

Прошло пять секунд. Десять. Тишина между ними звенела, перекрывая гул кофейни. Минхо продолжал смотреть в одну точку перед собой, и эта неподвижность была страшнее любого крика. Джисону показалось, что он коснулся не человека, а ледяной статуи.

Он медленно, почти безжизненно, отстранился. Руки упали вдоль тела, как подрезанные крылья.

— Я понял, — едва слышно выдохнул Джисон. — Прости, что... что заставил тебя это слушать.

Он развернулся и побрел к выходу, не видя ничего перед собой. Мир стал серым пятном. Джисон уже толкнул тяжелую стеклянную дверь, и в лицо ударил сырой вечерний ветер, когда за спиной раздался грохот — это стакан с кофе, который Минхо так и не забрал, опрокинулся на пол.

— Стой! — Голос Минхо сорвался на крик, перекрывая шум улицы. — Стой, придурок! Куда ты?!

Джисон замер на тротуаре, не в силах обернуться. Через секунду его плечи обхватили сильные, дрожащие руки. Минхо буквально врезался в его спину, намертво смыкая замок из пальцев на груди Джисона, удерживая его так крепко, словно тот пытался спрыгнуть с обрыва.

— Ты хоть понимаешь, что я чуть не перестал дышать, пока ты это говорил?! — прошипел Минхо прямо в ухо Джисону, и его дыхание было рваным и горячим. — Я не молчал, Хан... я просто не мог пошевелиться. У меня сердце чуть не остановилось от твоих слов, а ты просто взял и ушел?!

Минхо развернул его к себе, не выпуская из железной хватки. В тусклом свете фонарей было видно, как по его щекам бегут слезы, которые он даже не пытался скрыть.

— Семь дней ада, Джисон. Семь дней я ненавидел себя за то, что отпустил тебя в тот вечер. И ты думал, я позволю тебе уйти сейчас? После того, как ты сказал, что остаешься?

Он притянул Джисона к себе, зарываясь лицом в его шею и наконец-то давая волю рыданиям, которые сдерживал всю неделю.— Никогда больше не смей уходить, пока я не посмотрю тебе в глаза. Слышишь? Никогда.