Граница из подушек

— Мы решили, что ехать обратно в поместье в такой туман — плохая затея, — безапелляционно заявил господин Ли, устраиваясь в кресле. — Мы с матерью займем гостевую спальню, а вы, дети, идите к себе. Не будем вам мешать.

Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Гостевая спальня в квартире Минхо была крошечной, но зато его собственная кровать была... королевского размера. И она была одна.

— Хён, — прошептал Джисон, когда они наконец закрылись в спальне Минхо. — Я не буду спать на полу. У меня спина от этих твоих библиотечных стульев и так в узел завязана.

— Тише ты! — Минхо прижал палец к его губам, прислушиваясь к шагам за дверью. — Родители могут услышать. И никто не будет спать на полу. Кровать большая, места хватит. Просто... не пересекай середину.

Они переоделись в полной тишине. Джисону досталась огромная футболка Минхо, которая сползала с одного плеча, а сам хозяин квартиры облачился в строгую шелковую пижаму, застегнутую на все пуговицы.

Минхо соорудил в центре кровати настоящую баррикаду из декоративных подушек.— Это граница. Пересечешь её — и я вышвырну тебя в окно. Понял?

— Да понял я, — буркнул Джисон, забираясь под одеяло. Оно пахло Минхо — лавандой и чем-то терпким, книжным. Это было странно и слишком интимно.

Свет погас. В темноте все звуки стали громче: тиканье часов, шум дождя за окном и размеренное дыхание Минхо в десяти сантиметрах.

— Хён? — тихо позвал Джисон через пять минут.— Чего тебе?— А если твоя мама завтра утром решит принести нам завтрак в постель? Ну, как в фильмах?— Моя мама не приносит завтраки, она приносит только счета и замечания по поводу моей карьеры. Спи.

Прошло еще полчаса. Джисон ворочался, никак не находя места. Ему было холодно, а одеяло, кажется, почти полностью перетянул на себя Минхо.

— Перестань возиться, — раздался в темноте низкий голос Минхо. В нем уже не было той привычной язвительности.— Мне холодно.— Это потому что ты забрал себе подушки вместо одеяла.

Послышался шорох. Джисон почувствовал, как «баррикада» из подушек была безжалостно разрушена, и теплая ткань одеяла накрыла его плечи. А потом... потом Минхо придвинулся ближе.

— Ты что делаешь? — выдохнул Джисон, замерев.— У тебя зубы стучат, ты мешаешь мне спать. Повернись спиной. Будем греться методом теплообмена. И если ты кому-нибудь об этом расскажешь, Чанбин станетединственным наследником твоего музыкального архива, потому что тебя найдут в лесу.

Джисон послушно повернулся. Минхо осторожно прижался к его спине, не обнимая, но создавая кокон тепла. Это не было похоже на «врагов». Это было похоже на... защиту.

— Хён, — снова прошептал Джисон, когда его глаза уже начали слипаться. — А ты правда считаешь, что я твой грех?

Минхо долго молчал. Джисон уже подумал, что тот уснул, но в тишине прозвучало едва слышное:— Нет. Мой грех — это то, что я согласился на эту аферу, зная, что ты мне на самом деле не так уж и противен.

Джисон хотел переспросить, но сон накрыл его раньше, чем он успел осознать смысл этих слов.