Линия фронта проходит через гостиную

Поездка к родителям Минхо напоминала путь на эшафот. Джисон всю дорогу молча смотрел в окно, нервно теребя кольцо на пальце — дешевую серебряную безделушку, которую Минхо купил в переходе десять минут назад со словами: «Надень, а то мать сразу поймет, что ты просто парень с улицы».

— Правило номер один, — Минхо не отрывал взгляда от дороги, его пальцы на руле были побелевшими от напряжения. — Никакой лишней болтовни. Мой отец — человек дела, он ненавидит пустословие. Если начнешь нести чушь про свои рэп-баттлы или ночные посиделки с Чанбином, я тебя придушу.

— Очень гостеприимно, — фыркнул Джисон. — А если они спросят, почему такой «идеальный» ты выбрал такого «недоразумения» как я?

— Скажу, что ты — мой личный грех. Или что у тебя хороший вкус на парней. Просто жди моего сигнала. Если я сжимаю твою ладонь — это значит, ты зашел слишком далеко. Заткнись и улыбайся. Это наше кодовое «безопасное слово», понял?

— Понял, командир, — закатил глаза Джисон.

Особняк семьи Ли встретил их тяжелыми дубовыми дверями и запахом старых денег. За столом всё было безупречно: фарфор, серебро и три пары оценивающих глаз. Помимо родителей, там сидел Чанбин — сын давних бизнес-партнеров семьи Ли и по совместительству единственный человек, который знал, что Джисон и Минхо еще неделю назад обзывали друг друга последними словами в коридоре вуза.

Чанбин едва не подавился аперитивом, когда увидел эту «парочку».

— Значит, Джисон, — отец Минхо отложил нож, звук металла о тарелку прозвучал как выстрел. — Минхо говорит, вы вместе уже полгода. Странно, что мы не слышали о вас раньше.

— Мы хотели убедиться, что всё серьезно, господин Ли, — Джисон старался, чтобы голос не дрожал. — Знаете, в наше время отношения такие... хрупкие. Но Минхо-хён такой надежный. Как скала. Только иногда вредный, как...

Минхо резко, почти до хруста, сжал руку Джисона под столом. Его лицо при этом оставалось

— ...как истинный перфекционист, — закончил Джисон, выдавив из себя улыбку.

— Это очень мило, — подала голос мать Минхо, внимательно глядя на их сплетенные руки. — Нам сказали, вы уже живете вместе в квартире Минхо. Как вам удается совмещать быт? Минхо ведь такой помешанный на чистоте.

Джисон почувствовал, как ладонь Минхо стала еще холоднее. Это был капкан. Они не договаривались врать про сожительство — Минхо придумал это на ходу по телефону.

— О, это легко, — влез Чанбин, решив либо спасти друга, либо окончательно всё испортить. — Я заходил к ним на прошлой неделе. Там такая... идиллия. Джисон даже научился не разбрасывать носки. Почти

— Ты заходил? — Минхо поднял бровь, глядя на Чанбина взглядом, обещающим медленную смерть.

— Да, — подтвердил Чанбин, азартно блеснув глазами. — И кстати, госпожа Ли, они так смотрят друг на друга, что мне даже стало неловко. Минхо, покажи родителям, как ты нежно называешь Джисона дома. Ты же говорил мне, что он твой... как там было? «Маленький бельчонок»?

Минхо сжал руку Джисона так сильно, что тот едва не вскрикнул. Это был сигнал. Но сейчас он значил не «молчи», а «убей его или меня».

— Бельчонок? — переспросил отец, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на интерес.

Минхо медленно повернул голову к Джисону. В его глазах полыхала ярость, смешанная с безысходностью. Он медленно потянулся и, вместо того чтобы задушить Хана, заправил ему выбившуюся прядь волос за ухо. Его пальцы едва коснулись кожи, но Джисона пробило током.

— Да, — прошептал Минхо, глядя Джисону прямо в глаза так глубоко, что на секунду обоим показалось, будто это не игра. — Мой самый неугомонный бельчонок.

Джисон забыл, как дышать. План «просто посидеть два часа» официально провалился. Теперь им придется идти до конца.