глава 23

Мир на двоих

Несколько дней подряд в общежитии царила непривычная тишина. Бакуго и Тодороки перестали срываться друг на друга при каждом упоминании имени Мидории.В какой-то момент они даже сидели рядом в тренировочном зале, молча, без ссор.

— Чёрт, — пробормотал Бакуго, швырнув полотенце на пол. — Надоело всё это.— Согласен, — неожиданно ответил Тодороки. — Мы тратим силы не на то.

Молчание затянулось, но в нём было что-то новое — понимание. Они оба знали: каждый любит Изуку, и каждый не собирается отступать. Но бесконечная война лишь ранила того, кого они старались защитить.

Тень Минато

Тем временем Минато не сдавался.Он подошёл к Изуку после занятий, когда тот устало складывал тетради в сумку.— Изуку, — голос Минато звучал мягко, но с нажимом. — Ты ведь понимаешь, что всё это неправильно? Герой должен быть примером. Ты обязан выбрать девушку.

Изуку вздрогнул, его глаза расширились.— М-минато… пожалуйста… перестань. Это моя жизнь.

Но Минато не отступил. Он заговорил о традициях, о «правильном пути». Его слова были словно иглы, застревавшие в голове Изуку.

Поддержка друзей

Когда Изуку, подавленный, сел один на лавочку у входа, рядом появились Каминари и Киришима.— Эй, Деку, — Каминари присел рядом, на этот раз без шуток. — Ты не должен слушать эту чушь.Кириши́ма кивнул, положив ладонь ему на плечо:— Герой — это не тот, кто следует правилам, а тот, кто идёт вперёд, несмотря ни на что. Ты уже доказал, что достоин.

Изуку поднял глаза. В их взгляде не было осуждения, только честность и поддержка.

Смирение

Позже вечером, на крыше, Бакуго и Тодороки стояли рядом с Изуку.— Слушай, Деку, — начал Бакуго, — я не собираюсь больше устраивать сцен. Хочешь быть рядом со половинчатым? Будь.— А я не стану мешать тебе, — спокойно добавил Тодороки. — Главное, чтобы ты был счастлив.

Изуку почувствовал, как с его плеч свалилась огромная тяжесть. Их соперничество не исчезло, но обрело новое направление: не разрушать, а поддерживать.

Но тень осталась

И только Минато продолжал следить издалека. Его взгляд был полон решимости.— Он не понимает, — прошептал он самому себе. — Я не позволю ему ошибиться.