35

Чеён

  – Алло.  – Чеён, привет. Я отстраняю телефон от уха, чтобы ещё раз убедиться, что мне это не снится – на связи действительно Тэхен. И он звонит мне на личный номер и зовёт меня по имени.  – Да, Тэхен, привет. – Отвечаю я, зажав смартфон между плечом и ухом. Мои пальцы продолжают набирать текст на клавиатуре ноутбука.  – Ты можешь говорить? – Уточняет он. Его голос звучит глухо и неуверенно.   – Да, разумеется. Я в офисе. – Прекращаю печатать и снова беру в руку аппарат. – Ты по поводу интервью?   – Э… да… Я не удерживаюсь от улыбки. Сейчас он начнёт просить меня подкорректировать высказывания – свои или Юны, а я примусь объяснять ему правило «Вылетит, не поймаешь» – главное правило журналистики. Обычно это выглядит так: я перед беседой информирую собеседника о том, что веду запись (диктофон, видео, берестяная грамота). Это значит, что я обязуюсь внимательно выслушать и не переврать в своём материале ни одного его слова. Обязуюсь не вырывать из контекста, не переставлять местами вопросы и передать услышанное точно. Интервьюируемый должен это понимать, как вынужденность сначала думать, а потом говорить , а не наоборот. Потому, что нет ни единого шанса на то, что можно будет вернуть сказанное – «слово не воробей», ну, и так далее.   – Я как раз занимаюсь твоим материалом. – Говорю я, откидываясь в кресле. – Ты хочешь ознакомиться с ним до публикации, да?  – Вообще-то, да… э…   – Тэхен , – я вытягиваю ноги и любуюсь острыми носами своих туфель, – ты же понимаешь, что я не могу устроить тебе «утверждение текста»? Максимум, что я могу – это поправить мелкие ошибки в построении предложений, а всё остальное – на откуп редактора, таковы правила.   – Да но…  – И мы вели видеозапись.   – Я не…   – И статью утверждает Джихе, а ты прочтёшь её в свежем номере. – Теперь я любуюсь своим маникюром. – Единственное, что я могу для тебя сделать, это прислать материал для ознакомления. Прочтёшь его, посмотришь, как будет выглядеть готовый вариант, подготовишься морально. Но… ты ведь присутствовал на беседе, так? Знаешь, что примерно выйдет в итоге.   – Чеён. – Голос Кима звучит серьёзно, даже почти траурно.   – Да?  – Я звоню не по поводу интервью.   – Правда? – Я выпрямляюсь, прочищаю горло.  – А… зачем тогда?  – Я хочу встретиться.   – С кем? Со мной? – Рискуя показаться тупой, уточняю я.  – Да. Вот это поворот.   – И с какой целью?   – Нам нужно поговорить. А вот это мне уже не нравится. Нехорошим предчувствием, как бетонной плитой, мне сдавливает грудь, становится тяжело дышать.   – Хорошо, заезжай в офис… – Я пожимаю плечами, оглядывая коллег, занятых каждый своей работой.   – Наедине. – Добавляет Тэхен.  – А это ещё зачем? – Восклицаю я излишне громко. И на меня уставляются не меньше десятка пар глаз. Чёрт! Я ставлю локти на стол и опускаю голову, пытаясь закрыться от них:   – Зачем тебе разговаривать со мной наедине?   – Ты поужинаешь со мной? – Отвечает вопросом на вопрос Тэхен.   – Я? С тобой?! – Шепчу я. – Ты что, с ума сошёл, Ким… Ким… – Мне приходится отвернуться к стене. – Никуда я с тобой не пойду!   – Брось это, Чеён. – Теперь его голос звучит мягко. – Нам не из-за чего воевать. Я просто хочу посидеть с тобой в приятном месте, поговорить по душам, вкусно поесть, узнать, как твои дела.   – Мои дела ? – Кричу я шёпотом, закрыв ладонью динамик от посторонних. – Какая тебе разница, как мои дела? Мне вот, например, насрать, как твои дела, и тебе тоже должно быть всё равно. Мы разошлись. Всё! Точнее, не так – это ты бросил меня!   – Да, и мне очень жаль. Поверь.   – Ну, уж нет! Нас с тобой ничего больше не связывает, Ким… Нас ничего не связывает! Что тебе от меня нужно?   – А вот тут ты ошибаешься, Чеён. – В трубке шуршит от его тяжёлого дыхания. – Нас связывает наш будущий ребёнок, дорогая, и об этом мы должны поговорить. «Что?!» Какая я ему «дорогая»?! Пусть зовёт так свою Юну! Мне дурно. Мне нужно на свежий воздух.   – Что?! – Я вскакиваю, сбиваю на ходу корзину для бумаг и выбегаю в коридор. Мне плевать, что коллеги будут шептаться обо мне за спиной, плевать, что они подумают, я просто лечу по коридорам в другой конец здания, чтобы там никто не помешал мне орать на этого придурка Тэхена. – Что ты сказал?! Наш  ребёнок? Наш?!   – Так я и сказал.   – Да ты не имеешь к нему никакого отношения! И об этом нечего разговаривать. Он вообще не твой! Ты ему никто! Во всех смыслах никто!   – Я понимаю, что был не прав. – Слышится голос Тэхена.  Он спокоен и решителен, и это выводит меня из себя ещё сильнее. Я чувствую, как леденеет в желудке, как ноги перестают слушаться, и как нарастает гул в ушах. Я наваливаюсь на стену и заставляю себя дышать.   «Дыши, Чеён, дыши. Вдох, выдох! Вдох, выдох! Это тебя не сломит!»   – Но я обещаю всё исправить. – Добавляет Ким. – Давай встретимся и всё решим.   – Что решим? Ты что, обкурился? – Стону я. – Нам нечего с тобой решать, Тэхен.   – Я знаю, что ты очень сердишься на меня. Но позволь…   – И больше мне не звони! – Выпалив это, я сбрасываю звонок и закрываю глаза. Моя грудь продолжает ходить ходуном от частого дыхания. «Дыши, просто дыши»…

Чонгук: «Жду тебя на улице» Я: «Скоро буду!» Чонгук: «Встретимся у выхода» Меня охватывает необыкновенное волнение. Мы заранее не договаривались о встрече, но как же приятно, что он приехал! Значит, скучал! Я моментально забываю обо всех невзгодах. Бегу в уборную, поправляю причёску, макияж, затем возвращаюсь в офис и доделываю свою работу. Труднее всего усидеть на месте, гипнотизируя часы. До конца рабочего дня остаётся всего пять минут, и это время превращается для меня в настоящую пытку. Мы с Чонгуком не виделись чуть больше суток, но, кажется, прошла вечность. Мне не терпится увидеть его и обнять!   – Куда намылилась? – Спрашивает Дженни, подходя к моему столу. Её не парит, что рабочий день официально ещё не окончен. Она выключила компьютер ещё десять минут назад и уже разгуливает по офису в плаще.   – Не волнуйся, не на встречу с Тэхеном. – Отвечаю я, выключая ноутбук.   – Вот и правильно. – Кивает подруга. – Не стоит идти у него на поводу. Ты на этого хмыря надышаться не могла, в глазки ему заглядывала, всячески ублажала, а перед этой Юной ему самому стелиться приходится. Сравнение, как говорится, не в её пользу. Вот и вспомнил, гад, что у него ребёнок будет! Козлина недоделанная!  – Тс-с, – прошу я. – Можно не орать о ребёнке на весь офис?   – Слу-у-ушай. – Тянет Дженни, перехватывая мой взгляд в карманное зеркальце. – А чего это ты так волнуешься? Не на свидание ли с доктором Красавчиком собралась? Я прячу зеркальце в сумочку.   – Собралась.  – Ух, ты! – Она трясёт рукой, будто обожглась.  – Надеюсь, ты надела свои новые, счастливые трусы?   – Дженни! – Испепеляю её взглядом. Если весь офис и не услышал о счастливых трусах, то Мандук уж точно: он даже повернулся к нам левым ухом – оно у него сильнее оттопырено и используется как локатор по сбору шпионских данных.  – Срочно бросай всё и беги к доктору! – Приказывает подруга.  – Ещё две минуты до конца. – Отказываюсь я. Если Барракуда застанет меня удирающей до официального окончания смены, то затянет к себе в кабинет и будет там отчитывать до полуночи. И зачем, скажите, мне это «удовольствие»?   – Как бы док не отморозил там себе всё самое важное, пока ждёт тебя. Говорят, на улице резко похолодало. – Улыбается Ким. – Ночью обещают ноль градусов.   – Да ну тебя! – Смеюсь я. А сама представляю, как Чонгук переминается с ноги на ногу у входа. Да что за глупость? Наверное, в машине сидит, ждёт, а там тепло. Блин, а ведь я тоже на своей сегодня приехала. Мне её что теперь, на парковке бросить?   – У меня есть для тебя ещё один полезный совет, Чеёна. – Добавляет Джеймс. – Целуйся со своим красавчиком, сидя. Говорят, что беременным нельзя долго смотреть вверх.  – Серьёзно? Что, шея затечёт?   – Нет, можно в обморок упасть. Точно тебе говорю.  – Я и так каждую минуту рядом с ним в обмороке. – Признаюсь я. – Не понимаю, как быстро время пролетает. Вот мы что-то говорим, вот смотрим друг на друга, смеёмся, волнуемся, а потом бах – и уже нужно расставаться.   – Так предложи ему съехаться. – Пожимает плечами Дженн. – В смысле не сейчас, а на следующем свидании! Сказав это, она ржёт.   – Ха-ха. – Я встаю и толкаю её в бок. – Как смешно! Да мы ещё даже толком не знаем друг друга. – И перехожу на шёпот. – Мало того, что я беременна от другого, так этот другой теперь неизвестно чего хочет от нас с ребёнком! Я даже не представляю, как отреагирует Чонгук, узнав о том, что объявился мой бывший! Зачем ему все эти проблемы?   – Как зачем? Из-за тебя. – Мечтательно улыбается Дженни. – Или ты боишься, что он сбежит?   – Не знаю. – Отвечаю я, собирая вещи.  – Всё ты знаешь. – Говорит она.  – Если уж твоего красавчика не отпугнуло главное обстоятельство, то вряд ли отпугнет что-то ещё!   – Тс-с, – напоминаю я. Накидываю пушистое пальтишко, беру сумочку и целую Морозову в щёку. – Всё, я побежала.   – Беги-беги! – Специально громко кричит Дженни мне в спину. – И не целуйся долго на морозе! Помни про шею!   – Вот же коза…

...

  – Привет. – Чонгук, и правда, стоит у входа.  – Привет, – смущённо отвечаю я, приближаясь к нему. На его лице робкая, но ослепительная улыбка. За секунду я проворачиваю в голове все возможные вопросы: он поцелует меня при встрече? Или я должна его поцеловать? Стоит ли вообще целоваться на людях у собственного офиса? Что делать? Но все мои сомнения напрасны. Обняв за талию, Чон решительно притягивает меня к себе и целует. Его губы прохладные, мои – горячие. Это придаёт пикантности нашему поцелую, и у меня привычно кружится голова. Если он будет вот так встречать меня с работы каждый вечер, я готова вкалывать без выходных и праздников, клянусь!   – Прогуляемся? – Чонгук берёт меня за руку.  – Конечно. Я тону в невесомости. Падаю, парю, лечу, таю. Мурашкам, захватившим мои спину и руки, становится тесно под пальто, поэтому они выбираются наружу и щекочут шею. Вот уже всё моё тело в мурашках, но мне та-а-ак хорошо, что трудно подобрать слова, чтобы выразить это состояние.  – Как ты сегодня себя чувствуешь? – Спрашивает Чон. Как? Да я иду по дорожке под руку с высоким красавцем, на которого все встречные девушки головы сворачивают! Как я могу себя чувствовать? Я счастлива и пьяна!   – Спасибо, доктор, хорошо. – Краснею я.  – А я не как врач спрашиваю. – Смеётся он. И я крепче сжимаю его руку. Мне нравится происходящее. Нравится, как он смущается, нравится его забота, нравится, как мы идём по улице и выдумываем темы для разговора, чтобы узнать друг друга лучше.   – А как кто? – Взволнованно интересуюсь я. Он не раздумывает долго:   – Как твой мужчина. О. Боже. Мой. Кажется, я перевозбуждена.   – Звучит серьёзно. – Моё лицо озаряет несмелая улыбка. – Слушай, выходит, мне повезло? Встретить мужчину твоего возраста, не обременённого отношениями. Как так получилось, что ты всё ещё одинок? Ты любил кого-то? Тебе что, никогда не хотелось семью, детей? Или… Я прикусываю язык, видя, как меркнет его лицо. Что ж я за дура-то такая, взяла и вывалила на него сразу всё? Чонгук останавливается и сглатывает, а затем долго смотрит мне в глаза. Я жду, что он ответит на мой вопрос, а вместо этого он поднимает голову вверх и тихо произносит:  – Смотри, снег. И точно! Лёгкий пушистый снежок красиво кружится в воздухе.   – Снег? Неужели, мне не мерещится? Снежинки, точно маленькие звёздочки, пляшут в сказочном, воздушном танце. Они лёгкие, но колючие: одна из них ложится мне на нос, легонько укалывает и тут же тает. Я продолжаю смотреть на небо, с которого кто-то словно вытряхнул перину: белые сверкающие пушинки падают и падают на нас уже хлопьями.   – Снег! – Смеюсь я. – Снег! Ещё очень рано для этого явления, и, конечно, едва выпав, он тут же превратится в воду под ногами, но мы можем запечатлеть в памяти этот волшебный момент. Я подставляю руки, лицо, ловлю снежинки губами и улыбаюсь. Чонгук улыбается мне в ответ. На его чёрной шевелюре собирается целая шапка из снега. Он стряхивает её пальцами и смеётся. Кажется, что всё вокруг меняется от этой красоты.  И даже мы.