Глава 5

Глава 5: Накануне сияния

Заселение в отель, куда организаторы поселили всех участников турнира, напоминало муравейник, охваченный лихорадочным возбуждением. Повсюду - стойки с костюмами, запах лака для волос и разогревающих мазей, взволнованные голоса, отбивающие дробь каблуков. Феликс чувствовал себя одновременно частью этого безумия и абсолютно отдельно от него. Его мир сузился до Хёнджина, чемодана с костюмами и номера отеля на двадцать втором этаже с видом на ночной город.

Их репетиция в предоставленном хореографическом зале вечером перед турниром была последней точкой отчета. Не было больше "завтра исправим". Было только "сейчас". Музыка гремела, их тела двигались как единый механизм - выверенный, мощный, отточенный за десять сумасшедших дней. Когда Хёнджин ловил его в сложнейшей поддержке, а Феликс, выгибаясь, замирал в воздухе, время будто останавливалось. В тишине между тактами было слышно только их прерывистое дыхание.

-Идеально, - прошептал Хёнджин, опуская его на пол, но не отпуская руку с талии. Его темные глаза вблизи казались бездонными. В них отражались потолочные софиты и широко раскрытые глаза Феликса. - Завтра мы их уничтожим.

Феликс мог только кивнуть, сердце колотилось где-то в висках. Это была не просто уверенность. Это была абсолютная, всепоглощающая вера. И она исходила от Хёнджина, словно тепло. Он отступил на шаг, нарушив магию момента, чувствуя, как по спине пробежали мурашки - не от страха, а от осознания той силы, что они породили вместе.

Ночь прошла в нервном полусне. Феликс ворочался, прокручивая в голове связки. В шесть утра он уже не мог лежать. Он вышел в основную комнату их двухместного номера и замер. Хёнджин уже был на ногах. Он стоял у огромного окна, спиной к комнате, наблюдая, как город просыпается в розовых тонах рассвета. Он был без майки, и в холодном утреннем свете рельеф его спины и плеч казался высеченным из мрамора - живое доказательство тех часов, что они провели в зале. Феликс быстро отвёл взгляд, почувствовав неловкий румянец на щеках.

-Не спится? - не оборачиваясь, спросил Хёнджин. Он, казалось, чувствовал его присутствие на уровне кожи.

-Ты же знаешь, что нет, - хрипло ответил Феликс.

-Хорошо. Значит, мы на одной волне.

Завтрак они ели молча, больше делая вид, что едят. Напряжение витало в воздухе густым туманом. Потом начались приготовления.

Процесс превращения в своих сценических персонажей был почти ритуальным. Феликс, дрожащими руками, наносил легкий, но эффектный макияж, подчеркивавший глаза и сияние кожи. Потом был костюм: белоснежные, струящиеся широкие брюки и топ, открывавший спину сложным переплетением лент. Холодный металл серёжек от Versace коснулся шеи, завершая образ - хрупкий, воздушный, но с шикарным, дорогим блеском.

Когда он вышел из ванной, Хёнджин уже был готов. И вид его на секунду выбил у Феликса дыхание. Он был воплощением контрастной мощи. Облегающий черный лонгслив, словно вторая кожа, обрисовывал каждый мускул торса и рук. Рваные черные джинсы добавляли дерзкой небрежности. Ремень со стразами и сережки Louis Vuitton бросали вызов, ловя свет. Легкий макияж лишь усилил резкость его черт, сделав взгляд еще более пронзительным и хищным. Они были ночью и днем, луной и солнцем, идеальным визуальным диссонансом, который создавал гармонию.

-Ну что, принцесса? Готовы к балу? - Хёнджин усмехнулся, протягивая ему руку. В его шутке не было насмешки, только понимание и та самая, уже привычная, поддержка.

Дорога до концертного зала прошла в том же давящем, но плодотворном молчании. Феликс смотрел в окно такси, но не видел улиц. Он чувствовал лишь тепло Хёнджина рядом, слышал тихий скрежет его ремня, когда тот двигался, и улавливал смешанный аромат своего парфюма и его одеколона. Это был запах их общего дела. Их возможной победы.

Их возможной... чего-то еще.

Когда машина остановилась у подъезда огромного, сверкающего стеклом и сталью здания, где уже толпились другие танцоры и зрители, Хёнджин вышел первым. Затем он обернулся, вновь протянул руку, чтобы помочь Феликсу выйти. Его пальцы крепко сомкнулись вокруг запястья Феликса.

-Не смотри по сторонам. Смотри только вперед. И помни, - он наклонился так близко, что его губы почти коснулись уха Феликса, и прошептал так, чтобы слышал только он: - Сегодня на сцене ты мой. И я - твой. Только так мы победим.

Он отпустил его запястье, но слова повисли в воздухе, жгучие и неоспоримые. И Феликс, поправляя несуществующую прядь, шагнул вперед - навстречу сиянию софитов, реву толпы и той необратимой правде, что с этой минуты между ним и Хёнджином навсегда изменилось нечто большее, чем просто танцевальная связь. Они вошли в здание не как два человека, а как единое целое, созданное для того, чтобы быть увиденным. И где-то глубоко внутри, под слоем волнения, Феликс с ужасом и восторгом понимал, что ему это нравится.