четыре мальчика на асфальте

советую читать главу с песней end if beginning-djo

***

лето 2020 года пахло пылью, бетоном и чужими надеждами. воздух в барселоне был густым, тяжелым, пропитанным выхлопами и далеким, неуловимым запахом моря, которое теперь нужно было искать на карте. даниэле гонсалес было почти двенадцать, и она чувствовала себя вырванным с корнем растением, которое воткнули в красивый, но чужой горшок.

их дом в тегесте, с его прохладными каменными полами и вечно цветущим жасмином под окном, остался в прошлом. остался и ее гимнастический зал, где пахло старым деревом брусьев, мелом для рук и духом победы, смешанным с потом. осталась паула мартин, ее тренер, женщина с руками жестче наждака и сердцем мягче пуха, которая могла и прикрикнуть, и обнять так, что все страхи уходили. теперь все это было там, за морем, в мире, который казался теперь нереальным, как сон.

причиной переворота был, как всегда в последнее время, футбол. а точнее — педри. ее старшего брата, которому было семнадцать, приобрела «барселона». это слово в их доме звучало как магическое заклинание. родители не могли говорить ни о чем другим. папа сгорбился над контрактами, мама с упоением искала в интернете фотографии их нового жилья. даже фернандо, ее второй брат, двадцатилетний, спокойный и ушедший в себя после того, как сам добровольно оставил футбол год назад, улыбался. он не жалел ни о чем. футбол для него был страницей, которую он перевернул без сожаления, найдя себя в другом направлении. он искренне радовался за педри, и в его радости не было ни капли зависти.

а даниэла сидела на полу в центре огромной, пустой гостиной их нового дома — не квартиры, а именно дома, небольшого, но своего. решение жить отдельно от родителей пришло само собой, зрело и тихо. родители оставались в пригороде, а они трое — здесь, в самом сердце нового, пугающего мира. педри — чтобы быть в шаге от тренировочной базы «сьют-жоан гампер», фернандо — чтобы быть рядом с городом, а она... чтобы пытаться найти здесь кусочек своей старой жизни.

комната была светлой, просторной и абсолютно безликой. белые стены, новые окна, пахнущие пластиком, и гулкая тишина, которую не нарушало ни пение птиц, ни шум соседского радио, как это было в тегесте. здесь тишина была городской — насыщенной, густой, прерываемой редкими, но резкими звуками.

— ну что, букашка, обживаешь владения? — фернандо заглянул в комнату, опираясь на косяк. в руках у него была кружка с дымящимся чаем. — вид, конечно, так себе, но зато свой туалет. и педри не будет орать, что ты занимаешь ванную на три часа.— здесь тихо, — сказала она, не оборачиваясь.— это пока. подожди, пока педри привезет сюда свою банду. тогда заскучаешь по тишине.

перед сном они втроем сидели на полу на матрасах, потому что кровати еще не собрали. педри, его лицо все еще сияло от немыслимого счастья и легкой паники. в семнадцать быть купленным «барселоной» — это был невероятный груз, который он пытался нести с достоинством, но в его глазах читалась неуверенность.— ты уверена, что будешь тут одна? — спросил он, в сотый раз обращаясь к даниэле. — мы с фернандо будем пропадать...— я не буду одна, — отрезала она. — у меня есть дела.ей нужно было завтра идти в новую школу, подавать документы. и самое страшное — искать новый тренировочный центр. мысль о том, чтобы встать на чужое бревно перед чужим тренером, вызывала физическую тошноту.

на следующее утро педри, похожий на перепуганного и восторженного щенка, уехал на своей первой машине на базу. фернандо, в двадцать лет чувствовавший себя взрослее всех в этом доме, отправился изучать окрестности. даниэла осталась одна. она долго стояла перед зеркалом, пытаясь заставить свое лицо выглядеть спокойным и уверенным. «просто еще один день, просто еще одна тренировка», — повторяла она про себя, как мантру. но это не помогало.

школа была огромной, стеклянной и бездушной. процесс занял пятнадцать минут. вежливые улыбки, стопка бумаг, обещание перезвонить. она вышла оттуда с ощущением, что ее только что пропустили через какую-то чистящую машину, лишив индивидуальности.

тренировочный центр «орьенте» находился в спортивном комплексе на другом конце района. она шла пешком, намеренно медленно, оттягивая момент. она проходила мимо маленьких скверов, детских площадок, кафе с террасами, где люди смеялись и разговаривали на непонятном, стремительном каталанском. она чувствовала себя невидимкой, призраком, который бродит по чужому городу.

и вот, когда она уже почти дошла, ее путь пролег мимо небольшой площадки с выгоревшей травой и потрескавшимся асфальтом. и она услышала. звук ударов по мячу. не гулкий отскок от стенки, а тот самый, живой звук: плюх, плюх, свист кроссовка по земле, короткий возглас, смех. звук ее детства. звук, который всегда означал присутствие братьев где-то рядом.

она остановилась как вкопанная. на площадке играли четверо мальчиков. всем им, как она сразу оценила, было лет по тринадцать-четырнадцать. они гоняли мяч с такой неистовой, самоотверженной энергией, будто это был последний матч в их жизни.

один, высокий и долговязый, с невероятно длинными ногами, казалось, не бежал, а скользил над асфальтом. его движения были стремительными и грациозными. второй, коренастый, с темными волосами и дерзкой ухмылкой, вертелся как волчок, постоянно что-то выкрикивая. третий был симпатичным, с открытым, милым лицом и аккуратными, но ярко выраженными чертами — он играл старательно, но без лишней суеты. и четвертый... четвертый был самым застенчивым на вид. невысокий, щуплый, с большой, немного нелепой улыбкой, которая озаряла его лицо, когда у него что-то получалось. он чаще других терял мяч, но никто его за это не ругал.

они были командой. чувствовалась какая-то незримая связь, сыгранность. они понимали друг друга с полувзгляда. даниэла прислонилась к ограде и смотрела, забыв на время о времени и о своей миссии. она смотрела и чувствовала острую, режущую боль ностальгии. так же играли педри и фернандо, когда были младше. так же смеялись. но это были не они. это были чужие мальчишки в чужом городе.

игра шла своим чередом, пока коренастый, самый громкий, не пробил со всей дури. удар был сильным, но неточным. мяч со свистом прошел мимо рюкзаков, обозначавших ворота, ударился с глухим стуком в железную ограду и отскочил, покатившись прямо к ее ногам.

— эй, девчонка! мяч, пожалуйста! — крикнул коренастый, уже разворачиваясь, ожидая, что она просто подкатит его.

даниэла посмотрела на мяч. старый, с потрескавшейся кожей, но круглый и настоящий. что-то в ней дрогнуло. не думая, на чистом автомате тысяч пасов, отданных братьям, она подцепила его носком, дала отскочить от бедра и уже внутренней стороной стопы отправила низкую, резаную передачу через ограду. мяч просвистел мимо удивленного лица симпатичного парня и приземлился точно у ног долговязого.

на площадке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. все четверо уставились на нее.— о-о-о! — протянул коренастый, и его дерзкая ухмылка стала еще шире. — смотрите-ка! у нас тут месси в юбке завелся!

долговязый парень поймал мяч и тоже смотрел на нее с нескрываемым интересом.— извини его, — сказал он, и его голос был спокойным, общительным, хотя в глазах читалась легкая неловкость. — он не воспитан. спасибо за пас. точный.— ничего, — пробормотала даниэла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. ей стало стыдно за свой порыв. она взяла сумку с документами и быстро пошла прочь.— эй, подожди! — ее догнал долговязый. он легко перепрыгнул через невысокую ограду и оказался рядом. вблизи он был еще выше. — ты откуда здесь? я тебя раньше не видел.— я не отсюда, — сказала она, не останавливаясь.— переехала?— да.— надолго?— навсегда, похоже. — в ее голосе прозвучала такая неподдельная горечь, что он на секунду замолчал.

— меня ламин зовут, — сказал он наконец, стараясь попасть в ее шаг. — а это марк, — он кивнул на коренастого, который корчил им рожи из-за ограды, — эктор и пау. — симпатичный парень и застенчивый улыбнулись ей с площадки.— даниэла.— ты... футболом занимаешься? — спросил ламин с искренним любопытством.— нет. гимнастикой. спортивной.— и мяч так ловко... это братья, наверное? — у него был проницательный взгляд.— да, — коротко ответила она, не желая развивать тему. мысль сказать им, что ее брат — тот самый педри, которого только что купила «барселона», даже не возникла. здесь, с ними, она хотела быть просто даниэлой. не сестрой вундеркинда, не приложением к футбольной сенсации. а просто девчонкой, которая умеет бить по мячу.— круто, — сказал ламин. — мы тут обычно после обеда гоняем. если хочешь — присоединяйся. нам как раз не хватает человека для равных команд.— я не очень...— да ладно, «не очень», — перебил марк, подойдя поближе. он был действительно самым наглым, но в его наглости не было злобы, только азарт и дружелюбие. — ты только что отдала пас лучше, чем наш пау за всю прошлую неделю. тебе прямая дорога к нам.пау, тот самый застенчивый, только смущенно улыбнулся и пожал плечами, словно соглашаясь.— заходи как-нибудь, — тихо сказал эктор, его милое лицо было открытым и приветливым. — побьешь по воротам. марк как раз возомнил себя непробиваемым.

даниэла смотрела на них. на эту странную четверку, такую разную, но такую сплоченную. они предлагали ей просто поиграть. без условий, без вопросов о прошлом, без оценок. это было то, чего ей сейчас отчаянно не хватало.— я... мне нужно в тренировочный центр, — сказала она, кивая в сторону комплекса. — может, как-нибудь в другой раз.— в «орьенте»? — ламин поморщился. — удачи там. говорят, атмосфера так себе. но если что — мы тут. всегда рады новым лицам.— спасибо, — сказала она, и это «спасибо» было искренним.— да не за что, — махнул рукой марк. — только в следующий раз готовься — мы тебя в игру втянем по-полной!

она ушла, чувствуя на себе их взгляды. и странное дело — тяжесть в груди чуть-чуть отпустила. появилась какая-то точка, ориентир в этом чужом городе. не школа, не зал, а просто площадка с асфальтом и четверо мальчишек, которым, кажется, было все равно, откуда она и кто ее брат.

центр «орьенте» оказался таким, каким она и боялась его увидеть: огромным, холодным, сверкающим новым оборудованием. все блестело, все пахло антисептиком и дорогими материалами. администратор, женщина с безупречным макияжем и ледяными глазами, приняла ее документы и видеозаписи.— гонсалес... с тенерифе. рекомендации от паулы мартин, — произнесла она имя тренера так, будто это было что-то незначительное. — посмотрим. тренер фелиу оценит. у нас высокие стандарты. если вы нам подойдете — перезвоним.

ее выпроводили за дверь за десять минут. она стояла на ступеньках, и августовское солнце беспощадно палило ей в макушку. она была просто еще одной девочкой в очереди. «если подойдете». это «если» висело в воздухе, унизительное и обезличивающее.

обратно она шла медленно, по той же дороге. и снова, уже почти не осознавая, свернула к тому скверу. площадка была пуста. она села на ту же скамейку у ограды, опустила сумку между ног и просто сидела, глядя на потрескавшийся асфальт, на следы от шиповок. где-то там, в этом городе, был ее брат, который покорял новые высоты. где-то был другой брат, который начинал новую жизнь. а она сидела здесь, на скамейке в чужом районе, и не знала, что делать дальше.

— потеряла что-то?она подняла голову. перед ней стоял ламин. в руках у него была бутылка воды и пакет с какой-то выпечкой.— нет, — сказала она. — просто... отдыхаю.— из «орьенте»? — догадался он, садясь рядом на безопасном расстоянии. она кивнула. — и? — он протянул ей бутылку. она взяла и сделала глоток.— сказали, перезвонят.— классика, — фыркнул ламин. — они всем так говорят. не переживай. если не возьмут там, есть другие места. хуан, наш сосед, его дочь в «атенеу» занимается. говорят, там тренер человечнее.— почему ты мне это рассказываешь? — спросила она, глядя на него. он казался серьезным не по годам.ламин пожал плечами, откусывая от булочки.— не знаю. ты выглядишь... потерянной. и злой. как будто тебя привезли сюда против твоей воли.— так и есть, — честно призналась она.— из-за родителей?— из-за работы брата.— а ты... ты здесь никого не знаешь?— никого. кроме братьев.— теперь знаешь нас, — просто сказал он. — мы может и не гимнасты, но за компанию сгодимся. марк, конечно, может надоесть, но он безобидный. эктор всех успокаивает, пау всех выслушает. а я... ну, я тут за старшего, наверное. — он улыбнулся, и в его улыбке была та самая легкая неловкость, которая делала его симпатичным.

они сидели молча несколько минут. это молчание не было неловким. оно было мирным.— тебе надо идти? — спросил он наконец.— да. братья, наверное, волнуются.— тогда давай. я тебя до угла провожу.они шли рядом, и даниэла впервые за день почувствовала, что не одна бредет по этим незнакомым улицам. он показал ей короткую дорогу до их дома, о которой не знал навигатор.— вот твой поворот. увидимся, даниэла. приходи, если захочешь.— спасибо, ламин.— не за что. удачи с залом.

она шла домой, и в голове у нее крутились имена: ламин, марк, эктор, пау. они были как цвета в новой, неразберихе города. яркие, разные, но уже не чужие.

дома ее ждал запах подгоревшей паэльи — фернандо снова пытался готовить. педри сидел на кухонном столе, уткнувшись в телефон, но взгляд у него был отсутствующим.— ну как? — спросил фернандо, вытирая руки о фартук. в двадцать лет он пытался взвалить на себя роль главы домашнего хозяйства, получалось это с переменным успехом.— нормально, — сказала она, ставя сумку. — документы сдала. в зале... сказали, перезвонят.— перезвонят? — педри оторвался от экрана. — это все?— это все.— да ну их, — отмахнулся фернандо. — если они не видят твой талант с первого взгляда, они слепые. мы найдем другой зал. не переживай.— а еще, — сказала даниэла, садясь на стул и наблюдая, как фернандо пытается спасти паэлью, — я познакомилась с ребятами. они играли в футбол в сквере.— какие ребята? — насторожился педри, в его голосе зазвучали старшие братские нотки.— мальчишки. лет по тринадцать-четырнадцать. ламин, марк, эктор и пау.— и что, они тебе понравились? — фернандо поднял бровь, помешивая сковороду.— они... нормальные. предложили присоединиться к игре как-нибудь.педри внимательно посмотрел на нее.— ты им... не говорила, кто ты?— нет. я сказала, что занимаюсь гимнастикой, и что у меня есть братья. все.он кивнул, явно одобряя.— это правильно. пусть сначала узнают тебя. а не фамилию. барселона — город большой, но мир футбола здесь маленький. слухи разносятся быстро.— они, наверное, и так узнают, — вздохнула она.— может, и нет, — пожал плечами фернандо. — наслаждайся анонимностью, пока можешь. это роскошь.

вечером, лежа в своей новой кровати, даниэла прислушивалась к звукам. за стеной фернандо что-то чертил, скрипел карандашом по бумаге. педри разговаривал по телефону с кем-то из дома, с родителями, голос его то взлетал от возбуждения, то становился усталым. город за окном гудел своей вечной, нескончаемой песней.

она взяла телефон и составила в уме список. завтра: позвонить в центр «атенеу», про который говорил ламин. и... может быть, зайти в тот сквер. не обязательно играть. может, просто посмотреть. или поговорить. потому что ламин слушал. и эктор улыбался. и даже наглый марк был каким-то... своим.

барселона все еще была огромной, незнакомой и пугающей. но теперь в ней был маленький пятачок потрескавшегося асфальта, где четыре мальчика гоняли мяч и где, кажется, для нее нашлось место. не как для сестры педри гонсалеса. а просто для даниэлы. и в этой простоте была какая-то хрупкая, но драгоценная надежда. она закрыла глаза, и впервые за много ночей уснула без слез, поддаваясь усталости долгого дня и тихому гулу чужого, но уже не совсем враждебного города.