VI

На кухне надрывался чугунный чайник. Услышав жалобный зов из комнаты, Озэму подорвался с места и бросился в гостиную. Рик спокойно лежал на диване и даже и не думал вставать. Рядом с ним в кресле сидела Люси, которая уже не первую неделю пыталась выяснить, почему Кохэку держали взаперти так долго, а теперь все будто бы забыли про это. Никто не собирался удовлетворять её любопытство. Но Люси просто так не сдавалась. Она не переставала спрашивать и доставать его вопросами, от чего он даже удивлялся. Неужели ей ещё не надоело? Но он знал Люси. Знал, что она не отстанет, пока не узнает правду, однако молчал. Молчал, потому что выстраивал у себя в голове план, целью которого было переманить её на их сторону. Но для этого была необходима дополнительная информация. Пока Озэму выключал чайник и чертыхался, Рик, заложив руку за голову, смотрел в потолок и даже не пытался вслушаться в болтовню Люси. Она любила поговорить. Много и долго, а у него было слишком мало терпения. Когда разговор (точнее монолог Люси) снова затронул тему Кохэки, Рик разозлился. — Что ты пристала к нам, а? У тебя других тем нет? Иди поболтай со своей матерью о будущем доме, в который, я надеюсь, вы скоро переедете, достань её новой сумочкой, которая тебе вдруг понадобилась, о чём угодно, но освободи моё личное пространство и перестань действовать мне на нервы своим присутствием! Люси лишь усмехнулась. Его нервозность доставляла ей удовольствие. — Рик, я не понимаю, откуда столько неприязни? За что ты сердишься на меня, я ведь всего лишь хочу узнать, зачем вам нужна была Кохэка и почему вы её не ищете, ведь она уже давно сбежала. На самом деле Люси была рада, что её новой знакомой удалось сбежать. Неизвестно, что они с ней здесь делали, а ей она сразу понравилась. Тем более всегда приятно насолить Рику. Поэтому Люси искрилась счастьем, но старалась это скрыть. Рик ненадолго закрыл глаза, но потом резко открыл их и сел, будто ему в голову пришла гениальная идея. — А что на уме у тебя? — спросил он, прищурившись, — зачем вы пришли сюда? Только не пудри мне мозги своей недвижимостью, я не Озэму. Меня так легко не проведёшь. Я тебя насквозь вижу. Люси обернулась. Озэму ушёл пить чай в комнату, и они остались одни. — Хорошо, — сказала она, повернувшись, — я скажу тебе правду, но ты отплатишь мне тем же. Скажешь, что за ситуация с Кохэкой. Рик подумал несколько минут и утвердительно кивнул. — Мы не продавали дом, — начала Люси, закинув ногу на ногу, — правда в том, что нас заставили его покинуть. — Кто? — У меня была интрижка с ретурмовцем. Потом я переключилась на другого, а он переключиться не смог. Ни бить, ни мстить он не стал, но сказал, чтобы я исчезла из города, чтобы даже на глаза ему не попадалась, а иначе он найдёт, за что меня посадить. Мать меня не оставила и пошла со мной. Я подумала, что было бы неплохо жить в другом мире. Там, по крайней мере, больше свободы, — она горько усмехнулась и посмотрела на него, — но мы наткнулись на вас. Здесь мы точно в безопасности. Рик молчал и обдумывал её слова недолго. — Наконец-то кто-то посадил тебя на кол с твоей неугасающей похотью,— зло бросил он и посмотрел на неё исподлобья. — Очень мило, — огрызнулась она, — а тебе наконец-то вытерли сопли. Твоя очередь. Рик был вынужден признаться ей во всём и открыть их планы. Она отнеслась к этому с пониманием. — Мировое господство, — протянула Люси после его рассказа, — неплохо. Но долго держать у себя и промывать ей мозги у вас бы не получилось. Я рада, что она нашла способ освободиться. — Если ты нам поможешь, — предложил Рик, — мы уберём этого ретурмовца, и он ничего не сможет тебе сделать. Ты сможешь вернуться домой, а может, получишь дом и получше. Люси перевела на него взгляд и хитро улыбнулась. Нагнувшись к нему, она провела рукой по его волосам и, спустившись по плечу, схватила за ладонь. Рик понял: она пытается его соблазнить. — По рукам, — ответила Люси, приблизившись к нему, и засмеялась. — Озэму! Сделай нам чай, мы будем праздновать! — приблизившись к нему снова она сказала: — Со мной у вас будут все шансы завоевать трон. Главное, слушайте меня. Жалко, нет чего покрепче. Кохэка уже несколько дней переписывалась с Кацу и совсем не обращала внимания на Ника. Он постоянно кружился вокруг неё, но не один. За ним попятам, словно тень, ходила Хилари. Даже видя явный интерес Ника к Ко, она по-прежнему старалась переманить его на свою сторону и целиком и полностью сделать своим. С каждым днём эти попытки всё чаще и чаще оставались без внимания. Ник был поглощён Кохэкой. Он думал о ней днём, а ночью она являлась ему во снах. Он будто заново влюблялся в неё. Но она принадлежала другому. Именно это и подпитывало его страсть. Азарт. Борьба за ценный трофей. Он загорелся, он не мог успокоиться. Он хотел победить Кацу, и заполучить свою награду. Ник места себе не находил, всё ходил и ходил кругами по комнате или сидел в кафе с Хилари, чтобы наблюдать за тем, как Ко работает. Он даже вернулся на работу барменом, чтобы с ней общаться, но с каждым днём она всё больше от него отдалялась. И ему это не нравилось. Он хотел это исправить, но не знал, как. Утром она работала, днём читала, а вечером строчила Кацу любовные записочки. Он терпеть этого не мог. Эрика видела, что с ним происходит, и её неприязнь к Ко росла. Недавно они говорили, но она ни в чём не хотела признаваться. Это только их с Ником дело, но на мученья брата Эрика не могла смотреть. Поэтому инстинктивно защищала его от обидчика. Но всё же она понимала, что это нерационально – обижаться на Ко без весомой причины. Она же не виновата, что Ник так сильно её любит, а у неё нет к нему чувств. Поэтому Эрика решила зарыть топор войны поглубже в землю и больше не выкапывать его. В конце концов Кохэка носила её племянника. Ника интересовал пол ребёнка, и он попросил у Эрики узнать об этом, когда придёт время. Она согласилась и буквально через силу напрашивалась Кохэке в подруги. Она была удивлена, но не возражала. Обложившись письмами со всех сторон, Эрика с Кохэкой сидели на кровати в комнате Ко и читали. Ко разрешила ей прочитать самые обыкновенные, ничего не значащие письма, в которых они обсуждали политику и искусство. На удивление, её это затянуло. Пока Эрика ознакомлялась с их интеллектуальной перепиской, Кохэка перечитывала переписку другого рода. В ней через раз встречались нежные слова, признания и тайные желания. Вздохи, улыбки и тёплые объятья, словно они вдвоём писали какой-то любовный роман. Не хватало только сердечек на полях. Ко делилась с ним переживаниями и сомнениями, а Кацу оказывал ей посильную поддержку, вставал на её сторону и писал, что она, несомненно, во всём права. Это её жизнь, и она должна была решать, как её прожить. Но неожиданный сюрприз в животе всё испортил. Кацу писал, что не бросит её и создаст с ней семью, чтобы не оставлять одну, если в этом будет необходимость. Он поступал благородно, но только это нельзя было считать любовью. Однако их переписка была настолько трогательной, что Кохэка не сдержалась и пустила слезу, держа письмо в дрожащей руке. Она не знала, что чувствует, ей казалось, что это западня. Стены на неё давили, и она не могла дышать. Ей было хорошо с Кацу, а к Нику она чувствовала не меньше, поэтому и сторонилась его как могла. Она хотела убежать от своих чувств, ведь когда он с Хилари, в ней что-то ломается. И то, что рядом с ней тоже. Недавно, увидев их вместе, Ко споткнулась и разбила бокал. Хиди не стала её отчитывать, потому что видела, что ей и без того плохо. Когда Ник будто следил за ней, она убегала от него всё дальше и пряталась в самых тёмных уголках не только дома, но и своей души. Потому что ей не хотелось этого испытывать. Когда твоё сердце разрывается на части, а душа мечется между двумя родственными душами, которые ей по-своему дороги. И она не должна думать, не должна метаться, когда стоит перед человеком, который сейчас принадлежит ей, с которым она счастлива. Но воспоминания о Нике уже который день не дают ей уснуть, а новые уколы ревности уже ждут своей очереди. Ей нужно было сделать выбор. Нельзя играть с ними. И Ник, и Кацу хорошие парни, она не хотела бы их мучить. Но её сердце никак не могло определиться. Оторвав взгляд от очередного письма, Эрика сказала: «Это очень занимательно! У тебя такие обширные знания в области искусства…» Она взглянула на Ко и замолчала. Девушка быстро вытерла слёзы ладонью и отложила письмо. «Да, — с выдохом ответила Кохэка, улыбнувшись, — я люблю искусство. Это моя страсть». — «Ко, что с тобой? — взволнованно спросила Эрика, отложив письмо, — почему ты плачешь?» — «Пустяки, — произнесла она, отмахнувшись, — просто попалось чересчур сентиментальное письмо». Эрика лукаво прищурилась. «О чувствах? — Ко взглянула на неё, — я же знаю, что вы тайком переписываетесь. Так все делают». — «И вы с Себой?» Эрика едва заметно улыбнулась. «Мы не переписываемся. Он живёт здесь, поэтому в этом нет необходимости». — «Вы встречаетесь?» — спросила Ко, по-детски приблизившись и расширив глаза. «Нет, — односложно ответила Эрика и подвинулась к ней поближе, — а ты любишь Кацу?» Ко растерялась и не ответила. «Или кого-то другого?» — спросила Эри, внимательно смотря ей в глаза. Она не стала признаваться себе, что ждёт положительный ответ. Хотя они были не настолько дружны, чтобы Ко раскрывала ей свои сердечные тайны. А Ко знала, что Эрика обязательно всё расскажет Нику. А почему бы и нет? Это же не приведёт ни к чему плохому. «Да, я метаюсь между двумя парнями, — призналась она, зашвыряв рукой в бумаге, — можешь рассказать обо всём своему брату…». — «Даже не собираюсь, — серьёзно ответила Эрика, но внутренне обрадовалась её ответу, — это ваше дело. Всех троих. Разбирайтесь в своих чувствах сами. Ты меня просто плохо знаешь. Я не имею привычки совать свой нос в чужие дела». Несмотря на то, что её ответ показался Кохэки слишком резким, у неё на душе потеплело. Эрика могла бы быть хорошей подругой. «А кого мне выбрать? — проникшись к ней доверием и симпатией, спросила Кохэка, — они оба хорошие, я не хочу никого ранить». — «Это, Ко, решать не мне, а тебе. — Ответила Эрика, встав с кровати, — но у тебя не получится не разбить кому-то из них сердце. Отказ в любом случае болезненный. Так что выбирай сердцем, потому что разум в этом случае бессилен. Ты можешь выбрать умом, анализируя, строя планы на будущее. С кем лучше, с кем хуже, кто богаче, кто добрее, кто больше любит детей и так далее. Но от этого выбора ты не будешь счастлива. Чувствуй». Эрика ушла, а Кохэка осталась наедине со своими мыслями и кучей писем к Кацу. Их встреча была назначена на половину второго дня. Кацу с трудом удалось сбежать из дворца, а Кохэке с курорта. И если он остался незамеченным, то Кохэку заметили сразу. Ник, который неизменно следил за ней, увидел, что она куда-то ушла, и направился следом. Он знал, что у неё встреча с Кацу, и хотел разузнать побольше об их отношениях. О чём они говорят? Что делают наедине? Он планировал остаться незамеченным, поэтому оделся во всё чёрное. Ему всегда нравился этот цвет. С ним легко оставаться в тени. В то же самое время из дома в лесу вышли Озэму и Рик, у которых очередь в списке дел дошла до пункта «охота». Превратившись в волка, Рик собрался бежать, но Озэму его остановил. Среди деревьев проскочил тёмный силуэт. Рик пробежал за ним несколько метров и убедился, что это Ник, следящий за Кохэкой. Превратившись, он тихо засмеялся. «Представляешь, Ник докатился до того, чтобы следить за тем, как его подружка бегает на свидания, — сказал Рик, но потом вдруг посерьёзнел. — Давай проследим за ними. Возможно, нам удастся снова выкрасть Кохэку. Или переманить её на нашу сторону». — «Нет, Рик, — отрицательно покачал головой Озэму, — мы не готовы. У нас нет плана, а наотмашь бить бесполезно. Всё равно ничего не добьёшься». — «У тебя с собой пистолет, а я и врукопашную смогу. Давай! Когда ещё нам выпадет такая возможность?» Озэму долго отнекивался, но Рик всё же заставил его пойти против своих убеждений. И они вместе бросились догонять Ника. Лес пестрил яркими цветами. Под ногами раскинулась оранжево-жёлтая подстилка, ступать было мягко. Будто идёшь по мохнатому ковру, в который то и дело проваливается стопа. Птицы замолчали, зато вокруг стало красиво, гораздо красивее, чем летом, а в воздухе замерло вдохновение. Кохэка хотела бы нарисовать такую картину. Осенний лес в солнечную погоду, где-то на горизонте висят дождевые тучи, но настроение у неё было приподнятое. Всё её существо переполняло желание творить, взять графит в руки и усесться за листок бумаги. Или лучше принести красок – и к полотну. Так её картина стала бы более выразительной, более яркой, и она смогла бы передать эту красоту. Навечно запечатлеть её в это мгновение, и вспоминать, вдохновляться, смотря на неё. Однако, учась в доме Хидена, она в основном училась. Времени на рисование у неё было мало, да и рисовала она в основном графитом. Дома у неё не было красок, потому что её семья не могла себе этого позволить. Краски в Древнем мире производились из особого, очень дорого материала. Их могли себе позволить только профессиональные художники. А Кохэка просто отводила душу за этим занятием. Она не получала за это деньги. Ей не хотелось портить своё отношение к любимому хобби. Став работой, оно перестало бы доставлять ей удовольствие. А для неё это было единственным занятием, в котором она могла выразить себя, которое шло легко и никак не напрягало её. Наоборот, она отдыхала, рисуя. Это было её страстью. Она читала, интересовалась скульптурой и архитектурой, музыкой, но ни одно из этих занятий она не любила по-настоящему, ни одному она не отдавала себя полностью. Рисовать она любила. Больше всего. И мечтала когда-нибудь написать большую картину красками на полотне. Но у неё не было денег. Без денег не может существовать ни одна мечта. Это её расстраивало. Она шла на встречу с Кацу, чтобы расставить все точки над i и обо всём поговорить. Ко всё же набралась смелости признаться ему в своём метании, потому что знала, что он сможет её понять. Им предстоял непростой разговор, и она надеялась, что он закончится дружескими объятьями. Кацу опоздал, но ненадолго. Кохэка понимала, что у него трудности, и совсем не обижалась. Увидев его, идущего среди деревьев, Ко улыбнулась. Подойдя, он обнял её и поцеловал в макушку. Ник, наблюдавший за этой сценой из-за куста, внутренне напрягся. — Извини, миледи, — смущённо потерев затылок, произнёс он, — я еле вырвался. Чувствую, гвардейцы будут искать меня по всему городу. Кохэка улыбнулась. — Ничего, Кацу, я всё понимаю. — Ты так настаивала на этой встрече. Что-то случилось? — Нет, Кацу, я просто хотела сказать тебе, что… Она не смогла договорить, поскольку из кустов донеслось шуршание. — Что это? — спросила Ко пустоту. — Стой здесь, — сказал Кацу и загородил её спиной, направившись к кусту. Его едва не сбил с ног вывалившиеся из куста Ник и Рик. Они, судя по всему, дрались. Агрессивно размахивая кулаками, Рик оседлал брата и нещадно «красил» ему лицо. Ник выплёвывал кровь и отбивался изо всех сил. Кацу быстро повернулся к Кохэке, но она уже подбежала к нему. — Ник! Ко не могла понять, что он здесь делает, но это не имело значения. Она подбежала к Рику, чтобы оттащить его. Ник сбросил его с себя и крикнул: — Кацу, уводи Ко, пока не появился Озэму! — Я не думаю, что он появиться, — начал Кацу, — он мне обещал… Ник взревел. — Уходите отсюда! — Но как же ты! — крикнула Кохэка, однако Кацу, схватив её за руку, уже осматривался. — Делайте, как я говорю! Им не я нужен! Кохэка послушалась и бросилась в южную часть леса. Рик снова набросился на Ника, но тот уже активнее сопротивлялся, отчего парень получил несколько серьёзных ударов. Кацу бросил ему короткое: «Удачи», и побежал за Кохэкой. Её нужно было защищать. Весь остаток пути до Лонгресса они молчали. Когда из леса раздался выстрел, Кохэка вздрогнула и обернулась. Ей хотелось броситься назад, но Кацу не позволял ей так рисковать. Она успокаивала себя лишь тем, что Ник всегда носит с собой оружие, и он мог пристрелить или хотя бы ранить Рика. А Озэму даже на горизонте не было. Кто знает, может, он действительно собирался сдержать обещание. Однако если Рик был там, значит, и он был там. Так почему же он бросил своего друга одного? Разве это не считается предательством? Зато Кацу теперь был уверен в брате. Озэму больше никому не причинит вреда. А вот с Риком нужно было разобраться. Но это их дело, они братья. Как-нибудь договорятся.