X

Ник с Кацу наконец-таки дошли до северной части леса. Ни тот, ни другой не знали, сколько прошло времени с тех пор, как они ушли на поиски. Может, около недели, может, чуть больше или меньше. Ник прекрасно выживал в лесу, а вот Кацу никак не мог приспособиться. Его волосы были растрёпаны, под глазами залегли бедно-фиолетовые синяки. Одна штанина была безнадёжно растерзана диким волком, который им попался. Благо Ник оказался сильнее. Пиджак Кацу давно потерялся где-то по дороге, и сам он выглядел потрёпанным. Ник нисколько его не жалел, а даже немного злорадствовал. Не нравился ему Кацу, никак.    Кацу снова попытался завести беседу, но Ник резко шикнул на него. Тот сразу замолк. «Николас, почему ты…» – начал было Кацу, но Ник снова шикнул. «Дом», – прошептал он и пошёл вперёд, залезая в густые кусты. Кацу стало любопытно, и он полез следом.     Зелень кустов открыла им небольшой простенький домик с одним этажом. Вид его, мягко говоря, глаза не радовал, да и они, в частности Ник, раньше не натыкались на него. Этот дом (пусть и не специально) был скрыт от любопытных взглядов, а подобного рода дома в самый раз для утаившихся преступников или людей, уставших от мирской суеты. Ник был уверен, что этот дом именно тот, который им нужен.    Кохэка тихо сидела в комнате и ждала, когда появится Люси и вызволит её. Однако её всё не было и не было. Покусывая губы, Ко мерила шагами ограниченное пространство и нервно заламывала пальцы. Неужели её кинули? Как можно было верить едва знакомому человеку! Она винила, себя лишь за доверчивость и наивность. Но одно Люси сказала правильно. Никто, кроме неё, Кохэки, не поможет. Помощи можно даже не ждать. Всё в её руках, и она должна сама бороться за свою свободу. Из последних сил.   Кохэка выдохнула и прильнула к двери. Шум постепенно утихал. Вскоре в доме повисла звенящая тишина. Она уже начала думать, что стучать и кричать будет бесполезно, ведь её никто не услышит. Однако потом за дверью послышались шаги и мужские голоса. Ко сразу узнала их и начала барабанить по двери.    Услышав, как по двери кто-то барабанит, Ник сразу пошёл проверить комнату. Кацу остался в зале – сторожить. Опустив руки по швам, он ходил из угла в угол, дошёл до дивана и стал ходить вдоль него, подошёл к окну и повернулся к Озэму, который только вышел из комнаты. Оба брата были, на удивление, спокойны. Не стали бросаться к двери, не полезли в драку. Они просто смотрели друг на друга, будто вспоминая прошлое. Это прошлое мгновенно настигло их. Детство во дворце – учёба, игры во дворе, вкусные блюда на любой вкус и бодрящие напитки после долгих прогулок. Всё это было у них, через всё это они проходили вместе. Им было хорошо, они росли порядочными и благородными мальчиками, пока в одном из них не зародилось семя зависти. Оно росло и росло, пока не выросло во что-то кривое, тёмное и пугающее. Эта зависть толкала его на безумные поступки, несмотря на то, что он был не таким уж плохим.    А теперь они встретились лицом к лицу, обо будто выкованные из стали. Непоколебимые. Бесчувственные. — Ну здравствуй, дорогой брат, — произнёс Кацу, — как ты, видимо, понял, мы пришли за Кохэкой. — Я понял, — чётко сказал Озэму и сделал шаг в сторону комнаты Ко. — Но вы её не получите. — Зачем она тебе? — поинтересовался Кацу, — для каких целей? — Неважно, — уклончиво ответил Озэму и подошёл к двери Ко. — Озэму, ты ведь понимаешь, что тебя ищет королевская гвардия? И что я запросто могу сдать им твоё местоположение. — Кацу, — сказал Озэму и отошёл от двери, — я всего лишь хочу стать королём. Думаешь, мне приятно всё это делать? — Ты мог бы им стать, — произнёс Кацу, заглянув ему в глаза, — если бы смог побороть свой грех. — Я пытаюсь, — сказал Озэму и отвёл взгляд, — я правда пытаюсь, Кацу, но у меня не получается. Прошу, дорогой брат, не выдавай меня. И я изменюсь. Я не буду причинять вред, а вернусь к вам и попытаюсь добиться престола своими силами. Если ты мне поможешь.   Кацу хотел ему верить. И верил. Его глаза светились искренностью, говорил он очень уверенно. Может, он и правда хочет измениться, ведь по сути Озэму не плохой человек. Ему просто нужно дать шанс. Кацу верил в людей, что они могут измениться, стоит только по-настоящему этого захотеть. Да, никто не идеален. Да, все совершают ошибки, даже ужасные ошибки. Но каждый из нас заслуживает второй шанс, если он искренне раскаиваться в том, что когда-то натворил. — Хорошо, — наконец сказал Кацу, — я даю тебе второй шанс. Но с матерью ты сам поговоришь. Если уж будет хуже некуда, я помогу. — Спасибо, Кацу, я знал, что ты не оставишь брата.    Кацу лишь кивнул. Озэму так и остался стоять неподалёку от комнаты, боясь, что из комнаты выйдет Рик и испортит его задумку.    Пока Кацу сторожил гостиную, Ник отпёр засов на двери и вошёл в комнату. Его взгляд тут же упал на стоявшую перед дверью Кохэку. Её вид лишь на мгновенье ошеломил его. Блестящие и аккуратно уложенные волосы стали грязными и растрёпанными. Лучистые глаза не утратили своего света, но под ними залегли тёмно-фиолетовые синяки. Некогда красивое платье было заляпано, словно она совершенно не заботилась о своём внешнем виде. Но на этой мысли Ник остановился. Какой там внешний вид! Её держали взаперти насильно. В комнате без окон. Свечи забирали весь кислород. Ему сразу же стало душно. — Ник! Без лишних слов Ко бросилась к нему в объятья, и, обняв её, он почуял этот неприятный запах неволи и гниющего дома. — Пошли отсюда, пока Рик с Озэму не поняли, что мы вторглись на их территорию, — сказал он, оторвавшись от Кохэки. — Мы? — спросила она охрипшим от волнения голосом. — Да, — нехотя ответил Ник, проведя рукой по волосам, — этот не-до-принц увязался за мной. Кохэка вышла первой и в который раз поморщилась от яркого света. Заметив Озэму, который почему-то стоял на месте и совсем ничего не предпринимал, Ник схватил Кохэку за руку, не дав ей подойти к Кацу, и повёл к двери. Кацу унял заметавшееся в грудной клетке сердце и, смерив брата настороженным взглядом, пошёл за ними. Он будто сомневался в нём, но вместе с этим удивился тому, что Озэму даже не сдвинулся с места, когда они пошли к выходу. Видимо, он и правда изменится. Кацу окончательно и бесповоротно решил ему уступить.