16

Эви стояла перед большим зеркалом в спальне, пытаясь справиться с молнией на спине. Она надела тёмно-бордовое платье - единственное нарядное, что взяла с собой. Ткань сидела идеально, но замочек на спине, словно назло, заедал на середине лопаток. Как она ни изворачивалась, пытаясь зацепить его пальцами, он не поддавался.

- Чёрт, - прошипела она, выгибая руку под неестественным углом. От напряжения у неё даже плечо заныло.

В этот момент в гостиную вышел Ламин. Он уже переоделся в тёмную рубашку, но ещё не застегнул верхнюю пуговицу и не одно пиджак. Услышав её раздражённое шипение из открытой двери спальни, он остановился и заглянул внутрь. Эви стояла спиной к нему, мучительно пытаясь дотянуться до молнии. Он видел, как её лопатки напряжены, а пальцы беспомощно скользят по металлическому бегунку.

Он не стал стучаться. Он просто подошёл к ней сзади так тихо, что она не услышала его шагов. И, когда она уже собиралась сдаться и позвать на помощь, она почувствовала у своих пальцев чужую, прохладную руку.

Ламин взял бегунок двумя пальцами и, не говоря ни слова, просто дёрнул его вверх - резко, но аккуратно, одним уверенным движением. Молния поддалась и защёлкнулась на шее. Он сразу же убрал руку и отступил на шаг назад, положив руки в карманы брюк.

Эви замерла. Она чувствовала его дыхание у своей шеи, но оно длилось ровно полсекунды. Она медленно повернулась к нему лицом. Ламин стоял, глядя на неё сверху вниз, с абсолютно непроницаемым лицом. Никакой улыбки. Никакой оценки её платья или внешности.

- Заела, - сказал он ровным голосом, словно только что помог ей застегнуть рюкзак. - Ты слишком резко дёргала. Надо было потянуть вверх, а не к себе.

Эви сглотнула. Внутри всё сжалось, но она заставила себя ответить так же холодно, чтобы не показать, как сильно её задел этот жест.- Я бы справилась сама. Ты мог бы просто предупредить, что заходишь.Ламин пожал плечами, сохраняя дистанцию.

- Я предупредил, когда зашёл в номер. Ты была занята борьбой с застёжкой. Я решил помочь, чтобы ты не опоздала на ужин и не заставила мою мать опять жаловаться на твою непунктуальность.- Спасибо, - сухо бросила она, поправляя воротник платья. В голосе не было ни капли благодарности - только сталь, скрывающая лёгкое замешательство. - Можешь идти.

Ламин задержался на мгновение. Его взгляд скользнул по её лицу, но не задержался на губах или глазах. Он просто посмотрел на её выпрямленную спину и тихо сказал:- Платье хорошее. Не испорти его, пока будешь злиться на меня за ужином.

Он развернулся и вышел в гостиную, оставляя её одну перед зеркалом. Эви смотрела на своё отражение. Она касалась пальцами застёгнутой молнии и чувствовала, как на коже всё ещё держится лёгкий холод от его прикосновения. Внутри не было ни бабочек, ни нежности. Была только глухая злость на саму себя за то, что в этот момент она не отпрянула, а позволила ему помочь.

Она вышла в гостиную через минуту. Ламин уже стоял у двери с ключами в руках, но не повернул головы. Он просто бросил ей через плечо:- Идём, Эви. Родители ждут. И, чтобы ты знала: я запомнил твой цвет платья. На случай, если к утру придётся искать тебя в толпе.

Эви подошла к нему, встала на расстоянии полуметра, поправила ремешок своей сумки и, не глядя на него, ответила:- Запоминай, Ямаль. Я надеюсь, твоя память не подведёт тебя.

Они вышли из номера, разделённые привычной дистанцией. Но когда Ламин придерживал ей дверь, плечом почти касаясь её плеча, никто из них не отодвинулся. Эта маленькая помощь, оказанная в тишине номера, оказалась той самой новой трещиной в их стене, через которую теперь просачивалось нечто большее, чем просто вражда.