13

Он завёл её в номер, снял с неё пальто и бросил на спинку стула. Сам Ямаль остался в куртке, засунув руки в карманы. Эви села на диван, обхватив голову руками.

Ламин стоял перед ней, глядя сверху вниз. Он не стал садиться рядом. Не стал приносить ей воды или предлагать помощь. Он просто стоял, как статуя, и смотрел на неё - с осторожностью, с раздражением, с чем-то непонятным, что он сам не хотел в себе признавать.

- Ты мне ничего не должна, - вдруг сказал он тихо, без насмешки, почти устало. - Но если ты ещё раз сорвёшься в клуб с таким настроением, я тебя вытащу обратно в любом случае. Потому что родители поручили мне следить за тобой. И не потому, что мне есть до тебя дело.Он наклонился, взял с дивана свой телефон и развернулся, чтобы уйти в спальню.

- И, Эви, - добавил он, не оборачиваясь, голосом, от которого по её коже пробежали мурашки,- ты хорошо танцуешь. Но не смей больше пить на моих глазах. Это раздражает.

Дверь за ним захлопнулась. Эви осталась одна в тишине, сжимая виски. Её голова была тяжёлой. А в груди разрасталось странное чувство - не благодарность, не злость, а сбивающее с толку замешательство, которое она никак не могла объяснить. Он поймал её. Снова. И снова он отпустил, даже не взглянув на неё. Но в его словах о том, что она «хорошо танцует» и «раздражает», было что-то, от чего стена между ними дала новую, едва заметную трещину. И она была слишком пьяна, чтобы понять: это трещина в её собственной защите или в его броне.

Утром

Эви проснулась с тяжелой головой и противным металлическим привкусом во рту. Солнце уже вовсю светило в окна, выхватывая из полумрака гостиной беспорядок. Она с трудом приоткрыла глаза и увидела, что Ламин сидит на краю дивана, уже полностью одетый, и смотрит в телефон. Услышав её возню, он поднял голову.

- Жива, - сухо констатировал он, оценивая её взглядом. Без тени насмешки, без капли участия. - На столике вода и аспирин. Не говори потом, что я не предупреждал про лимит мохито.

Эви села, поморщившись от головной боли. Она сжала в руке стакан воды, посмотрела на таблетку, затем перевела тяжелый взгляд на него.

- Ты мог бы не давать мне пить третий, - прохрипела она. - А не читать нотации наутро.- Я тебе не нянька, - пожал плечами Ламин, убирая телефон в карман. - Ты взрослая девочка. Мне что, нужно было выливать твой стакан? Я просто проследил, чтобы ты не вырубилась в сугробе. Всё остальное - твои проблемы.Эви залпом выпила воду, чувствуя, как пульс в висках постепенно затихает. Ламин встал и направился к выходу.- Завтрак через двадцать минут. Родители ждут внизу. Не опаздывай, - он вышел, даже не обернувшись, оставив её одну с пересохшим горлом и ощущением, что она снова проиграла ему в этой негласной битве.

За завтраком мама Эви с тревогой смотрела на дочь, а Ламин сидел напротив и абсолютно спокойно намазывал масло на тост. Когда мама спросила, не переутомилась ли Эви вчера, Ламин перебил её абсолютно бесстрастным тоном:- Не волнуйтесь, мэм. Эви просто устала, мы немного посидели в баре, - он поднял глаза на Эви, и в них мелькнула короткая, колючая сталь. - Эви умеет контролировать себя. Правда?

Эви, сжав зубы, выдавила из себя натянутую улыбку матери и ответила, глядя прямо в глаза Ламину:- Да. Я всегда всё контролирую. Особенно когда рядом кто-то, кто любит наблюдать.

Они снова замолчали, но за столом повисло то самое электрическое напряжение, которое родители снова не заметили, радуясь «хорошему отдыху».

После обеда родители отправились на экскурсию, а Ламина и Эви оставили «развлекаться самостоятельно», вручив им билеты на подъемник. По чистой случайности они оказались в одной кабинке, наедине. Под ногами проплывали снежные вершины, а в маленьком пространстве было слышно их дыхание. Эви стояла у стекла, Ламин - у противоположного.

- Выглядишь лучше, чем утром, - неожиданно сказал он, не глядя на неё. - Я думал, ты весь день пролежишь в номере.- С твоей заботой я чувствую себя прекрасно, - язвительно ответила она, не поворачивая головы. - Ты чего, жалеешь, что не дал мне выпить четвертый?

Ламин скрестил руки на груди.- Ты танцевала. И была... честной, - сказал он вдруг, и голос его стал почти серьёзным. - Это было лучше, чем твоя обычная маска «я тебя ненавижу».Эви резко обернулась и посмотрела на него.- Моя маска? А ты сам, Ямаль? Ты весь день ходишь в маске «я звезда, мне всё пофиг». Что мы увидели друг друга? Что ты умеешь ловить пьяных девчонок? Это не делает тебя героем.

Ламин чуть наклонил голову, и в его взгляде мелькнула усталость.- Я и не претендую. Но зато я знаю, что после вчерашнего ты уже не сможешь смотреть на меня так, будто я пустое место. И это бесит тебя. А меня бесит то, что ты начинаешь меня видеть.

Эви отвернулась, чувствуя, как по коже пробежал холод, не имеющий отношения к заснеженным горам. Они замолчали до самого верха.