1 глава

Питер, два года назадГолос моей сестры эхом донесся из прихожей:— Тая, поехали уже!— Иду, – крикнула я, сидя в своей старой спальне в доме наших родителей.

Я приезжала к ним на лето и превратила свою бывшую комнату во временную художественную студию, с брезентом на полу и огромным холстом на мольберте у окна. Лера ныла, что я дома всего три дня, и уже вся перепачкалась красками, а ведь мне еще идти к ней на выпускной? Но не рисовать три дня для меня все равно что не есть и не дышать.

За моей спиной по «Нетфликсу» показывают «Офис», лучший в мире сериал. Я каждую серию по сто раз пересмотрела. Мама предполагала, что я так им одержима, потому что сериал похож на меня: смешной, честный и шутки сыпятся в самые неподходящие моменты. Что ж, виновна по всем пунктам.

Я убрала прядь белоснежных волос с глаз и вытерла руки о льняной халат. Фиолетовые и оранжевые мазки добавились к полосам желтого и темно-синего цвета. Обычно я использовала не только кисти, но и свои пальцы. Папа любил дразнить, мол, я как начала рисовать пальцами в детстве, так и не смогла остановиться.Брезент зашуршал под моими босыми ногами, когда я отступила, чтобы оценить холст. Египетская пирамида отбрасывала темную тень на золотой песок пустыни в лучах заходящего солнца.Мой взгляд переместился на фотографию, сделанную мною во время нашей семейной поездки в Гизу прошлым летом. Я не знала, что в этих проклятых пирамидах – или истории Египта вообще – так меня очаровало, но я просто помешалась на этой теме.

Огромные гробницы были ошеломляющими. Египтяне заполнили их комнаты всем, что может понадобиться фараону в загробной жизни.Словно он не умер, а просто ненадолго отлучился.

— Как в путешествие, – пробормотала я.— Таисия, быстро спускайся! – заорала Лера. – Мы же опоздаем!— Мы при всем желании не опоздаем, ведь ты потребовала выехать за три часа до начала! – крикнула я в ответ.Затем склонила голову к своей работе, и мои губы сами собой растянулись в улыбке. Я всегда позволяла картине самой решать, когда работа над ней завершена, и эта как раз закончилась. Цвета и формы отображали величие пирамиды, красоту пустыни и необъятность неба над головой именно так, как я хотела.Я сняла халат. Под ним на мне чёрное шелковое платье. Быстрый осмотр выявил лишь несколько брызг краски на подоле.Голос Леры снова подхлестнул меня.— Я знаю, что мой выпускной ничего для тебя не значит…— Тая, дорогая, – позвала мама, мягко вклиниваясь в разговор. – Пожалуйста, спускайся.Я последний раз взглянула на картину и улыбнулась.— Ничего, вышло отлично, – сказала я самой себе.— Тая, богом клянусь…— Да иду я! – Я выключила телевизор и шумно спустилась по лестнице. – Действительно давайте поспешим, а то вдруг нам придется сидеть несколько часов и ждать начала.

Наши родители – Алла и Демид – уже переоделись в элегантные наряды и ждали меня вместе с Лерой. Сестра была в темно-синей выпускной мантии. Она пригладила выбившуюся прядь своих темных волос до плеч и смерила меня полным презрения взглядом, пока я запихивала ноги в туфли, которые она заставила меня надеть по случаю.

— Мой выпускной, мне и решать, когда выезжаем, – заявила Лера. – И что на тебе такое?— Каблуки, – ответила я. – Но лишь потому, что ты меня вынудила.— Я про платье. Оно все в краске.— Всего пара капелек. Придают изюминку наряду.Лера закатила глаза.— Ты грязная. Как всегда. Удивительно, что хоть волосы расчесала.— Ну сегодня же суббота. – Я подмигнула папе.Он подмигнул в ответ.— Идем, милые. Туда добираться час. Если выедем сейчас, то прибудем на место… – Сделал вид, будто сверяется с часами. – Да, сильно заранее.

Лера со свистом втянула воздух, переходя в свой печально знаменитый деловой режим.— Знаю, по-вашему, я ненормальная, но вы мне еще спасибо скажете, когда не придется судорожно искать место для парковки. Народу ожидается много, и я беспокоюсь, что мы опоздаем.— Ты? Беспокоишься? Да ладно.— Боже, ты хоть раз в жизни можешь отнестись к чему-то серьезно? – спросила Лера, оборачиваясь ко мне. – Перестань шутить. И когда церемония начнется, не смей устраивать сцен и позорить меня.Я невинно моргнула.— Ты о чем?— Ты знаешь, о чем я. Ничего неуместного.— С тобой не повеселишься.— Зато ты отрываешься за нас обеих.— Верно.

Моя сестра – самый дисциплинированный человек в мире, а вот я вечно жила одним днем. Папа любил шутить, что касаемо нашего родства ему приходится верить маме на слово.

— У нас еще есть время сфотографироваться, – заявила мама, готовя свой телефон. – Девочки, станьте поближе друг к другу. Ты тоже, Демид.— Мам, ты должна быть в кадре, – сказала я. – Возьми мой телефон. Там есть таймер.Я кинулась вперед, открыла приложение и положила телефон на полку напротив лестницы. Затем обнялась с моими самыми любимыми людьми в мире.— У нас десять секунд, – сказала я с улыбкой. – Все улыбаемся. Телефон щелкнул. Мама взяла его с полки и проверила изображение.— Отлично. Вы обе прекрасно выглядите. – Ее глаза наполнились слезами, когда она повернула экран к нашему отцу. – Ну разве они не красавицы?Папа кивнул и обнял Леру за плечи.— Мы так гордимся тобой, дорогая. – Он посмотрел на меня и подмигнул мне. – Тобой тоже, горошек.Мне двадцать лет, а папа по-прежнему называет меня горошком. Я надеялась, что он никогда не перестанет это делать.

Я обняла Леру.— Я тоже тобой горжусь, сестренка. Произносить речь на выпускном вечере в Университете Питера!.. А ты крутая!— Спасибо, Тая, – сказала Лера с теплой улыбкой, которую приберегала для особых случаев. Затем она прочистила горло и вернулась в свой деловой режим. – Может, уже поедем?— Да, да. – Папа снял ключи от машины с крючка на стене и широко распахнул входную дверь. – Дамы.Мы направились к двери; мои ноги уже ныли из-за этих глупых туфель. У кого-то зазвонил телефон.— Это у меня, – сказала Лера, роясь в сумочке. Она прочитала сообщение и стиснула зубы. – Родители Макара его кинули. Опять. Нужно его подбросить.— Они не пойдут на выпускной? – переспросила я. – Боже, вот же уроды.

Акимовы жили в нескольких кварталах от нас, в доме, похожем на наш, на такой же прекрасной улице, но с тем же успехом они могли жить на Луне, настолько отличались от наших мамы и папы. Мы с Лерой росли, окруженные неизменной любовью и поддержкой родителей, и у нас в голове не укладывалось, как Акимовы могут вечно наплевательски относиться к собственному сыну.

— Без проблем, – сказал папа. – Мы можем его забрать.Лера взяла ключи от своей машины.— Нет, я отвезу его сама. А вы, ребята, поезжайте.— Дорогая, нам хватит времени за ним заскочить.Она покачала головой.— Вы знаете, какой Макар. Он от стыда сгорит. Лучше я его отвезу.Лера заметила, как мы обменялись любопытными взглядами, как делали всегда, когда она упоминала Макара.

Ребята клялись, что всего лишь друзья, но были неразлучны еще с детского сада. Только Макар мог выбить мою сестру из ее жесткого графика. Их дружба была одной из тех немногих вещей, которые выявляли ее более мягкую сторону.

— Слушайте, – начала Лера. – Поездка с нами только заставит Макара чувствовать себя еще хуже. Ему придется наблюдать за тем, как мама и папа прекрасно общаются, и это через несколько минут после того, как собственные родители в который раз его подвели.— Ну если ты так считаешь, – протянул папа.— Именно так я и считаю. – Лера поцеловала его в щеку, обняла маму и похлопала меня по голове. – Ведите себя хорошо, – напутствовала она. – Встретимся на месте. Езжайте не спеша, но не теряйте времени.

Она бросила на нас последний строгий взгляд, а затем пронеслась мимо прямиком в теплый майский вечер. Ее отглаженная мантия хлопала вокруг туфель на высоком каблуке, что отбивали по асфальту барабанную дробь, словно бы говоря «Все. Прочь. С моего. Пути».— Отлично, – сказала я. – Теперь мы можем остановиться и перехватить по кусочку пиццы.Мама пригладила свои светлые, уже тронутые сединой кудри.— Думаю, один из лучших подарков, который мы можем преподнести твоей сестре на выпускной, – это быть на месте к ее приезду.

— Подождите. – Я стащила туфли и схватила с подставки для обуви у двери свои кроссовки.— Тая, ты же обещала, – укорила мама.— Эй, я пообещала надеть это скучное платье. Одобренная Лерой обувь в контракт не входила. Она ни о чем и не узнает, пока не станет слишком поздно.

Мы забрались в серебряный «Кадиллак» отца. Мама устроилась впереди, я села за ней, и мы отправились в путь. Виды были ошеломляющими – зеленые холмы и деревья под безоблачным голубым небом. Я любила свой город, но не собиралась в нем оставаться. Как только закончу Школу искусств в следующем году, сразу потащу свою задницу прямиком в Нью-Йорк.— Как насчет музыки? – спросила я с заднего сиденья.— Восемь секунд тишины, – отметил папа. – Новый рекорд.— Музыка – это жизнь, – сказала я, смеясь. – Сразу после живописи. И «Офиса». И пиццы.— Никакой пиццы. – Папа покрутил радио, пока не нашел мою любимую станцию, и машину заполнили звуки «Bad Romance». – Хорошо?— С Леди Гагой не может быть плохо.Папа ухмыльнулся.— Поверю на слово.

Я подпрыгивала в такт песне, пока мама не убавила громкость.— Бедный Макар, – сказала она. – О чем вообще думают его родители?— Мне интересно, о чем думает Валерия, – заметил папа и посмотрел на меня через зеркало заднего вида. – Вы, часом, не ведете душевные разговоры по-сестрински? Они не встречаются?— Понятия не имею, – ответила я. – Ты же знаешь, какая Лера. Себе на уме. Никогда ничего мне не рассказывает.

Мама изогнулась, чтобы посмотреть на меня.— А что насчет тебя самой? Никакого парня на горизонте?— Тогда бы я вам его представила, – сказала я. – А ни один из тех парней, с которыми я встречалась за последнее время, этого не достоин. Они считают, что я «забавная», и не хотят заводить со мной ничего серьезного. Или, может быть, я не хочу ничего серьезного с ними. Может быть, я и не способна на серьезное.— Я уверена, что это не так, дорогая, – сказала мама.— Лера бы с тобой поспорила.— Я люблю твою сестру, но иногда она перегибает.— Честно говоря, мне очень хочется влюбиться, но, полагаю, торопить события глупо. Это случится, когда случится. Я встречу того самого человека. Такого, о ком просто не смогу перестать думать. И когда мои чувства к нему найдут отражение в моем искусстве, я пойму, что он единственный, ну или она.— Мудрая философия, – заметил папа.

— Кстати, об искусстве, – подхватила мама, – как продвигается твоя последняя картина?— Уже готова. Я закончила как раз в тот момент, когда Лера уже собиралась рвать и метать.— Прекрасно, мне не терпится ее увидеть. – Мама шлепнула меня по колену тыльной стороной ладони. – Ты и твои пирамиды.— Ага. – Я засмеялась. – Если когда-нибудь стану знаменитой, Египет будет моей фишкой. Как автопортреты у Кало или похожие на вагины цветы у О’Киф.— Тая. – Папа усмехнулся.— Я не утверждаю, что я вторая Фрида или Джорджия…— Ты бы так не сказала, потому что ты слишком скромная, – перебила мама. – Но, как твоя мать, я имею право хвастаться, что ты ничуть не уступаешь великим.— Это твоя святая обязанность как моей матери, – отозвалась я. – Но все равно спасибо, мам. Ты лучше всех. Я…

— Боже! – закричал отец.Мама начала поворачиваться.— Что?..Вспышка бледно-голубого ослепительного хрома.Ужасающий, оглушительный грохот. Он отдался в моих костях. В моих зубах. Он эхом пронесся через капот, через лобовое стекло.Он все нарастал, нарастал и нарастал, разрывая нас, пока не осталось ничего._______________________________________

новый фанфик, надеюсь, вам понравится