часть 22

Уже полдень. Солнце так и не выглянуло из-за туч, но хоть дождь перестал валиться с небам шустрыми и холодными каплями.

Минхо и Хан идут в тишине. За пять минут до выхода в больницу Джисон снова упомянул о своём плохом предчувствии, отчего Минхо бестолково отмахнулся и попросил парня забить на это болт, да побольше.

— Послушай... — Хан приостанавливается, осторожно глядит на Хо, прежде чем задать свой вопрос. Парень тяжело вдыхает сырой воздух, разглядывая зелёные деревья в округе. — Не слышишь что-ли?

В ответ ничего, кроме тишины.

— Ну вот... Снова не слышит. — глубокий вдох и Хан шагает дальше.

И в этой тишине мысли Джи начали разговаривать сами с собой. Хоть к Минхо достаточно часто возвращался слух, а занятия речью и изучение языка помогали ему понимать Хана и общаться с ним, тот всё равно чувствовал себя слишком одиноко в моменты так называемой глухоты его любимого человека.

Хан до безумия сильно хотел, чтобы Хо впитывал в себя этот мир, как только мог, всеми возможностями, которые ему, как человеку, должны были быть предоставлены на все сто процентов. Если бы не эта чёртова авария...

Хан притянул Хо за руку, сильнее вцепившись в холодную ладонь. Тот никак не боролся с этим действием, лишь молча улыбнулся. Джисон видел, как в его глазах сверкнуло одиночество.

Он ведь никогда раньше и не задумывался о том, что чувствует Минхо в своей тишине. Нет, мысли об этом пробирались в его голову, которая при каждой подобной думе начинала нагреваться, как его старый ноутбук, когда Джисон вновь пытался установить на него какую-нибудь игру. Но что сейчас чувствует Хо? Наверное, ему становится страшно вновь слышать тишину и гадать: скоро конец или этот немой ад на беззвучном режиме к нему вновь навсегда вернётся?

Эти мысли перебили все звуки и Хан выходит из своей гловы только тогда, когда его отдёргивает Минхо.

— Вибрация. — тихо произносит Хо и Хан понимает, что Ли всё ещё не слышит.

Джи отцепляет руку, доставая из заднего кармана разрывающийся от рок-н-рола телефон — Хо чувствовал лишь вибрацию.

В трубке слышится голос врача Минхо и Хан радостно улыбается, услышав новость о том, что та проблема, которая мешала парню слышать и жить обычной жизнью, просто исчезла из организма, ликвидировалась оттуда, как пробка из бутылки. Улыбка сползает, когда Джисон слышит грохот и визг старушки рядом с ним. Ну нет.... улыбка сползает с лица.

Хан поворачивает голову, видя позади себя ужасающую картину. Серце рассекают серпом и начинают топтать. Такое чувство, что оно даже из пяток выскочило от испуга и резкой боли.

Машина дымится. Ажурный серый заборчик и растущая рядом с ним тонкая яблоня валяются на тратуаре вместе с глыбами земли. На тратуаре валяется и Минхо. Кровь???

Хан летит к парню, начинает трепать его за пречи, трогать окровавленный лоб в попытке привести его в сознание. Руки хватают запястье и губы тихо начинают считать пульс: раз... два... три.. Небольшое облегчение: хотя-бы живой.

— Минхо, ты меня слышишь? — Джисон с ужасом оглядывает тело, лежащее рядом с ним без сознания. На лице застыл испуг, а на лбу, даже где-то в волосах, тихо течёт ручеёк тёмной крови.

Какая-то женщина, подходящая мимо, вызвала скорую.Из машины, чей бампер был в смятку, а из капота выходил чёрный дым, вываливается мужик, лет сорока. Он не в состоянии стоять на ногах: то ли от удара, то ли от ужаса, то ли от алкоголя. Хан сразу почувствовал этот омерзительный резкий запах яда.

Вскоре приехала скорая и полиция. Водителя сразу допрашивают и, увидев, что тот полностью невменяем, сажают в полицейскую машину и увозят.Фельдшеры кладут окровавленного Минхо на носилки, заносят в скорую и тоже уезжают. Хан, конечно же, с ними.

Сложно сказать, что чувствовал тогда Джисон. По его голове словно что-то ударило: ни мыслей, ни памяти, ни осознания происходящего. Он не плакал, не переживал, а просто молча смотрел на полку с лекарствами, жидкость в которых то и дело маленькими волнами билась о стекло своих ампул. Всякие таблетки дрожали от дороги, и именно в этот момент Хан заметил, какие же плохие дороги у них в Корее.Минхо просто лежал. Глаза он так и не открыл, да и Хан как-то забыл про него. В голове была чёрная пустота, которая понемногу начинала пожирать его изнутри, начиная откуда-то с лёгких. Страшно было думать. А если и думать... надеяться на хорошее или ждать плохих новостей?

Минхо жив. Да и врачи это подтвердили, которые то и дело водились с ним по всей машине, а в конечном итоге просто сели на лавочки, сняв перчатки:

— С ним всё в порядке. Должно быть просто сотрясение, не думаем, что там что-то серьёзное. — говорят они, пытаясь успокоить Хана, который минуты две уже не моргал.

Серьёзное. Точно.Минхо же получил травму во время аварии в детстве и потерял слух. Твою мать, лишь бы всё было хорошо...

Хан облокачивается на стену и жмурит глаза, в попытке сдержать наступающее осознание, волнение и боль.Твою мать...