9. Где-то посреди ночи

— Давайте-давайте. — Феликс шёл впереди остальных, сминая подошвой хвойные иголки и держа в руках единственный источник света — старенький фонарик на батарейках. — Ещё совсем немного.

Вся группа, кроме Хёнджина, сейчас нарушала кучу правил пансиона и, естественно, им было абсолютно плевать на это. Тёмная ночь точно поможет ребятам скрыть их преступления.

Пробираясь сквозь сосновый бор, ни у кого не было страха заблудиться, ведь Ликс знал эту местность даже лучше, чем веснушки на своём лице. Хотя от каждого шороха запуганный Чонин всё ближе жался к Феликсу, что выглядело немного комично, учитывая их разницу в росте.

— Мы на месте.

Одинокая старая беседка, выкрашенная в белый, находилась буквально за забором кладбища и сейчас наполнилась оживлёнными и взволнованными подростками.

— Так, Ликс, ты точно всё взял? — Минхо, перепроверив бумажки в оранжевом пластиковом конверте, который был дороже, чем золото, сейчас давал их Чану.

— Точно. Паспорт, свидетельство о рождении и бла-бла-бла. — Уж кто-кто, а Феликс абсолютно точно был уверен в том, что вычистил папку с именем «Хван Хёнджин» до единой справки.

— Хорошо. — Чан выдохнул, закрыв лицо ладонями, передав конверт обратно в трясущиеся мелкой дрожью руки Феликса. Тот, закрыв рюкзак и сглотнув вязкий ком в горле, подошёл к краю беседки.

Положив ладони на горизонтальную перекладину, он закрыл глаза, купаясь в лунном свете и на выдохе сказал тихое «прости».

Компания сидела в тишине, переводя дыхание, набираясь сил и храбрости. Лёгкий ночной ветер шептал о чём-то, заставляя тихо поскрипывать ветки деревьев. Кто-то смотрел на свои руки, кто-то высматривал, полнолуние ли сегодня, а кто-то думал,, летают ли сейчас птицы в тёмном, почти чёрном небе.

— Пора. — Отрезал Чан, поправляя наручные часы, которые показывали «22:13».

Выйдя из беседки и обойдя десяток кустов, парни увидели на краю крутого песчаного и поросшего травой спуска сидящего Хёнджина.

Тот обернулся на шелест травы и хруст еловых иголок. Выжженные волосы отражали лунный свет, создавая светящийся ареол вокруг его головы.

Хван встал, оттряхнулся и, улыбнувшись, подошёл к ребятам.

— Давно не виделись. — Пробормотал печально ухмыльнувшийся Минхо.

— Не увидимся ещё больше. — Хёнджин улыбнулся, подхватив шутку.

Феликс, слишком нервный и дёрганный сегодня, подошёл к парню ближе, сняв с себя рюкзак и держа его в руках.

— Ты точно всё взял? Повербанк, шнур, кошелёк, одежду?

— Точно. — Уж кто-кто, а Хёнджин абсолютно точно был уверен в том, что вычистил свой ящик до последней соринки.

Ликс открыл рюкзак, достав оттуда конверт, и передал его в руки Хвану. Убедившись, что Хёнджин собран, Феликс остановился, смотря в глаза тому.

Хван поймал суть этого печального, обречённого взгляда и кивнул, этим выведя парня из ступора и подталкивая его к действиям.

 — Чонин, — Ли встал напротив Яна, схватив руками его локти. — ты должен пойти с Хёнджином. Я стащил твои документы и сейчас они в моём рюкзаке вместе с другими вещами первой необходимости.

Чонин глупо улыбался, не желая верить словам старшего. Но от серьёзного взгляда Ликса ему всё меньше и меньше хотелось веселиться.

— Ты ведь шутишь? В каком это смысле «уйти»?

— В прямом.

— Нет. — Он отшатнулся. Глаза парня округлились в шоке. — Я никуда не пойду.

— Ты пойдёшь с Хёнджином. Так будет лучше для тебя.

Ян оцепенел и почувствовал, как злость наполняет его до краёв, выплёскиваясь на самого дорого человека.

— Чем лучше? Тем, что я уйду в незнакомый мир из которого знаю только то, что видел в сериалах? Я там никому не нужен, у меня нет нормального образования, у меня нет будущего, чем это может быть лучше?

— Собирая документы, я нашёл номер твоей бабушки и связался с ней. Она была так счастлива из-за того, что у неё есть внук и она готова забрать тебя обратно. У тебя там есть семья, понимаешь?

— А что, если моя семья здесь? — Парень дрожал, как лист на холодном ветру. — Моя семья там, где есть ты, как ты этого не понимаешь?— Ян начал задыхаться от эмоций. — Ты серьёзно думаешь, что я уйду без тебя? Мы ведь братья, Феликс, мы ведь как одно целое. — заглядывая Ли в глаза, продолжал Чонин, не замечая, что этими словами с корнем вырывает и без того истерзанную душу Феликса.

Минхо даже зажмурился, представляя, что чувствует Ли.

— Но я ведь буду тебе писать.

— Где? В мобильных SMS? Ты ведь прекрасно знаешь, что у нас строгое ограничение на использование интернета.

— Может и в них, но ты точно не потеряешь меня. — Заверял Феликс, смотря в глаза Чонину, который был готов заплакать. — Ни-ни, тебе правда там будет лучше.

Ян пробежался по лицам каждого из присутствующих в поисках поддержки, но видел лишь подтверждение слов Ликса. Выбора у него, к сожалению, не было: если он вернётся, то временную пропажу документов зафиксируют со стопроцентной вероятностью и накажут каждого из присутствующих, а если он сбежит, тогда остальных так же накажут, но жертва хотя бы не будет бессмысленной. Головой он понимал, что ему и правда на свободе будет лучше, но что делать, если ты душой сросся с этими брошенными детьми, такими же, как и он — живущими в огромном пансионе, но всё равно бездомными.

— Пообещай мне, что мы обязательно встретимся. — Парень вытянул мизинец, чтобы заключить самый надёжный договор.

— Обещаю.

Передавая рюкзак Чонину, Феликс до безумия хотел чтобы этого не происходило, но любовь к младшему была сильнее, чем собственный эгоизм. Хотелось попрощаться подольше, но тогда бы он точно не смог отпустить парней, как и все присутствующие.

Сказав, куда спрятал бумажку с адресом, и расцеловав лица парней, Феликс отпустил ребят на волю.

Их ждала новая жизнь, другая, совсем не такая, как старая.

Как хорошо, что ещё за вечер до этого весь пансион составлял «сборник по выживанию в реальном мире для Чонина».

🌗🌘🌑

Ночь режут светом фонари,разбей меня, но собери. И подари хотя бы шанс,коснуться взглядом твоих глаз.

Ребята шли. Каждый был отягощён своей ношей. Хван, как старший, вёл Чонина на остановку, ведь теоретически знал, где она находится. Разглядывая траву, освещаемую фонариком в руках младшего, Хёнджин думал обо всём и одновременно ни о чём.

Ему было жаль. Очень и очень жаль.

Ведь за пару часов до этого парень почувствовал, как мозги потихоньку начинают плавиться и, кажется, медленно вытекать через уши, а сейчас тело уже не слушалось его. В районе сердца появилась жгучая боль, что распространялась вместе с циркулирующей кровью прямо до кончиков пальцев, покалывая там и заставляя их неметь. Распахнув глаза от ужаса, парень согнулся практически пополам из-за обострённого кашля, от которого тело свело до такой степени, что он упал на колени.

Стоя на четвереньках и жадно глотая воздух, задыхаясь от накатывающего и булькающего в груди приступа, Хёнджин догадывался о том, как же страшно сейчас Чонину, поэтому собрав последние крупицы энергии он оперативно перевернулся на спину, положив руки на живот и пытаясь нормально дышать.

— Господи... Господи, у тебя горячка. — Упавший рядом на колени Чонин всё не мог найти своим рукам и себе место вместе с этим пытаясь сообразить, что же делать и куда бежать.

Прыснувшие слёзы холодели от ночного ветра. Лежавший на спине Хёнджин бродил мутным взглядом по звёздам, рассекая галактическое пространство одной лишь силой мысли. Горячка шумным эхом дублировала голос Чонина в голове. Поле зелёной травы радушно принимало гудящую голову и пылающее тело парня.

— Ни-ни, иди. — Еле двигая пересохшими губами, проговаривал Хёнджин. — Добеги до заправки за жаропонижающим. — Парень всунул дрожащему Чонину свой бумажник со всеми сбережениями, которые капали ежемесячно от его дорогого папаши. Отец и правда был дорогим, ведь меньше чем за год на карте парня лежала настолько круглая сумма, что исключительно на эти деньги можно было прожить, никогда не работая больше.

Кивнув пару раз, Чонин сорвался и пробежал пару шагов, но снова вернулся. Подложив рюкзак Хвана ему же под голову, он ещё раз кивнул и теперь уже точно помчался на заправку. Ветер гонял его синие волосы, а солёная вода слетала со щёк, растворяясь в душном, но прохладном воздухе. Он ведь не был дураком.

Смотря на небо через собирающиеся на глазах слёзы, Хёнджин начал пересчитывать все космические тела и объекты которые знал. Даже находясь в полубредовом состоянии он всё ещё помнил где Андромеда, Персея или же Сатурн. Звёздное пространство давно стало его домом, ведь его он изучил намного лучше, чем землю и окружающий мир, который ему незачем. Он это понимал.

Уткнувшись в сгиб своего локтя, Хван шепча треснувшими губами просил у Вселенной что-то, и яркий свет россыпи сверкающей пыльцы с неба означал, что желание было услышано.

Пальцы Хёнджина так хотели дотянуться до какого-нибудь созвездия, но прежде, чем он смог это сделать, его рука ослабла и упала на грудь. Хрипит. Сильно.

Взглянув вверх ещё раз, парень закрыл глаза, падая в тёплый омут.<center></center>

— Хёнджин! Хёнджи-ин! — Очень знакомый голос прямо выдирал парня из сладкого сна и этим немного раздражал. — Джинни, ты в порядке?

Пытаясь отмахнуться от шума, как от назойливой мухи, парень начал мотать головой из стороны в сторону. Почувствовав, что его легонько потрясли, Хёнджин наконец смог открыть глаза, хоть и с огромными усилиями.

Яркий дневной свет ослепил его на секунду, из-за чего парень пару раз проморгался и чуть не потерял равновесие. Запах свежести и незабудок ударил в нос, оседая в лёгких мелкими частицами вместе с тяжёлым от жары воздухом. Лёгкий ветер гонял его выжженную шевелюру, заставляя солнечные лучи отскакивать от светлых прядей.

— Эй, ты слышал, что я сказал? Ты завис на пару минут, даже жутко стало.

Хван, ещё не до конца избавившийся от слепых пятен на картине обзора, смотря куда-то в сторону, спросил, — «А что ты сказал?». И только тогда, когда с его пересохших губ слетела такая простая фраза, он наконец-то увидел, кто был источником «шума».

Сынмин стоял в венке из незабудок и фиалок, держа в руках плёночный фотоаппарат, украшенный блёстками, наклейками звёзд и рисунками восьми цветов по отдельности. Тот же ветер залетал под его голубую рубашку, обвивая теплом, в какой-то степени нежеланным и даже лишним. Парень с возмущением смотрел на Хёнджина.

— Я сказал: «Дорогой принц, не соизволите ли вы попозировать для вашего обожателя, хочу потом распечатать ваши фотографии и любоваться перед сном, представляя нашу счастливую жизнь». — Сынмин кружился вокруг Хвана, повторяя свой монолог, после чего слегка дёрнулся вперёд, будто желая укусить того. А потом засмеялся. Так легко, звонко и заразно, так же как раньше, когда его грудь ещё не сводило от ужасных колющих болей из-за каждого вздоха. Он смеялся за себя и своё утраченное время, за Хёнджина и его шрамированную душу.

Хруст разбитого сердца Хёнджина был громким, завывающим от боли, как свист сквозняка в квартире, давно покинутой людьми. Но его начали собирать, неожиданно, однако в тот самый момент, когда ему это было нужно.

— Сынмо..— Севшим, сухим голосом еле выдавил из себя юноша. Прижав парня, Хван рыдал, задыхался в своих чувствах и радовался, радовался тому, что они вместе. — Ты не соврал. Ты правда здесь.

Сынмин немного отодвинулся от Хёнджина, оставив фотоаппарат болтаться на шее, обхватил своими руками лицо парня и заговорил, смотря прямо в глаза. — Я ведь обещал, помнишь? — Убирая большими пальцами солёную воду с щёк Хвана, парень успокаивающе улыбался.

Задыхающийся всхлипами Хёнджин всё ещё не переставал ронять слёзы на свою белоснежную рубашку, ладони Кима и своё лицо.

— Джинни, моё солнце, не плачь.... Прошу... Ты ведь знаешь, что я слишком люблю тебя для того, чтобы когда-нибудь соврать.

Сглотнув тяжесть собственных эмоций, Хёнджин мог лишь активно кивать.

— Ну же, не плачь. У нас огромная куча дел до заката. — Лучезарно улыбаясь, заявил Ким и взмахнул рукой у себя над головой, показывая масштаб.

— Каких? — Настороженно уточнил Хёнджин, растирая щёки ладонями.

— Ну, смотри: сначала мы идём красть виноград, потом слушаем пластинки в комнате, поедая свою добычу; далее крадём DVD из комнаты Чонина, и крутим Тима Бёртона до темноты, а потом идём спать под дубом. — Ким в ужасе замер. — Ну вот, я сдал весь план с потрохами, теперь никаких сюрпризов не будет. — Сынмин очень растроено опустил голову, смотря на свои ноги.

Хван погладил того по голове, успокаивая.

— Ничего, план шикарен, даже если знаешь все его составляющие.

В этом они были не похожи — Ким очень любил планировать, а Хёнджин предпочитал не знать, что же его ждёт дальше. И почему-то эта непохожесть делала их идеальными друг для друга.

Далее весь день прошёл, как во сне. Виноградные лозы почти незаметно поредели, золотая коллекция пластинок сопровождалась аккомпанементом в виде Сынмина, играющего на пианино в музыкальном классе, что был по соседству с его комнатой. Слегка затёртый диск с фильмами Бёртона была просмотрен, но не являлся последним в их мини киномарафоне. Чтобы оставить сладкое послевкусие от фильмов, ребята посмотрели пару серий «Гравити Фоллз».

— Пора. — Неожиданно вставший с кровати Сынмин похлопал Хвана по плечу. — Только глаза закрой.

Хёнджин без лишних вопросов сделал как просили, и, когда его руку взяли, он совсем не испугался. Всецело доверяя Сынмину и своей памяти, парень ни разу не споткнулся, даже когда лёгкая душноватость пустого помещения сменилась свежестью воздуха с заднего двора.

— Садись. — Небольшое давление на плечи давало знать, что именно здесь нужно приземлиться. — Пока не открывай глаза.

Выполняя приказ, парень начал просто щупать всё вокруг. Кажется, под ним был колючий плед, а за спиной расположился ствол их огромного дворового дуба. И правда, это было именно то дерево, ведь, ещё дальше просунув руку, Хван почувствовал покачивающуюся доску на верёвках. Пошарив же перед собой, юноша ничего не обнаружил. Просидев ещё около пяти минут, парень наконец почувствовал тепло Сынмина, приземлившегося рядом, который почти сразу сказал:

— Можешь открывать глаза.

Первым делом Хёнджин посмотрел на свои ноги: и правда, под ним был их ужасный и родной плед, по которому были разбросаны подушки. За спиной дуб шумел листвой, да и над головой тоже, ведь ветви не росли в одном направлении. Но, взглянув вверх, он, кажется, потерял дар речи.

— Красиво, правда? — Мягкий голос Сынмина прямо возле уха конечно же мог посоревноваться с красотой, что была перед глазами Хвана. — Я ведь не соврал.

На небе переливалась целая галактика. Звёздные сплетения мерцали, ослепляя своей неотразимостью. Мелкие созвездия были похожи на кучу просыпанной белой муки. Млечный Путь сиял до безумия безупречно и от этого было страшно. Кажется, ты можешь коснуться венца мироздания кончиками пальцев, стоит лишь протянуть руку. Туманные планеты в далеке стали такими близкими. Сегодня они казались ближе, чем вчера Луна на небе.

Хёнджин встал, надеясь подойти к такому близкому небу и проникнуть в него руками, как в вязкую трясину.

— У нас есть целая вечность для того, чтобы изучить каждую звезду, назвать её каким-нибудь именем, как будто они это наши дети. — За спиной стоящего Хёнджина улыбался сидящий Сынмин и постукиваниями по пледу приглашал к себе.

Лёжа в объятия своего Кима и давая звёздам законные имена, Хёнджин слышал лишь шелест дубовых листьев и дыхание. Равномерное и такое живое.

Уже засыпая в объятиях Сынмина, Хван, кажется, где-то вдалеке услышал вопль Чонина, который прибежал с лекарствами.

Подари мне цветы что рождались ночами,из осколков звезды, с жёнными волосами.Из планет, ярких блёсток и синих морей,и тогда я пойму, что любить — не болеть