4. Танцуйте и пойте, но Сынмин может не танцевать

Потные младшие вывалились из танцевального зала под недовольное бурчание Минхо об их ужасных навыках.

— Какие же вы... — Ли зажмурился и сжал кулаки, сдерживая возмущение — безнадёжные.

Чан весело стрелял глазами, так как видел, что вчера все вместо тренировки перед занятием играли в монополию.

Каждый из обвинённых пытался оправдать себя, бурча под нос тихое: «да нет, всё не так плохо».

На лице Минхо заиграла издевательская улыбочка:

— Мне рассказать, что не так с каждым? — Все отрицательно покачали головой. — А я всё равно это сделаю. — Проговорил заведённый Ли. — Чан можешь не улыбаться, тебе тоже сейчас достанется.

Обескураженный старший встал в ряд к отчитываемым.

— Чан, — Парень дёрнулся, испуганно смотря на Минхо. — ты слишком много смотришь на остальных. Я вижу, как ты начинаешь правильно делать движение, но из-за этих идиотов — староста снова пробежался по несчастным ребятам недовольным взглядом — ты путаешься.

Крис закивал и, если честно, был рад, что с ним быстро закончили.

— Чанбин, хватит топать, как стадо антилоп, мне кажется, земля под зданием просела на несколько сантиметров. — Чанбин хмыкнул и самодовольно ухмыльнулся. — А ещё, начни уже учить движения, а не повторять за Хваном, иначе твои вечерние пробежки под музыку будут проходить в танцевальном зале.

Со оживился, быстро закивал и, посмотря в зеркало, сжал кулаки, пообещав себе выучить этот несчастный танец.

— Хан. — Минхо прикрыл глаза и для успокоения шумно выдохнул. Джисон поёжился. — Ты танцуешь неплохо. — Хан уже было выдохнул, но... — Если смотреть на тебя с закрытыми глазами. — эти слова прибили Джи к земле. — Твои навыки можно сравнить только с надувной куклой на заправке, хотя она и то пластичнее. И ладно бы ты молчал, так нет же, твой рот не закрывается ни на секунду.

С каждым словом Джисон мрачнел и хотел не просто провалиться под землю или исчезнуть, а хотел никогда не существовать.

Минхо выдохнул, успокаиваясь, и произнёс фразу, ставшей последним гвоздём в крышке джисонового гроба:

— Месяц двухчасовых ежевечерних тренировок. — Ли, заметив уже готового плеваться недовольством Хана, предупредил — Если сейчас скажешь хоть одно слово, то два месяца.

Джисон явно очень разозлился, потому что то, с какой силой он хлопнул дверью танцевального зала за собой, хватило бы, чтобы выбить её с петель.

Минхо стоял с округлившимися от шока глазами, ведь до этого злого Хана заставал только Чанбин.

Старший понял, что слегка переборщил и ему нужно будет извиниться или хотя бы объяснить свою позицию, но позже.

А пока что.

— Так, Чонин и Феликс. — Минхо попытался вернуть себе и своему тону серьёзности. — Вы не то, чтобы много ошибаетесь, но ваши постоянные смешки очень раздражают. Я всё понимаю, но будьте серьёзнее.

Младшие закивали, благодаря всех богов и Хана, что градус злости Минхо значительно снизился.

Староста оглядел присутствующих, чтобы точно удостовериться, что он никого не забыл. Уверенный в том, что всех отчитал, парень уже было развернулся к выходу, но его окликнул голос.

— А я? — Спросил растерянный Хёнджин, явно недоумевая, почему же ему не досталось.

Минхо развернулся, поднял голову и глянул на Хвана так, будто вообще забыл про его существование.

— Ах, да. — Минхо почесал подбородок, задумываясь. — А у тебя всё хорошо, молодец. — Старший улыбнулся и похлопал Хёнджина по плечу, подбадривая.

Хван завис и простоял так, кажется, около пятнадцати минут. Очнулся он к тому времени, когда понял, что сейчас время отдыха и все давно вышли на улицу.

Задний двор был наполнен подростками.

Их класс А1 располагался возле облюбленного дуба, А2 сидели в беседке и играли в какую-то настольную игру, а А3 бегали, запуская воздушного змея и надувая мыльные пузыри.

Подходя к дереву со своими ребятами, Хёнджин отмахнулся от предложения Йеджи присоединиться к игре в весёлого фермера и лопнул пару мыльных пузырей, надутых Лукасом.

Сидя в тени дерева, все играли в дурака, а Минхо с Ханом говорили о чём-то, подальше от всех. Ли сидел, скрестив ноги, и что-то объяснял поникшему Джисону, который обнимал свои колени, положив на них голову.

Хван втиснулся в круг играющих ребят, под недовольное бурчание Феликса, которого отодвинули от Чонина.

После трёх партий дурака, а значит и трёх порций щелбанов проигравшему Хёнджину, к ребятам присоединились Минхо и Хан.

Хван оставил свою роль боксёрской груши Джисону, а сам сел на качель, чтобы следить за игрой.

🌤⛅🌥

— Ребята, уже пять часов, собираемся. — Крикнул Субин всем находящимся во дворе, когда солнце перестало хотеть сжечь всех на планете и люди могли спокойно передвигаться, дышать и думать.

Стянувшиеся ближе к зданию пансиона подростки начали садиться на траву.

Перед этим каждая из групп постелила по своему покрывалу: у А2 это была старая накрахмаленная простынь, с вышитым солнцем и нарисованной луной (Это была заслуга Солы и Мунбёль). В А3 роль покрывала выполняла большая тряпка, сшитая из разных лоскутов ткани, с пришитыми пайетками, бусинами, которые то и дело отрывались, но каждый раз упорно пришивались Черён или Хансэ на свои места.

Наша же компания перетащила свой слегка колючий грязно-жёлтый плед, в ужасную и старомодную клеточку (по мнению Хёнджина, Карины из А2 и Доёна из А3) из-под дуба к месту общего сбора.

Спустя пару секунд молчания, окно на втором этаже открылось и из него выглянул улыбающийся и кряхтящий Сынмин. Он поприветствовал всех и задал вопрос:

— Что сегодня?

Голоса кричали наперебой, поэтому двое старост встали, чтобы никто не подрался и каждый смог высказать свои пожелания.

Победителями голосования были:

1. Outrunning Karma.

2. ily.

3. Lost on You.

Когда Субин и Минхо огласили окончательный список Сынмину, все знали, что он совершенно лживый. Каждую среду они выбирают всего три песни, а отсиживают чуть ли не двадцать.

Выдохнув, Ким сел за стоящее в музыкальном зале пианино и начал наигрывать примерные ноты. Его голос настолько хорошо сочетался со звуком инструмента, что первую песню никто кроме него не пел. Никогда.

Следующая песня уже была подхвачена голосами остальных. В такие моменты они становились намного ближе друг к другу. Даже те, кто уже был очень близок. Общее дело всегда сближало сильнее, чем что-либо.

Следующие две песни так же были отыграны, но никто явно не собирался расходиться. Сынмин, смотря из окна вниз на выпрашивающие взгляды, засмеялся  и точно знал, что один из взглядов транслировал что-то большее... Что-то, что ему не скажут тут.

Когда пять часов неожиданно сменились семью, ребята начали обратно собираться в пансион, чтобы успеть к ужину. Поблагодарив Кима за очередной вечер и попрощавшись так, будто они живут не в одном здании, а в разных, подростки стали расходиться.

Задний двор совсем опустел, окно второго этажа было закрыто, а задержавшийся Хёнджин стоял совсем близко к дубу, но смотрел он совсем не на него.

Прислонившись к дереву ладонью, стеклянный взгляд был направлен в сторону спускавшейся вниз дороги, от которой его отделял чёрный железный забор и пятьдесят метров.

Парень замер. Мысли заставляли глаза наполняться водой. Кажется, впав в свои раздумья, он не заметил, что стоит совсем не один.

Йеджи подбежала к Хвану сзади и положила голову на его плечо.

Проследовав за его взглядом, она застыла и простояла так пару секунд, подбирая слова.

— Ты точно справишься, — Сказала девушка, поддавшись вперёд, чтобы заглянуть в лицо Хвана. — мы поможем, ведь вы помогли нам.

Прижавшись к его голове своей, она зажмурилась и начала поглаживать парня по щеке ладонью.

Простояв так с минуту, Хёнджин наконец отмер и пару раз кивнул.

— Я надеюсь. — Сказал парень сухим, севшим голосом и последовал за только что упорхнувшей Йеджи, которую позвала горничная, выглянувшая из комнаты, что находилась рядом с музыкальным залом.

Отойдя от дуба на пару метров, парень снова оглянулся и снова посмотрел мимо него.

Лишь одна мысль промелькнула в его голове, что он не справится.