15

От лица Джуда

К ночи один за другим погасли огни в окнах, родители разошлись по своим комнатам. Инесс уснула довольно быстро. Она крепко прижималась ко мне, словно чувствовала, что сегодня мне самому нужна поддержка. Я дождался, пока ее дыхание станет ровным, осторожно убрал ее руку со своей груди и бесшумно вышел из спальни.

Мне не хватало воздуха. Дом вдруг стал слишком тесным для мыслей, которые разрывали меня изнутри. Я тихо прикрыл за собой дверь и вышел во двор.

Ночь была прохладной. После дождя сад утопал в свежести. Где-то вдали стрекотали сверчки, листья деревьев едва заметно покачивались от легкого ветра, а фонари вдоль дорожек заливали участок мягким теплым светом.

Я сделал всего несколько шагов, когда заметил силуэт возле беседки. Отец Инесс. Он стоял спиной ко мне, задумчиво глядя в темноту. Между его пальцами медленно тлела сигарета. Красный огонек то вспыхивал ярче, то снова угасал.

Я никогда раньше не видел его курящим. Вообще никогда. Он услышал мои шаги и медленно обернулся. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Он первым нарушил молчание.

— Не спится?

Я невесело усмехнулся.

— Похоже, сегодня не только мне.

Он опустил взгляд на сигарету.

— Бросил почти пятнадцать лет назад... — тихо произнес он. — А сегодня снова купил пачку.

Он горько усмехнулся.

— Плохая привычка.

Я подошел ближе и встал рядом. Перед нами простирался ночной сад. Такой спокойный. Будто в этом мире вообще не существовало боли.

— Как она? — неожиданно спросил он.

Я долго молчал. Потом тихо ответил:

— Уснула.

Он кивнул.

— А ты?

Я лишь покачал головой.

— Не получается.

Он глубоко затянулся, но почти сразу потушил сигарету о край пепельницы.

— Знаешь... когда рождается дочь, ты всегда думаешь, что сумеешь защитить ее от всего на свете.

Он говорил спокойно, но голос предательски дрожал.

— От плохих людей, разочарований, боли, любых бед.

Он тяжело выдохнул.

— А потом наступает день, когда понимаешь, что есть вещи, против которых ты абсолютно бессилен.

Я опустил голову.

— Сегодня мне позвонили из Германии.

Он резко повернулся ко мне.

— Что сказали?

Я несколько секунд собирался с мыслями. Каждое слово давалось с трудом.

— Они готовы ее прооперировать.

В его глазах впервые за весь вечер мелькнула надежда.

— Правда?

Я кивнул.

— Но...

Я медленно провел ладонью по лицу.

— Они считают, что смогут удалить опухоль, но во время операции почти наверняка будет повреждена часть гиппокампа.

Он молчал. Я продолжил уже почти шепотом:

— Есть очень высокая вероятность, что Инесс потеряет долгосрочную память.

Повисла тяжелая тишина. Отец Инесс медленно опустился на деревянную скамейку, словно ноги вдруг перестали его держать. Он долго смотрел перед собой. Потом тихо спросил:

— Она может забыть нас?

Я закрыл глаза.

— Да.

Он ничего не ответил. Только крепко сжал ладони. А через несколько секунд я впервые увидел, как этот сильный, всегда уверенный в себе человек незаметно вытер выступившие на глазах слезы.

Отнц Инесс еще долго сидел молча, глядя куда-то в темноту. Я не торопил его. Иногда человеку нужно несколько минут тишины, чтобы принять то, что невозможно принять сразу. Наконец он глубоко вдохнул, поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его глазах больше не было растерянности.

— Летите в Германию, Джуд.

Я молча слушал его.

— Не теряйте ни дня. Если там есть хоть один шанс, вы обязаны за него бороться.

Он сделал небольшую паузу.

— Даже если этот шанс стоит слишком дорого.

Я медленно опустил взгляд.

— А если после операции она откроет глаза и посмотрит на меня как на совершенно чужого человека?

Мой голос дрогнул.

— Если она забудет нашу свадьбу, забудет, как мы познакомились, забудет, что вообще любила меня...

Он медленно поднялся со скамейки и подошел ко мне почти вплотную.

— Тогда ты сделаешь так, чтобы она полюбила тебя снова.

Я поднял на него глаза. Он положил ладонь мне на плечо.

— Послушай меня внимательно, сын.

Впервые за все время нашего знакомства он назвал меня именно так.

— Любовь — это не только воспоминания. Это человек, которым ты являешься рядом с другим человеком. Если моя дочь действительно потеряет память, если однажды она не вспомнит ни вас, ни этот дом, ни свою жизнь, ты просто познакомишься с ней еще раз.

Он слабо улыбнулся сквозь боль.

— И я почему-то уверен, она снова выберет именно тебя.

Я почувствовал, как в горле встал ком.

Он тяжело выдохнул и продолжил уже гораздо тише:

— Но есть еще одна просьба.

— Какая?

Он отвел взгляд в сторону дома, где на втором этаже в нашей спальне сейчас спала Инесс.

— Не говори ей о возможном риске. Убедишь её уже там.

Я нахмурился.

— Но...

Он покачал головой.

— Ты ведь знаешь ее.

Я молчал.

— Если Инесс узнает, что после операции может потерять память, она никогда не согласится.

Я прекрасно понимал, что он прав.

— Она выберет умереть, лишь бы не проснуться однажды и не причинить боль тем, кого любит.

Я закрыл глаза. Именно так она бы и поступила. Она бы улыбнулась. Обняла меня. И сказала, что не хочет жить ценой того, чтобы забыть нашу любовь.

Отец Инесс крепче сжал мое плечо.

— Поэтому сейчас ты должен думать не только как муж.

Он сделал небольшую паузу.

— Ты должен думать как человек, который обязан спасти ее.

Я долго молчал. Каждое слово отдавалось внутри тяжелым ударом.

— А если однажды она возненавидит меня за то, что я скрыл от нее правду?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда эту ненависть она будет испытывать будучи живой. И, поверь мне... Я лучше буду каждый день видеть живую дочь, которая сердится на нас, чем приходить к ней с цветами на кладбище.

— Завтра же я оформлю билеты на самолет.

Он облегченно выдохнул.

— Спасибо.

Он еще несколько секунд молча смотрел в темноту сада. Ветер слегка качал ветви деревьев, а где-то за нашими спинами, в доме, тихо скрипнула дверь. Наверное, кто-то из родителей еще не спал. Отец Инесс глубоко вдохнул, будто собираясь с мыслями, а затем неожиданно повернулся ко мне.

— Знаешь, я никогда не говорил тебе этого.

Я внимательно посмотрел на него.

— Чего именно?

Он улыбнулся грустной, уставшей улыбкой.

— Я очень рад, что моя дочь встретила именно тебя.

Я растерянно молчал. Он продолжил, не давая мне возможности что-то ответить.

— Когда Инесс была маленькой, она постоянно говорила, что выйдет замуж только за человека, который будет любить ее сильнее, чем она сама любит его.

Он тихо усмехнулся.

— Тогда мы с ее мамой смеялись. Думали, что это детские фантазии. Потом она выросла, и она ни одного мужчину рядом с собой не задерживала. Она всегда чувствовала фальшь. Если человек был рядом только из-за ее красоты, известности или денег, она это понимала раньше всех.

Он перевел взгляд на окна второго этажа.

— А потом появился ты.

Я невольно улыбнулся, вспоминая нашу первую встречу.

— Честно говоря, первое впечатление обо мне было не самым лучшим.

Он негромко рассмеялся.

— Это правда. После вашего первого знакомства она приехала домой и сказала: «Пап, он ужасно самоуверенный».

Я тихо усмехнулся.

— А потом...

Он сделал небольшую паузу.

— Она стала говорить о тебе каждый день. Она рассказывала, как ты заботишься о ней, как смотришь на нее, как переживаешь, если она устала. Она никогда не говорила громких слов вроде «я люблю его». Ей это было не нужно.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что по ней это было видно.

Я почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось.

— Знаете, иногда мне кажется, что я люблю ее гораздо сильнее, чем способен выразить словами.

— Нет, Джуд.

Он медленно покачал головой.

— Именно так и выглядит настоящая любовь. Мужчина, который готов пожертвовать собственной карьерой, деньгами, известностью... Всем. Лишь бы она жила.

Я опустил взгляд.

— Любой поступил бы так.

— Не любой.

Мы оба понимали, что он говорит правду. Он сделал шаг ко мне и неожиданно крепко обнял меня. По-отцовски.

— Спасибо тебе, сын. Спасибо за то, что моя дочь никогда не сомневалась в твоей любви. Спасибо за то, что рядом с тобой она была по-настоящему счастлива. И... спасибо за то, что даже сейчас, когда весь мир говорит о диагнозе, ты продолжаешь бороться за нее.

Я крепко обнял его в ответ.

— Я не остановлюсь.

Он слегка похлопал меня по спине и тихо произнес:

— Я знаю. Именно поэтому я спокоен.

Потому что рядом с Инесс оказался мужчина, которому я без страха могу доверить самое дорогое, что есть в моей жизни.

***

Следующим вечером вся семья собралась в гостиной. За окнами уже стемнело, в камине тихо потрескивали дрова, наполняя комнату теплом, но внутри меня все сильнее нарастало напряжение. Я понимал, что больше не имею права откладывать этот разговор.

Инесс сидела рядом со мной, прижавшись плечом к моему боку. Она лениво перебирала мои пальцы, даже не подозревая, что сейчас изменится абсолютно все. Родители негромко разговаривали между собой, Джоб листал телефон, но, заметив мое серьезное лицо, медленно убрал его в карман.

Я сделал глубокий вдох.

— Мне сегодня позвонили из Германии.

Все взгляды одновременно устремились на меня.

— Немецкая онкологическая клиника рассмотрела снимки Инесс. Профессор и его команда готовы взять ее случай. Они считают, что смогут провести операцию по удалению опухоли.

Инесс ничего не сказала. Она лишь крепче сжала мою руку, не сводя с меня глаз. Первым заговорил мой отец.

— Они уверены, что операция возможна?

— Да. Они используют новую методику, которую начали применять совсем недавно.

Мама Инесс подалась вперед.

— Насколько это безопасно?

Я заставил себя сохранить спокойствие.

— Любая операция на головном мозге связана с рисками. Но профессор считает, что у Инесс есть шанс.

Мама Инесс нахмурилась.

— Насколько большой шанс?

— Они не называют точных цифр, пока лично не проведут дополнительные обследования.

Дениз тихо спросила:

— Когда они готовы вас принять?

— Чем раньше, тем лучше. Если мы быстро оформим все документы, вылететь можно уже через несколько дней.

Инесс по-прежнему ничего не говорила. Она сидела неподвижно, продолжая смотреть на меня. В ее глазах читалось столько эмоций сразу, что невозможно было понять, какая из них сильнее: надежда, страх или неверие.

— Это ведь замечательная новость, — нарушила тишину мама Инесс. Ее голос дрожал от волнения, но в глазах впервые за долгое время появился живой блеск. Она крепко сжала ладонь мужа и, посмотрев сначала на меня, затем на дочь, слабо улыбнулась. — Господи, мы столько дней молились хоть за какую-нибудь надежду. И вот она появилась.

— Я тоже так считаю, — тихо поддержал мой отец. — Если лучшие специалисты готовы взяться за этот случай, значит, нельзя терять ни минуты.

Дениз осторожно кивнула, смахивая выступившие слезы.

— Мы полетим вместе, если будет нужно. Или прилетим сразу следом. Вы не останетесь там одни.

— Я думаю Джуд справится и сам, — сразу добавил отец Инесс.

Инесс. Ее пальцы были крепко сцеплены между собой, костяшки побелели от напряжения. Она не плакала. Не задавала вопросов. Просто слушала всех, словно пыталась осознать, что впервые за долгое время смерть перестала казаться единственным возможным исходом.

Я осторожно накрыл ее ладонь своей.