Глава 36

Грань миров.

Поместье на скале стонало от ударов штормового ветра, но внутри, в подвальном помещении, облицованном холодным камнем, стояла мертвая, стерильная тишина. Здесь пахло сыростью и старой кровью.

Я была прикована к тяжелому металлическому стулу. Запястья онемели от тугих наручников, а голова раскалывалась от удара. Карл стоял напротив, медленно снимая свои безупречные серые перчатки. Его лицо было спокойным, почти торжественным, что пугало больше любого крика.

— Ты разочаровала меня, Ноэми, — тихо произнес он, беря со стола тонкий кожаный хлыст. — Ты позволила этому итальянскому выскочке коснуться того, что принадлежит мне. Ты осквернила мою работу.

Первый удар пришелся по плечу. Боль была такой резкой и ослепляющей, что из глаз брызнули искры. Я закричала, но звук утонул в каменных стенах.

— Молчи, — прорычал он, и его взгляд снова стал черным. — Ты будешь просить прощения за каждый день, проведенный в его башне.

Удары посыпались один за другим. Карл бил методично, холодно, целясь в старые шрамы, словно пытаясь вскрыть их и вернуть меня в то состояние абсолютной сломленности, в котором я была в Баварии. Я чувствовала, как футболка пропитывается теплым и липким, как горит кожа, как сознание начинает медленно соскальзывать в серую бездну.

— Где он? — Карл схватил меня за волосы, заставляя откинуть голову. — Где коды доступа к его серверам? Он ведь доверил их своей «лисичке», верно?

Я только сплюнула кровь ему под ноги и хрипло рассмеялась.

— Он... он не ты, Карл. Он доверяет... не кодам. Он доверяет мне.

Его лицо исказилось. Он ударил меня наотмашь рукой, и я вместе со стулом завалилась на бок. Мир поплыл. Потолок стал полом, а звуки его яростного дыхания начали отдаляться, становясь похожими на шум прибоя.

Я закрыла глаза. Боль внезапно стала неважной. Холодный пол под моей щекой вдруг сменился чем-то теплым и мягким.

— Ноэми... — голос был тихим, знакомым до боли в самой глубине души.

Я приоткрыла глаза. Вокруг больше не было темного подвала. Я сидела в кабине нашего старого желтого автобуса. За окном светило ласковое утреннее солнце, а на приборной панели прыгала всё та же пластмассовая фигурка.

Рядом со мной, на водительском сиденье, сидел он. Папа.

Его лицо было таким, каким я помнила его в лучший день: добрые морщинки у глаз, легкая щетина и этот теплый, бесконечно любящий взгляд. Он не был призраком — от него пахло старой кожей, мятной жвачкой и домом.

— Папа? — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы, смывая кровь и грязь. — Я так устала. Можно мне остаться здесь, с тобой? Я просто хочу закрыть глаза и не просыпаться.

Гарри Мюллер протянул свою большую, мозолистую руку и осторожно коснулся моей щеки.

— Еще нет, штурман, — он грустно улыбнулся. — Твой рейс еще не закончен.

— Он убьет меня, пап. Я не могу больше бороться. У меня нет сил.

Отец взял меня за руку и сжал её — крепко и уверенно.

— Сила не в мышцах, дочка. И не в том, сколько ударов ты можешь вынести. Сила в том, ради чего ты встаешь. Посмотри на меня. Ты — Ноэми Мюллер. Ты — дочь человека, который никогда не сворачивал с пути, если на кону была чья-то жизнь. Твой шторм еще не утих, но за ним — тихая гавань. Там тебя ждут, Ноэми.

Он указал куда-то вперед, в лобовое стекло. Там, сквозь туман, я увидела смутный силуэт башни Моретти и лицо Сальваторе, искаженное тревогой.

— Борись, — голос отца стал громче, обретая силу. — Ради него. Ради себя. Ради того мальчика, которого я спас, и ради той женщины, которой ты стала. Вставай, штурман! Это приказ твоего Капитана!

Я почувствовала, как по моему телу пробежал мощный разряд тока. Образ отца начал таять, растворяясь в ярком свете, но его тепло осталось в моих ладонях.

Я открыла глаза в подвале. Карл стоял надо мной, занося руку для нового удара.

Внезапно где-то наверху раздался оглушительный взрыв. Потолок содрогнулся, с него посыпалась каменная крошка. Послышались быстрые автоматные очереди и крики.

— Что за... — Карл замер, глядя на дверь.

Я приподняла голову, чувствуя, как внутри меня вместо страха закипает ледяная, чистая ярость.

— Это... это твой конец, Карл, — прохрипела я, глядя ему прямо в глаза. — Мой штурман... привел подкрепление.

Дверь подвала вылетела с петель от мощного удара. В проеме, на фоне дыма и вспышек выстрелов, стоял Сальваторе. В его руках был автомат, а его лицо... Боже, в этот момент он был страшнее любого демона.

— Уйди от нее, — голос Сальваторе вибрировал от такой ярости, что даже Карл инстинктивно отступил на шаг.

Я улыбнулась сквозь боль. Папа был прав. Мой рейс еще не закончен.