Глава 26

Ожидание шторма.

Ноэми.

Неделя. Семь бесконечных дней, которые превратились для меня в тягучую пытку.

Первые три дня я ждала его с замиранием сердца. Каждый раз, когда открывалась входная дверь ресторана, я вскидывала голову, надеясь увидеть его высокую фигуру и холодный, проницательный взгляд. На четвертый день я начала злиться на саму себя. «Почему ты ждешь его? Он просто очередной богач, решивший поиграть в спасителя», — твердила я себе, натирая бокалы до изнеможения. Но на пятый день страх вернулся, холодный и липкий.

Если Сальваторе, который явно «мониторил» мою безопасность, исчез — значит ли это, что тени Карла подошли слишком близко? Его отсутствие пугало меня больше, чем его присутствие. Я чувствовала себя так, словно с меня сняли невидимый бронежилет, и теперь я снова голая под прицелом снайпера.

Я почти не спала. Записка в кармане истерлась на сгибах, потому что я перечитывала её сотни раз, пытаясь найти скрытый смысл между строк.

На восьмой день он пришел.

Он вошел в зал в разгар обеденного перерыва. На нем был строгий черный костюм, и он выглядел еще более уставшим и суровым, чем обычно. Его взгляд мгновенно нашел меня в толпе. Я замерла с подносом в руках, чувствуя, как по венам разливается странное облегчение, смешанное с паникой.

Он сел за свой седьмой столик. Я дала себе три минуты, чтобы унять дрожь в коленях, и подошла.

— Рада видеть вас снова, синьор Моретти, — мой голос был тихим, но в нем больше не было той механической пустоты.

Он поднял глаза. Под ними залегли темные тени — казалось, он не спал всю эту неделю.

— Были дела в Лондоне, Анна, — ответил он, специально выделив мое имя. — Нужно было укрепить... некоторые цифровые границы.

Я поняла. Он занимался моей безопасностью. Или своей. Я поставила перед ним воду, и, когда нагибалась, наши глаза оказались на одном уровне.

— Почему? — выдохнула я, почти не шевеля губами. — Зачем вам это?

Сальваторе медленно положил ладони на стол. Его пальцы были длинными и сильными, и я невольно вспомнила те разбитые костяшки Карла. У Сальваторе руки были целыми, но от них исходила не меньшая сила.

— Потому что я не люблю, когда в моем городе охотятся на лисиц, — его голос был едва слышным шепотом, но каждое слово ударило меня, как электрический разряд. — И потому что я знаю, каково это — ждать удара в спину каждую секунду.

Я сжала край фартука.

— Вы не знаете, кто за мной стоит. Вы не понимаете, на что он способен. Карл... он не просто человек. Он — стихия. Он уничтожит любого, кто встанет между нами.

Сальваторе слегка наклонился вперед. От него пахло горьким кофе и дорогим табаком.

— Стихии можно обуздать, Ноэми. Даже самые разрушительные.

Когда он произнес мое настоящее имя, у меня перехватило дыхание. Это звучало как приговор и как освобождение одновременно. Никто не называл меня так с того самого дня, как я покинула Баварию.

— Завтра суббота, — продолжал он, не сводя с меня глаз. — У тебя выходной. В два часа дня у входа в парк Вилла Комунале будет стоять черная машина. Приходи. Мы не будем играть в загадки. Я покажу тебе, почему ты можешь мне доверять. Или, по крайней мере, почему я — единственная альтернатива твоему прошлому.

— А если я не приду? — я выпрямилась, пытаясь вернуть себе остатки гордости.

— Тогда ты продолжишь вздрагивать от каждого шороха в своей мансарде, пока Карл не постучит в твою дверь. А он постучит, Ноэми. Его ищейки уже в Милане. Это вопрос дней.

Он встал, не дождавшись своего заказа.

— Выбор за тобой, штурман. Но помни: даже самому лучшему капитану нужен берег, к которому можно пришвартоваться во время бури.

Он ушел, оставив на столе купюру за кофе, который так и не выпил.

Я смотрела ему в спину. Он знал всё. Он знал про штурмана. Он знал про Карла. Он знал моё имя. Сальваторе Моретти не просто предложил мне помощь — он бросил мне вызов. И я понимала, что если я не приду завтра в парк, то навсегда останусь той избитой девочкой на ступенях.

Вечером я достала из-под матраса свой маленький нож. Я долго смотрела на его лезвие, а потом спрятала обратно.

— Завтра, — прошептала я.

Я не знала, иду ли я навстречу спасению или в логово к другому зверю. Но одно я знала точно: Сальваторе Моретти — единственный, кто посмотрел в мои глаза и увидел там не «вещь», а Ноэми.