Глава 5

Золото и пламя.

Пятнадцатое лето Ноэми пахло свободой и пыльными дорогами. В это утро она проснулась не от едкого голоса матери, а от того, что в её комнату заглянуло солнце, запутавшись в рыжих прядях, рассыпанных по подушке.

Внизу было тихо. Луиза, как обычно, плотно зашторила окна в своей комнате, предпочитая полумрак и тишину. Но на кухне Ноэми ждал сюрприз. На столе стояла тарелка с её любимыми блинами, а рядом — записка, написанная размашистым, чуть небрежным почерком Гарри:

«Штурману сегодня пятнадцать! Жду на конечной в 16:00. Надень то самое зеленое платье, которое делает тебя похожей на лесную нимфу. Твой Капитан».

Весь день Ноэми ходила как во сне. Даже Луиза, столкнувшись с ней в коридоре, лишь поджала губы и сухо бросила: «С днем рождения. Постарайся не испачкать платье до вечера». Но даже этот холодный тон не мог пробить броню её радости.

В четыре часа дня желтый школьный автобус затормозил у их дома. Гарри выскочил из кабины, сияя так, будто это у него был праздник. В руках он держал огромный букет полевых цветов — ярких, растрепанных и живых, совсем как его дочь.

— Карета подана, леди Ноэми! — он шутливо поклонился, открывая перед ней дверь.

Они не поехали по обычному маршруту. Сегодня Гарри вел автобус за город, туда, где дорога петляла между холмами, покрытыми высокой травой. В салоне на полную громкость играло радио, и они вдвоем подпевали старым рок-хитам, фальшивя и смеясь так громко, что, казалось, стекла автобуса вибрировали от их счастья.

Их конечной точкой, конечно же, был Старый Дуб. Но сегодня всё было иначе. Гарри заранее привез туда небольшой складной столик, накрыл его клетчатой скатертью и — Ноэми ахнула — принес целую гору жареной курочки из той самой лавки, но еще и домашний лимонад в стеклянном кувшине.

— Садись, чемпионка, — Гарри отодвинул для неё лавочку. — Сегодня мы празднуем не просто возраст. Мы празднуем то, каким человеком ты становишься.

Они ели, смотрели на заходящее солнце, и Ноэми казалось, что время остановилось. Ветер ласково трепал их рыжие волосы, объединяя их в одно яркое пламя на фоне темнеющей коры дуба.

— У меня есть для тебя кое-что, — голос Гарри стал тихим и торжественным. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. — Помнишь ту сказку про девочку-лисицу, которую я рассказывал тебе на ночь? Ту, которая была настолько храброй, что не побоялась обменять свой хвост на крылья, чтобы спасти свой лес?

Ноэми кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Гарри открыл коробочку. На тонкой золотой цепочке висел кулон. Это была изящная маленькая лисица, свернувшаяся клубком, выполненная из рыжего золота, а вместо глаз у неё сверкали крошечные изумруды — точь-в-точь такого же цвета, как глаза Ноэми и Гарри.

— Это ты, — сказал он, застегивая цепочку на её шее. — Твой символ. Лиса умна, она умеет прятаться, когда нужно, но она никогда не дает себя в обиду. И её мех всегда сияет в темноте. Носи её и помни: в тебе живет магия огня.

Ноэми прикоснулась пальцами к теплому металлу. Кулон будто обжигал кожу приятным теплом.

— Пап, он прекрасен... — она бросилась ему на шею, крепко обнимая. — Я никогда его не сниму. Обещаю.

Гарри обнял её в ответ, уткнувшись подбородком в её макушку.

— Моя взрослая девочка, — прошептал он. — Никогда не забывай, чья кровь течет в твоих жилах. Ты — гордость Рыжего Клана. И что бы ни случилось в этом мире, пока эта лисичка у тебя на шее, а я в твоем сердце — ты в безопасности.

Они просидели под дубом до самых сумерек. Гарри рассказывал смешные истории из рейсов, а Ноэми слушала его, затаив дыхание, стараясь запомнить каждый жест его рук, каждую морщинку у глаз, когда он смеялся. В тот вечер не было ни Луизы с её холодом, ни проблем, ни страхов. Были только они, старый дуб и золото, блестевшее на шее у Ноэми.

Когда они возвращались, Гарри включил фары, и два луча света разрезали темноту, прокладывая дорогу домой. Ноэми ехала на своем «королевском» сиденье, сжимая в руке золотую фигурку лисицы. Она чувствовала себя самой любимой дочерью на свете.

— Спасибо за лучший день в жизни, папа, — сказала она, когда они подошли к порогу дома.

Гарри улыбнулся своей самой доброй улыбкой и подмигнул ей:

— Это только начало, штурман. У нас впереди еще миллион таких дней.

Он поцеловал её в лоб, и они вошли в дом, неся с собой запах ветра, жареной курочки и бесконечной любви, которая, как им обоим казалось, была сильнее самой смерти.