Глава 9

Дверь квартиры Банчана открылась с привычным скрипом, и первое, что увидели Феликс и Минхо, вернувшиеся после ночной прогулки, — это доску.Не просто доску. Доску отношений.Огромную, белую, испещренную разноцветными маркерами, стрелками, фотографиями и надписями: «Хёнджин → Минхо (сердечки)», «Минхо → Феликс (вопросительные знаки)», «Феликс → Хёнджин (перечеркнуто)».Посреди комнаты, с маркером в одной руке и пачкой стикеров в другой, стоял Джисон.— О, наконец-то! — воскликнул он, как будто они опоздали на важное собрание. — Я как раз дорабатываю схему!Феликс замер на пороге, его глаза медленно скользили по доске, впитывая каждый нелепый элемент.— Это… что?— Научный анализ ваших чувств! — Джисон гордо ткнул маркером в центр доски, где красовалась фотография их троих, вырезанная из какого-то случайного кадра. — Мы тут с ребятами разбираемся, кто в кого влюблен, кто кого ревнует, и какие шансы у каждого сценария!Минхо медленно повернул голову в сторону дивана, где сидели Банчан, Сынмин, Чанбин и Чонин.— Вы это разрешили?Банчан поднял руки в защитном жесте.— Я пытался остановить. Но он пригрозил, что начнет записывать подкаст о наших личных жизнях.— И это было бы честнее, — сухо заметил Сынмин, разглядывая свои ногти.Чонин, не отрываясь от манхвы, добавил:— Я просто здесь за попкорном.Феликс подошел ближе к доске. Его пальцы дрогнули, когда он увидел свой портрет, соединенный стрелкой с Хёнджином, а затем перечеркнутый жирным красным крестом.— Джисон… ты серьезно потратил на это два часа?— ДВА ЧАСА? Джисон засмеялся. — Друг, это уже двухнедельное исследование! Я веду статистику!— Какую статистику?!— Ну, например, — Джисон переключился в режим профессора, тыкая маркером в разные части доски, — Хёнджин за последние 14 дней: 7 раз приносил Минхо кофе, 4 раза «случайно» задевал его руку, 2 раза смотрел на него так, что даже Чанбин покраснел.Чанбин фыркнул:— Я не краснел!— Краснел.— Нет!— У меня есть фото!Минхо закрыл глаза и глубоко вдохнул, как будто пытался собрать остатки терпения.— Вы все… невыносимы.— Зато честны! — Джисон ухмыльнулся. — А теперь, Феликс, твоя очередь. Ты же не просто так последние дни ходишь за Минхо, как грустный щенок?Феликс почувствовал, как кровь приливает к лицу.— Я не… это не…— Он принес тебе суп, когда ты простудился, — неожиданно вставил Чонин, все еще не отрываясь от манхвы.— И проверил, не горит ли у тебя температура, — добавил Сынмин.— И поправил одеяло.— И смотрел на тебя, как на последнего мага света в этом мире.Феликс и Минхо переглянулись.Тишина.Джисон медленно поднял маркер и провел новую линию: «Минхо → Феликс (сердечко?)».— Теория подтверждается.Минхо резко шагнул к доске, схватил маркер и зачеркнул всё.— Хватит.Джисон ахнул, как будто ему только что испортили шедевр.— Ты монстр! Это же искусство!— Это безумие.— Одно другому не мешает!Банчан наконец встал и потянулся, как будто только сейчас проснулся.— Ладно, хватит. Все свободны. Джисон, убери эту доску, пока я не начал ее жевать.— Но…— Убери.Джисон вздохнул и начал стирать свои «исследования», бормоча что-то о «неблагодарных подопытных».Феликс стоял, глядя на Минхо.— Ты… правда приносил мне суп?Минхо не ответил. Он просто развернулся и пошел в свою комнату, оставив за собой шлейф невысказанных слов.А Джисон, стирая последние следы маркера, прошептал:— Теория №48: Они оба идиоты.Сынмин вздохнул и сказал свою знаменитую цитату:— Любовь — это когда ты готов убить за него всех, кроме себя самого.Чанбин хмыкнул:— Глубоко.Чонин наконец отложил манхву и добавил:— Но правда.А за закрытой дверью своей комнаты Минхо стоял у окна и думал.О Хёнджине.О Феликсе.О том, что доска Джисона, возможно, была не такой уж и глупой.