24 часть. Вы меня слышите?

Мы пробыли в картохранилище почти целый час. За это время парни успели подробно рассказать обо всём, что произошло сегодня в лабиринте. На первый взгляд всё выглядело почти как обычно:

несколько стен снова изменили своё положение, некоторые проходы стали уже, где-то появились новые тупики. Но одна деталь всё же выбивалась из привычной картины. Почти в самом центре третьего сектора стены снова начали дрожать, а сверху сыпалась мелкая каменная крошка, будто сам лабиринт медленно разрушался изнутри.

Никто не понимал, что это означает, но после истории с седьмым сектором подобные изменения уже не казались обычной случайностью.

Я почти не вмешивалась в разговор. Просто молча стояла рядом со столом, внимательно слушая каждое слово. Бен время от времени показывал новые отметки на карте, Минхо сверял их с деревянным макетом, Томас задавал вопросы, пытаясь разобраться в устройстве лабиринта, а я мысленно запоминала каждую деталь.

Какие стены сдвинулись. Какие проходы исчезли. Где появились новые повороты. В какой-то момент я даже попросила у Бена блокнот и начала делать собственные пометки. Всё это могло пригодиться позже.

За весь этот час мы с Минхо почти ни разу не посмотрели друг на друга. После нашей ссоры воздух между нами будто стал тяжелее. Он разговаривал с Беном и Томасом так же спокойно, как всегда, но стоило мне случайно поднять взгляд, как он тут же отворачивался обратно к карте.

Я тоже не собиралась первой начинать разговор. Поэтому мы оба старательно делали вид, что другого просто не существует.

Когда работа наконец подошла к концу, Минхо аккуратно свернул карту и положил её рядом с макетом.— На сегодня всё. Свободны.

Я первой направилась к двери, искренне надеясь тихо уйти, пока никто ничего не придумал. Но уже на полпути почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, я увидела Бена. Он стоял возле выхода и с совершенно серьёзным лицом переводил взгляд то на меня, то на Минхо, после чего едва заметно кивал головой в его сторону.

Я закатила глаза, собираясь проигнорировать этот странный спектакль.Но тут к Бену неожиданно присоединился Томас.

Он ничего не говорил. Просто поднял брови и выразительно посмотрел сначала на меня, потом на Минхо, словно они оба заранее договорились оставить нас здесь вдвоём.

— Да вы издеваетесь... — тихо пробормотала я себе под нос.

Оба одновременно довольно улыбнулись.Я обречённо кивнула.

Этого оказалось достаточно. Бен тут же хлопнул Томаса по плечу, они молча вышли наружу и демонстративно закрыли за собой дверь, оставляя нас наедине.

В картохранилище снова повисла тишина. За дверью ещё слышались удаляющиеся голоса Бена и Томаса, а потом наступило полное молчание. Я несколько секунд просто стояла возле выхода, раздумывая, не плюнуть ли на всё и не уйти следом за ними. После сегодняшнего дня разговаривать с Минхо хотелось меньше всего. Но и оставлять всё так тоже не хотелось. Слишком уж глупо выглядела наша ссора.

Минхо медленно оторвал взгляд от карты, которую всё это время рассматривал, словно в ней было что-то невероятно важное. Его лицо оставалось совершенно спокойным, почти безразличным. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего. Он посмотрел прямо на меня так холодно, как не смотрел уже очень давно, и внутри неприятно кольнуло. На одно короткое мгновение даже появилось желание развернуться, выйти за дверь и сделать вид, будто этого разговора вообще никогда не существовало. Но я заставила себя остаться.

— Ты можешь идти, — сухо произнёс он, даже не меняя выражения лица. — Работа на сегодня закончена.

Я медленно скрестила руки на груди и сделала несколько шагов обратно к столу.— Я осталась здесь не из-за работы.

Он молча продолжал смотреть на меня, будто ждал продолжения.— Поэтому прекращай изображать из себя полного долбоёба и наконец объясни, что с тобой происходит.

Минхо едва заметно приподнял бровь. Ни раздражения, ни удивления — вообще ничего. Только этот холодный, раздражающе спокойный взгляд.— Это ты лучше объясни, что происходит с тобой.

Я даже невольно усмехнулась. Правда, улыбка получилась совсем не весёлой.— Со мной? Серьёзно? Хорошо, объясню. Вчера вечером мы спокойно сидели на вышке, разговаривали, потом я вообще умудрилась уснуть у тебя на плече, а ты молча отнёс меня в хижину. А сегодня что? Стоило мне выйти погулять, как ты вдруг начал смотреть на меня так, будто я лично подожгла весь Глэйд. С самого прихода ходишь с таким лицом, словно мечтаешь придушить меня при первой возможности. Если честно, сейчас мне самой хочется тебе врезать. Может, тогда хотя бы разговаривать нормально начнёшь.

Минхо дождался, пока я договорю, и только после этого спокойно спросил:— С каких пор ты гуляешь с Максом?

На секунду мне показалось, что я вообще ослышалась.— Что?

— С каких пор вы начали проводить столько времени вместе?

Я непонимающе уставилась на него.— Да при чём здесь вообще Макс? Мне что теперь, нельзя общаться с друзьями? Или после ранения я должна была сидеть одна в хижине, смотреть в потолок и сходить с ума от скуки?

Он всё так же спокойно выдержал мой взгляд.— Точно с друзьями?

Я окончательно перестала понимать, к чему он клонит.— Что ты вообще несёшь?

— Со стороны вы выглядели... слишком мило.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но в следующую секунду будто что-то щёлкнуло в голове. Все его странные взгляды за сегодняшний день, холодный тон, раздражение без причины, вопросы про Макса... Всё неожиданно сложилось в одну картину. Я медленно выпрямилась, несколько секунд внимательно смотрела ему прямо в глаза, а потом уголки моих губ сами собой поползли вверх.

— А что такого?

Минхо даже не отвёл взгляд.— Просто не общайся с ним.

Он сказал это настолько серьёзно, что я сначала даже решила, будто ослышалась. Несколько секунд просто молча смотрела на него, пытаясь понять, шутит он сейчас или действительно говорит всерьёз. Но на его лице не было даже намёка на улыбку.

— С каких это пор ты вообще решаешь, с кем мне общаться, а с кем нет? — спокойно спросила я.

Он промолчал.

Только продолжал смотреть на меня тем самым тяжёлым взглядом, который раздражал сильнее любых слов. Именно в этот момент до меня наконец окончательно дошло.

Я тихо усмехнулась.— Подожди..Ты ревнуешь?

Будто ударила точно в цель.

Минхо мгновенно напрягся. Скулы заходили ходуном, челюсть сжалась так сильно, что это было видно даже со стороны. Всё его показное безразличие исчезло за долю секунды.

— Ревную? — усмехнулся он слишком натянуто. — Не смеши меня. С чего бы...

— Именно.—Я даже не дала ему закончить.— Ты ревнуешь.

Между нами снова повисла тишина. Я продолжала смотреть ему прямо в глаза и с каждой секундой всё сильнее убеждалась, что не ошиблась. Он мог сколько угодно делать вид, будто ему всё равно, но его лицо сейчас говорило совсем другое.— Я не настолько глупая, чтобы этого не понять.

Больше говорить было нечего.

Я спокойно развернулась, подошла к двери и уже взялась за ручку.— Только необязательно было вести себя как полный идиот.

Не оборачиваясь, я вышла наружу и с силой захлопнула за собой дверь.

Лес встретил привычной вечерней прохладой. Я медленно шла по тропинке, совершенно не замечая дороги перед собой. В голове снова и снова крутились последние несколько минут разговора.

«Не общайся с ним».

Серьёзно?

И какое ему вообще дело до того, с кем я гуляю? Это моя жизнь, мои друзья и мои решения. Он вообще не имеет никакого права что-то мне запрещать.

Я раздражённо пнула лежавший под ногами камень, но почти сразу поймала себя совсем на другой мысли.

Он...

Ревнует.

Не злится.

Не спорит.

Не бесится из-за лабиринта.

Именно ревнует.

Я невольно тихо усмехнулась.

Неужели за этот месяц между нами действительно всё настолько изменилось?

Я резко тряхнула головой.— Да ну... Бред какой-то.

Мне-то точно не к кому его ревновать.Да и вообще... с чего бы?

С каждым шагом злость постепенно уходила, оставляя после себя только странное чувство, которому я пока даже не могла придумать название.Когда впереди показалась столовая, я уже почти окончательно успокоилась.

Внутри было шумно, как обычно. Большинство парней уже сидели за столами, кто-то доедал ужин, кто-то громко спорил, кто-то смеялся. Только одного человека среди них не оказалось.

Я быстро взяла у Фрая свою порцию и привычно устроилась рядом с Беном.Тот сразу же наклонился ко мне.— Ну что?

Я тяжело выдохнула и покачала головой.— Буквально... ни-че-го.

— Совсем?

— Потом расскажу.—По моему лицу он сразу понял, что сейчас лучше не задавать лишних вопросов. Только молча кивнул и вернулся к еде.

Я тоже наконец взялась за вилку, но почти сразу взгляд сам собой остановился на Ньюте.Перед глазами мгновенно всплыли слова Макса.

Ньют...

Пытался покончить с собой.

Эта мысль до сих пор совершенно не укладывалась в голове. Спокойный, рассудительный Ньют, который всегда находил нужные слова для остальных... и вдруг такое.

Я настолько глубоко ушла в собственные размышления, что перестала замечать всё вокруг.

Лишь когда рядом кто-то молча отодвинул стул и сел за стол, я машинально подняла голову.

Минхо.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Так же молча взял свою тарелку и начал есть, будто нашего разговора несколько минут назад вообще никогда не существовало.

Когда же я наконец вынырнула из бесконечного потока собственных мыслей, то сразу почувствовала, что за столом стало как-то слишком тихо.

Я подняла взгляд.

Минхо уже сидел напротив.

Он молча ел, не поднимая головы, а напряжение между нами ощущалось настолько сильно, что, казалось, его можно было потрогать руками. Оно разлилось по всему столу, и, похоже, его почувствовали абсолютно все.

Я краем глаза заметила, как Ньют переводит недоумённый взгляд с меня на Минхо, потом обратно на меня, словно пытался понять, какого чёрта произошло за те полчаса, что нас не было. Бен и Томас, наоборот, выглядели так, будто прекрасно знают причину происходящего и теперь мысленно молятся, чтобы никто не начал выяснять отношения прямо во время ужина.

Несколько минут никто не произносил ни слова.

Наконец Ньют не выдержал.— Извините, конечно... — осторожно начал он, откладывая ложку. — Но что у вас...

— Ничего.

— Ничего.

Мы ответили одновременно.Настолько одновременно, что сами на секунду замолчали.За столом снова повисла тишина.

Ньют медленно перевёл взгляд сначала на меня, потом на Минхо и тяжело выдохнул.— Ага... Конечно.

Я больше не выдержала.Быстро доела последние несколько ложек, поднялась из-за стола, молча отнесла тарелку Фраю и, даже не попрощавшись ни с кем, вышла из столовой.Хотелось просто побыть одной.Подальше от всех.Подальше от него.

Ноги сами привели меня к привычному месту возле костра. Я опустилась на поваленное дерево, облокотилась локтями на колени и уставилась на огромные стены лабиринта, которые уже медленно темнели в лучах заходящего солнца.

Внутри всё ещё неприятно кипело.Это была даже не злость.Скорее раздражение.И полное непонимание.

Ну с какого перепуга он вообще решил говорить мне, с кем общаться, а с кем нет?

Я раздражённо начала постукивать носком ботинка по земле, даже не замечая этого. С каждым ударом будто пыталась выбить из головы весь сегодняшний разговор.

Через несколько минут рядом послышались шаги.— Присесть можно?

Я подняла голову.Бен.

Молча подвинулась, освобождая ему место.

Он сел рядом, тоже облокотился на дерево и несколько секунд просто молчал, словно давая мне возможность первой начать разговор.

Но когда понял, что этого не произойдёт, спокойно спросил:— Ну... рассказывай.

Я громко выдохнула.— А что рассказывать? Он просто... баран.

Бен тихо усмехнулся.

— Нет, серьёзно! — всплеснула я руками. — Представляешь, этот идиот на полном серьёзе сказал мне не общаться с Максом! Вообще! Просто взял и заявил это так, будто имеет право мне что-то запрещать. Это вообще нормально?!

Я продолжала говорить всё быстрее и быстрее, сама не замечая, как начинаю размахивать руками.

— Мне что теперь делать? Сидеть целыми днями в хижине? Ни с кем не разговаривать? Пока нельзя бегать в лабиринт, вообще перестать жить? Или мне теперь у него разрешение спрашивать каждый раз, когда захочу с кем-нибудь поговорить?

— Эллис...

— Нет, подожди! Он вообще...

— Эллис.

Я всё ещё продолжала возмущаться, будто не слышала его.— Да какое ему вообще дело, с кем я...

— Эллисон!

Я наконец замолчала.

Бен устало потёр лицо ладонями и посмотрел на меня так, будто сейчас сам кого-нибудь прибьёт.— Господи... Вы меня когда-нибудь сведёте с ума.

Я непонимающе нахмурилась.— Что?

— Вы оба.

Он ткнул пальцем сначала в сторону столовой, где остался Минхо, потом — в меня.— Один ревнует так, будто конец света наступил. Вторая делает вид, что вообще ничего не понимает.

— Да я...

— Нет, послушай.—Его голос неожиданно стал совершенно серьёзным.— Вам двоим пора перестать бегать от самих себя.

Я замерла.— Что?

— Ты прекрасно знаешь, почему он так себя повёл.

Я хотела возразить.Очень хотела.Но почему-то не смогла.

— И он прекрасно знает, почему ты сейчас бесишься сильнее обычного.

Я только молча смотрела на него.

Бен тяжело выдохнул и покачал головой.— Просто поговорите нормально. Без подколов. Без упрямства. Без этих ваших вечных перепалок. Иначе так и будете бегать кругами друг вокруг друга, пока кто-нибудь из вас окончательно не сойдёт с ума.

После этих слов он спокойно поднялся на ноги.— Ладно. —Он хлопнул меня по плечу и медленно пошёл обратно в сторону лагеря.Я осталась сидеть одна.

И почему-то именно сейчас его слова начали крутиться в голове сильнее любых собственных мыслей.

Минхо

После того как дверь картохранилища захлопнулась, я ещё несколько секунд продолжал стоять на одном месте, глядя ей вслед. Только сейчас до меня наконец дошло, какую херню я только что устроил. Полный идиот. Она была права. Я раздражённо провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул. Что это вообще сейчас было? Я... ревную? Да ну нахрен. Нет. Не может быть. Хотя... кого я вообще пытаюсь обмануть?

До появления Эллисон всё было до смешного просто. Проснулся. Лабиринт. Работа. Сон. Каждый день одинаковый. Я вообще не думал ни о чём, кроме маршрутов, стен и поиска выхода. Всё было спокойно. Предсказуемо. А потом приехала эта невозможная девчонка, которая с первого дня начала спорить со мной, лезть в лабиринт, нарушать правила и постоянно испытывать моё терпение. И каким-то совершенно непонятным образом теперь почти каждая моя мысль была связана именно с ней.

Я бегу по лабиринту — думаю, где она сейчас. Возвращаюсь обратно — первым делом ищу её глазами среди остальных. Засыпаю — вспоминаю её улыбку, её дурацкие подколы, её вечное желание доказать всем, что она справится сама. И сегодняшняя сцена с Максом... почему-то выбесила меня настолько сильно, что я даже сам не понял, в какой момент начал говорить полную чушь.

«Не общайся с ним».

Серьёзно?

Лучше ничего придумать не смог?

Я тихо выругался себе под нос. Да, Минхо. Сегодня ты действительно был полным долбаёбом.

До столовой я дошёл уже немного успокоившись, хотя внутри всё ещё неприятно свербело. Парни уже сидели за столом. Эллисон была напротив меня, но за всё время так ни разу и не подняла на меня глаза. Она спокойно ела, будто меня вообще здесь не существовало, и почему-то именно это раздражало сильнее всего.

Я прекрасно видел, как Ньют то и дело переводит недоумённый взгляд с неё на меня. Он явно чувствовал, что между нами что-то произошло. Бен с Томасом тоже всё прекрасно понимали, но оба упорно молчали, делая вид, что очень заняты собственной едой.

Я сидел в столовой вместе со всеми, но есть совершенно не хотелось. Напротив молча сидела Эллисон. Она ни разу не подняла на меня взгляд с того самого разговора в картохранилище. Делала вид, что меня здесь вообще нет. И, если честно, это раздражало куда сильнее, чем должно было. Я прекрасно замечал, как Ньют то и дело переводил взгляд с неё на меня, явно пытаясь понять, какого чёрта между нами происходит. Бен с Томасом тоже всё понимали. Они почти не разговаривали, лишь изредка переглядывались между собо

В конце концов Ньют не выдержал. Он отложил ложку, тяжело выдохнул и посмотрел сначала на меня, потом на Эллисон.— Извините, конечно... но что у вас...

— Ничего.

— Ничего.

Мы ответили одновременно.

За столом мгновенно повисла тишина. Эллисон даже не стала ничего объяснять. Она спокойно доела последний кусок, поднялась, взяла тарелку и, не удостоив меня даже взглядом, вышла из столовой.Все проводили её глазами.

Стоило двери за ней закрыться, как Ньют медленно повернулся ко мне.— Может, теперь кто-нибудь нормально объяснит, какого хрена происходит?

Я только открыл рот, но Бен оказался быстрее.— Всё просто. Минхо — полный долбоёб.

Я медленно повернулся к нему.— Спасибо, Бен.

— Да не за что.

— Вообще-то он прав, — неожиданно поддержал его Томас.

Теперь я уже переводил взгляд с одного на другого, совершенно не понимая, какого чёрта они оба решили объединиться против меня.

Томас спокойно пожал плечами и посмотрел на Ньюта.— Мы только вернулись из лабиринта. Первое, что увидел Минхо, — Эллисон гуляет по лесу с Максом. После этого у него будто выключили мозги.

Бен тихо хмыкнул.— Не будто. Их реально выключили.

— Очень смешно.

— Зато правда.

Я раздражённо провёл рукой по волосам.— Да при чём тут вообще Макс?

— Вот именно, — сразу ответил Бен. — При чём тут Макс? Это мы у тебя хотим спросить. Потому что, кроме тебя, никто проблемы не увидел.

Я ничего не ответил.Потому что отвечать было нечего.

Ньют молча смотрел на меня ещё несколько секунд, потом вдруг прищурился, словно какая-то мысль наконец сложилась у него в голове.— Подожди...

Он перевёл взгляд на Бена.

Потом снова на меня.

И вдруг усмехнулся.— Да ладно...

Я уже заранее понял, что сейчас услышу.— Ты её ревнуешь?

За столом стало тихо.Бен сразу отвернулся, явно пытаясь не заржать.Томас вообще опустил голову, пряча улыбку.

А я несколько секунд просто смотрел на Ньюта.— Нет.

— Врёшь.

— Не вру.

— Минхо, ты буквально запретил ей общаться с человеком.

— Я ничего не запрещал.

— Ага. Именно поэтому сказал: «Не общайся с ним».

Я раздражённо цокнул языком.— Да вы все с ума посходили.

— Нет, — спокойно ответил Ньют. — Это ты.

Он поднялся из-за стола, хлопнул меня по плечу и уже на ходу бросил:— Идиот. Вместо того чтобы нормально сказать человеку, что он тебе небезразличен, устроил сцену ревности.

Бен наконец не выдержал и громко рассмеялся.— Блять... Я ж говорил.

Я только закрыл лицо ладонью.

Потому что хуже всего было даже не то, что они всё поняли.

Хуже всего было то...Что они, кажется, были правы.

Я зло выдохнул, продолжая ковыряться в тарелке. Есть всё равно уже не хотелось. Несколько секунд за столом никто ничего не говорил, а потом Бен неожиданно поднялся со своего места.

— Ты куда это собрался? — нахмурился я.

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был самым глупым, который только можно было задать.

— Вас, блять, мирить надо?Или будете ходить с такими рожами и делаеть вид, что ничего не происходит?

Сказал он это совершенно спокойно, будто речь шла о самой обычной вещи. После этого хлопнул меня по плечу и, не дожидаясь ответа, направился к выходу из столовой.

Я только проводил его взглядом и тяжело выдохнул.— Пиздец...

*Эллисон*

Я снова не сразу поняла, что сплю. Вокруг была только густая, непроглядная темнота, настолько плотная, что казалось, её можно коснуться рукой. Она поглощала каждый звук, каждый вдох, каждую мысль, оставляя меня совершенно одну посреди бесконечной пустоты.

Я не чувствовала под ногами пола, не видела стен или потолка, будто всё пространство вокруг просто перестало существовать. Лишь спустя несколько секунд где-то очень далеко раздался знакомый низкий механический гул.

Сначала тихий, почти неразличимый, он постепенно становился всё громче, тяжелее и ближе, пока наконец одна за другой над моей головой не начали вспыхивать длинные белые лампы. Свет медленно уходил вперёд, освещая огромный металлический коридор, по которому я почему-то сразу пошла, даже не задумываясь, зачем и куда.

По обе стороны тянулись толстые стеклянные стены, за которыми располагались десятки лабораторий. Где-то огромные роботизированные манипуляторы медленно собирали сложные механизмы, где-то люди в белых халатах работали за длинными столами, полностью заваленными чертежами и металлическими деталями, а в других помещениях мигали сотни экранов, выводя непонятные схемы и длинные строки символов.

Воздух был наполнен запахом металла, машинного масла и электричества, а вокруг царила странная рабочая атмосфера. И самое пугающее было вовсе не это. Пугающим оказалось чувство, будто я прекрасно знаю это место. Каждый поворот, каждая дверь, каждый участок коридора казались до боли знакомыми.

Не было ощущения, что я попала сюда впервые. Наоборот. Казалось, я возвращаюсь туда, где провела очень много времени, просто давно этого не помнила.

Через несколько минут впереди появилось огромное помещение, отделённое толстым стеклом. Я невольно остановилась почти вплотную к нему, потому что всё внимание сразу привлёк металлический корпус, лежавший посреди лаборатории.

Это был гривер. Только сейчас он выглядел совсем не так, как в лабиринте. Он был абсолютно неподвижен, а его металлические пластины оказались полностью раскрыты, открывая сложнейший механизм внутри. Сотни разноцветных проводов переплетались между собой, уходя глубоко в корпус, вокруг виднелись десятки неизвестных деталей, трубок и микросхем, а несколько инженеров осторожно работали внутри него, словно собирали не машину для убийства, а обычный сложный механизм.

Я не могла отвести взгляд. Всё происходило настолько спокойно и размеренно, что совершенно не вязалось с тем чудовищем, которое бегало по лабиринту.

Неожиданно один из учёных подошёл к небольшому металлическому контейнеру, стоявшему на соседнем столе. Медленно открыв крышку, он достал единственный предмет, лежавший внутри.

Это был небольшой серый цилиндр размером примерно с ладонь. Совершенно гладкий, с кучей проводов сверху. Лишь тонкая синяя полоска проходила через самый центр, едва заметно светясь мягким холодным светом. Эта была та штука,которую парни нашли внутри гривера в лабиринте.

Мужчина несколько секунд внимательно рассматривал цилиндр, а затем неожиданно развернулся и направился прямо ко мне. Не задавая вопросов, он молча протянул его, словно именно я и должна была взять этот предмет. Моя рука сама поднялась навстречу. Холодный металл лёг в ладонь, и в ту же секунду лаборатория словно ожила.

До этого момента вокруг стояла абсолютная тишина, но теперь помещение мгновенно наполнилось голосами, звуками работающих приборов и шагами людей. Кто-то отдавал команды, кто-то сверял показатели на экранах, кто-то быстро записывал результаты проверки.

Я опустила взгляд на цилиндр, чувствуя, что он оказался неожиданно тяжёлым, будто внутри него скрывалось нечто гораздо большее, чем можно было представить по его размерам. Именно в этот момент рядом остановился один из инженеров и совершенно спокойно спросил: «Устанавливаем?»

Я даже не успела подумать над ответом. Собственный голос прозвучал сам собой, словно решение уже давно было принято за меня. «Да». Учёный осторожно забрал цилиндр из моих рук, подошёл к раскрытому корпусу гривера и медленно вставил его глубоко внутрь механизма.

После тихого металлического щелчка вся лаборатория словно перестала дышать. Никто больше не двигался. Все молча смотрели только на гривера. Прошла секунда. Потом ещё одна.

И вдруг по металлическому корпусу пробежала тонкая голубая линия. За ней появилась вторая, затем третья, а спустя мгновение десятки светящихся линий одновременно разошлись по всему телу механизма, будто внутри него начали просыпаться тысячи электрических импульсов.

Металлические лапы едва заметно дёрнулись, хвост медленно сдвинулся с места, а единственный красный глаз сначала тускло вспыхнул, после чего начал разгораться всё ярче и ярче. В этот же момент большой экран рядом неожиданно ожил. По нему быстро пробежали длинные строки непонятных символов, которые почти сразу исчезли, оставив лишь одну единственную надпись:

«Модуль управления №7 успешно подключён.» Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Опять эта цифра. Семь. Она снова появилась передо мной, словно намеренно преследовала меня в каждом сне, в каждом воспоминании, в каждом шаге, который приближал меня к правде. Я не могла отвести взгляд от экрана, а когда гривер неожиданно резко поднял голову и его красный глаз вспыхнул ослепительным светом, всё вокруг мгновенно исчезло, снова погрузившись в густую непроглядную темноту.

———

Я резко открыла глаза и ещё несколько секунд неподвижно смотрела в деревянный потолок своей хижины, пытаясь понять, что именно меня разбудило. Сон постепенно растворялся, но странное чувство внутри никуда не исчезало. Наоборот, становилось только сильнее. Перед глазами снова всплывал тот самый лабораторный стол, раскрытый гривер... и цилиндр, который кто-то так осторожно вставил внутрь его механизма.

Почему именно это мне показали?

Мы столько времени ломали голову над снами, рисунками, седьмым сектором, словами на табличках... а про эту странную штуковину будто все дружно забыли. Даже я. Хотя именно её мы нашли внутри гривера. И теперь почему-то не отпускало ощущение, что меня специально пытаются подтолкнуть к этой мысли. Будто этот цилиндр вовсе не случайная деталь, а одна из самых важных частей всей головоломки.

Я медленно села на кровати, несколько секунд просто смотрела перед собой, а потом машинально потянулась к тумбе. Открыв верхний ящик, осторожно достала цилиндр и покрутила его в руках. Он совершенно не изменился. Всё такой же холодный серый металл, ни единой кнопки, ни единого шва... и только яркая цифра семь, выгравированная сбоку.

— Ну и что мне с тобой делать?.. — тихо пробормотала я, проводя пальцем по холодной поверхности.

Ответа, разумеется, не последовало.

Несколько секунд я ещё держала цилиндр в руках, после чего аккуратно убрала его обратно. Нет. Просто так таскать его по Глэйду сейчас бессмысленно. Если сон действительно что-то значит, проверить это получится только в лабиринте. А значит, придётся ждать. Ещё два дня. Два чёртовых дня, пока Клинт наконец разрешит мне снова выйти за ворота. Только тогда я смогу сама убедиться, зачем вообще эта штука нужна.

От одной этой мысли настроение окончательно испортилось. Терпеть я никогда не умела.

Я тяжело выдохнула, поднялась с кровати и подошла к небольшому окну. За стенами хижины Глэйд только начинал просыпаться. Кто-то уже шёл в сторону столовой, кто-то собирал инструменты, а где-то вдали слышались первые сонные голоса. Всё выглядело так же, как и каждое утро. Только внутри меня спокойствия не было совсем.

Взгляд машинально скользнул к часам.

06:07.

Как раз то время, когда бегуны начинают собираться возле ворот.

Я невольно представила, как через несколько минут Минхо, Бен и Томас снова побегут в лабиринт... без меня.

И именно эта мысль неприятно кольнула сильнее всего.

Вчерашний день закончился слишком паршиво. Наш разговор в картохранилище снова всплыл в памяти так ярко, будто произошёл всего минуту назад. Его злость. Моё раздражение. Эти идиотские слова про Макса. И то, как я просто развернулась и ушла, оставив нас обоих ещё более злыми друг на друга.

Я тихо простонала и закрыла лицо ладонями.

— Ну вот зачем мы вообще начали этот разговор...

Самое мерзкое было в том, что злость уже почти прошла. Осталась только какая-то странная неловкость. И куча вопросов, на которые никто из нас так и не ответил.

Почему он вообще так отреагировал?Почему его настолько задело то, что я просто гуляла с Максом?И почему... меня до сих пор цепляют его слова?

Я резко тряхнула головой, будто пытаясь вытряхнуть все эти мысли наружу.

— Нет. Хватит.

Сейчас точно не время думать об этом.

Есть вещи куда важнее.

Например, понять, зачем мне снова приснился этот проклятый цилиндр.

Но Этот сухой взгляд никак не выходил у меня из головы. Казалось, будто за один вечер мы снова вернулись на месяц назад, когда между нами постоянно вспыхивали ссоры, а любое слово превращалось в повод для очередной перепалки. Но больше всего меня бесило вовсе не это.

С какой вообще стати он решил запрещать мне общаться с кем-то? Ревность? Да это было настолько очевидно, что отрицать бессмысленно. Только вот... с каких пор всё дошло до такого? Неужели между нами действительно уже нечто большее, чем обычная дружба?

Я и сама не могла разобраться в собственных чувствах. Иногда казалось, что ответ уже давно где-то внутри меня, просто я отчаянно боюсь признаться в нём даже самой себе. Всё происходило слишком быстро. Слишком неожиданно. И чем сильнее я пыталась перестать об этом думать, тем чаще мысли сами возвращались к нему.

Сидеть в хижине совершенно не хотелось. Несмотря на то что бегуны совсем скоро должны были отправиться в лабиринт, я всё равно вышла наружу, надеясь хотя бы немного проветрить голову. Глэйд ещё спал. Обычно всех будил грохот открывающихся ворот, и только после этого лагерь начинал оживать, но сегодня вокруг стояла почти идеальная тишина.

Лишь изредка где-то поскрипывали деревянные стены хижин, да ветер лениво шелестел листьями деревьев. Именно поэтому следующий звук прозвучал настолько жутко, что я невольно вздрогнула. По всему Глэйду прокатился оглушительный вой сирены, смешанный с тяжёлым гулом огромного механизма.

Лифт. Сердце мгновенно ухнуло вниз. Какого чёрта? Томас приехал всего около недели назад. До следующего прибытия новичка оставалось ещё больше двух недель. Тогда почему лифт снова поднимается сейчас?

Не тратя ни секунды на раздумья, я сорвалась с места и побежала к площади. Чем ближе становился лифт, тем сильнее внутри разрасталось странное чувство тревоги. Я машинально обернулась и увидела, как ко мне со всех ног несутся Минхо, Томас и Бен.

За ними постепенно начали выходить остальные глэйдеры — сонные, растрёпанные, ничего не понимающие. Все один за другим стекались к лифту, будто надеялись найти объяснение происходящему раньше остальных. Бегуны остановились рядом со мной, и, словно специально, Минхо встал так близко, что наши плечи почти соприкасались.

Я даже не посмотрела в его сторону. После вчерашнего разговора мне совершенно не хотелось первой делать хоть что-то. Через несколько секунд к нам подбежал Ньют и тяжело выдохнул, пытаясь восстановить дыхание.

— Какого хера происходит?

— Лифт разве не приезжает раз в месяц? — сразу спросила я, не отрывая взгляда от шахты.

— Только раз в месяц, — нахмурился Ньют. — Даже двух недель не прошло с тех пор, как приехал Томас.

Пока мы разговаривали, вокруг уже собралась почти половина Глэйда. Никто не понимал, что происходит. Сирена продолжала выть, металлический механизм всё громче поднимался наверх, а внутри меня с каждой секундой росло ощущение, что сейчас случится что-то очень плохое.

Я слишком хорошо помнила собственное прибытие. Помнила темноту, страх, неизвестность. Помнила, как открылись двери лифта. Именно поэтому сейчас сердце билось так быстро, будто собиралось вырваться из груди.

Наконец механизм резко остановился. Сирена изменилась — вместо непрерывного воя она начала коротко и резко сигналить, заставляя вздрагивать каждого, кто стоял рядом.

Именно в этот момент тревога внутри достигла такого предела, что я перестала себя контролировать. Совершенно инстинктивно я схватилась за чью-то руку, будто пытаясь найти хоть какую-то опору. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что этой рукой оказалась ладонь Минхо. Сердце пропустило удар.

Твою мать... Я тут же попыталась убрать руку обратно, но не смогла. Его пальцы неожиданно крепко сомкнулись вокруг моей ладони, не позволяя мне отстраниться. Я так и не рискнула посмотреть на него. Только чувствовала, что он сейчас смотрит именно на меня. А сама не могла оторвать взгляд от лифта.

Парни уже начали открывать тяжёлые створки. Сначала одну. Потом вторую. Двери медленно разошлись в стороны, и первое, что я увидела, были длинные тёмные волосы.Я застыла.Девушка?Серьёзно?

Неужели я больше не буду единственной девушкой в Глэйде?

Когда створки открылись полностью, я наконец смогла рассмотреть её целиком. Она лежала без сознания, выглядела примерно моего возраста, такого же роста, только заметно худее и хрупче.

Длинные волнистые чёрные волосы рассыпались по полу лифта, лицо было удивительно спокойным, а одежда ничем не отличалась от той, в которой сюда когда-то приехала я сама. Но стоило мне увидеть её лицо, как внутри всё перевернулось. Это была она. Та самая девушка из моих снов.

Та, чьё лицо постоянно ускользало из памяти, но почему-то казалось до боли знакомым. В груди резко сжалось. Я машинально подняла взгляд на Томаса. Он уже смотрел на меня. Нам даже не понадобилось ничего говорить. По одному взгляду стало ясно — он тоже её узнал.

— Она, кажется, померла... — с какой-то странной грустью пробормотал Чак.

Вокруг сразу стало тихо. Парни смотрели на девушку настороженно, будто боялись даже приблизиться. Кто-то переговаривался шёпотом, кто-то просто молчал. Несколько долгих секунд ничего не происходило, пока вдруг девушка резко не села. Её глаза приоткрылись всего на мгновение. Она посмотрела куда-то поверх наших голов и еле слышно выдохнула всего два слова:

— Эллис... Том...

И сразу же снова безжизненно рухнула на пол лифта.

У меня внутри всё оборвалось.

Чего... блять?

Я снова посмотрела на Томаса. Он выглядел не менее ошарашенным. Остальные тоже заметили наш обмен взглядами и теперь уже с недоумением смотрели не только на девушку, но и на нас двоих.

— А что у неё в руке? — неожиданно крикнул кто-то из толпы.

Ньют первым спрыгнул вниз. Осторожно разжал её пальцы и достал небольшой сложенный листок. Несколько секунд он просто смотрел на него, а потом медленно развернул и вслух прочитал единственную строчку:

— Она последняя из всех.

Повисла абсолютная тишина.

Последняя?

Как это... последняя?

Это значит, больше никто никогда не приедет? Лифт больше не поднимется? На этом всё? Эксперимент закончился?

По лицам парней было видно, что никто не понимает происходящего. Напряжение буквально висело в воздухе. Через несколько секунд в лифт спрыгнул Клинт. Быстро проверив пульс девушки, он облегчённо выдохнул.

— Живая. Помогите вытащить её отсюда. Быстро. Её нужно срочно отнести в медблок.

Парни сразу бросились выполнять его просьбу. Кто-то спустился вниз, кто-то протянул руки, помогая поднять девушку наружу. А я так и продолжала стоять на месте, даже не замечая, что всё ещё крепко держу Минхо за руку. И, что самое странное... он по-прежнему не пытался её отпустить.

Да, я всё ещё злилась на него после вчерашнего разговора.Но почему-то именно за его руку я схватилась, даже не успев подумать. Всё произошло настолько быстро, что разум просто не успел вмешаться. Будто тело само решило, рядом с кем сейчас безопаснее всего находиться.

Только когда девушку наконец вытащили из лифта, я словно очнулась. В голове мгновенно промелькнула мысль, что сейчас на нас смотрит весь Глэйд. Я резко выдернула свою ладонь из руки Минхо так, будто только что обожглась. Не хватало ещё, чтобы парни начали придумывать себе чёрт знает что. После вчерашней ссоры это выглядело бы особенно странно.

Бегуны почти сразу ушли готовиться к выходу. Даже внезапное появление новой девушки не стало причиной отменять сегодняшний забег. Минхо только коротко бросил Томасу, что один новый шанк не стоит пропущенного дня в лабиринте, и уже через несколько минут они втроём скрылись за воротами. Я проводила их взглядом, а потом снова посмотрела на Томаса. Он выглядел совершенно потерянным. Слова девушки явно выбили его из колеи не меньше, чем меня. Да и как тут оставаться спокойным, если человек, которого ты никогда не видел в жизни... вдруг называет тебя по имени?

Я вместе с Ньютом и Алби направилась в медблок. Девушку уже уложили на свободную кровать, а Клинт с Джеффом вовсю пытались понять, что с ней происходит. Я молча наблюдала за тем, как они проверяют её пульс, давление, светят фонариком в глаза, переговариваются между собой, но по их лицам было видно — сами они понимают не больше нашего.

— И когда она очнётся? — наконец не выдержала я.

Клинт устало выдохнул и пожал плечами.— Если честно... понятия не имею. Самое странное, что с ней будто всё в порядке. Пульс хороший, давление тоже. Никаких серьёзных повреждений нет. Почему она без сознания — вообще не понимаю. Так что остаётся только ждать.

Алби всё это время молча стоял у стены, но после этих слов всё-таки заговорил:

— Меня сейчас больше интересует другое. Что вообще значит эта записка? «Она последняя из всех».

Я задумчиво посмотрела на девушку.

— Может... всё буквально так и есть? Она последняя, кого сюда отправили. Возможно, они просто не захотели ждать ещё месяц и решили привезти её раньше.

— Без понятия, — покачал головой Ньют. — Всё равно сейчас мы только строим догадки. Пока она сама не очнётся, ответов мы не получим.

Джефф как раз закончил осмотр и повернулся к нам.

— Как только придёт в себя — сразу сообщим. А ты, Эллисон... как бок?

Я машинально приподняла край футболки.— Уже почти не болит. И не кровит больше.

— Отлично. Значит, всё заживает как надо. Можете идти.

Мы втроём кивнули и вышли наружу.

---

Оставшийся день оказался настолько скучным, что уже через пару часов мне захотелось лезть на стены. После завтрака все снова разошлись по своим работам, а я... осталась без дела. В лабиринт меня пока не пускали, работать тоже не разрешали, поэтому единственное, что оставалось, — бесцельно шататься по всему Глэйду.

За этот день я, наверное, обошла каждый его уголок. Заглянула к озеру и почти полчаса просидела на берегу, лениво бросая камешки в воду. Потом просто гуляла по лесу, потому что делать всё равно было нечего. В какой-то момент даже подумала взять лук и немного пострелять, но тут же вспомнила про бок. Стоило натянуть тетиву — и рана снова начнёт болеть. А если я действительно хочу как можно быстрее вернуться к бегунам, лучше пару дней потерпеть.

С работой получилось ещё смешнее. Я заглянула к Ньюту на плантации, предложила хотя бы помочь полить грядки, но он посмотрел на меня так, будто я собралась сама себе нож в бок воткнуть.

— Нет.

— Да я же просто со шлангом...

— Нет.

— Даже полить нельзя?

— Эллисон. Нет.

Пришлось ограничиться обычной болтовнёй, пока он работал. Потом я пошла на кухню к Фраю, надеясь хоть там чем-нибудь заняться. Предложила нарезать овощи, помыть посуду, сделать вообще хоть что-нибудь полезное.

— Даже не думай, — сразу отрезал Фрай. — У тебя бок распорется быстрее, чем ты картошку дочистишь.

Создавалось ощущение, будто весь Глэйд внезапно решил превратиться в моих родителей. Спасибо, конечно, за заботу, но складывалось впечатление, что мне лет пять, а не столько же, сколько всем остальным.

Чак сегодня помогал на скотобойне. Туда идти желания не было вообще никакого, поэтому с ним увидеться так и не получилось. Немного посидела на смотровой вышке, наблюдая сверху за тем, как весь Глэйд живёт своей привычной жизнью. Забавно было смотреть, как маленькие фигурки снуют туда-сюда, таскают доски, работают в садах, бегают между хижинами. Всё выглядело таким спокойным... будто никакого лабиринта вообще не существовало.

Потом наступил обед. Хоть там удалось немного отвлечься, поговорить с парнями и перестать чувствовать себя лишней. Но стоило трапезе закончиться, как все снова разошлись по своим делам, а я опять осталась одна. Рисовать совершенно не хотелось. После всей этой гиперопеки настроение было настолько паршивым, что я просто бесцельно бродила по Глэйду, не находя себе места. Спать днём я никогда не любила, поэтому этот вариант отпал сразу.

Так и прошёл весь день. В скуке. Почти в полном одиночестве. Хотя иногда удавалось переброситься парой слов с Ньютом или Максом, но они оба были заняты работой и долго разговаривать не могли.

К вечеру я уже всерьёз начала думать, что ещё немного — и сойду с ума от безделья.

Именно в этот момент из лабиринта наконец вернулись бегуны.

Я будто ожила. Практически бегом направилась им навстречу, надеясь, что хотя бы они принесут какие-нибудь новости. Сегодня они исследовали первый сектор, а значит, вернулись раньше обычного — он находился совсем недалеко от Глэйда.

— Привет ещё раз! — выпалила я ещё издалека. — Ну что? Есть что-нибудь новое?

Все трое одновременно подняли головы. Они ещё даже не успели нормально отдышаться, а я уже засыпала их вопросами.

Бен первым не выдержал и усмехнулся.— А чего это ты сегодня так активно интересуешься лабиринтом? Даже непривычно. Обычно ты спокойно спрашиваешь, а сейчас смотришь так, будто сейчас лично побежишь обратно проверять.

Я только закатила глаза.— Потому что я от скуки чуть с ума не сошла! Это нельзя, то нельзя. Работать нельзя. Стрелять нельзя. Бегать нельзя. Поговорить особо не с кем. Поэтому скажите мне, пожалуйста, что вы нашли хоть что-нибудь!

Томас устало выдохнул.— Не нашли. Зато успели побегать от гривера.

Я резко остановилась.— В смысле?! В первом секторе?! Так близко к Глэйду?!

Минхо впервые за всё время поднял на меня взгляд.

— В этом-то и проблема.

— Они никогда не бегали в первом секторе, — продолжил Минхо, наконец нормально отдышавшись. — В других — да. Особенно в северной части лабиринта. Там гриверы постоянно попадались. Но юго-запад... Никогда. За три года — ни разу.

От его слов внутри неприятно похолодело. Первый сектор находился слишком близко к Глэйду. Если раньше гриверы держались подальше, а теперь начали появляться буквально возле самых ворот, это означало только одно — лабиринт снова меняет правила. И почему-то мне всё сильнее казалось, что это напрямую связано с появлением той девушки.

— Но вы же целы? — быстро спросила я, переводя взгляд с одного бегуна на другого. — Никто не пострадал?

— Да всё нормально, — махнул рукой Томас. — Он вылез слишком неожиданно, но мы быстро от него ушли. Даже догнать не успел.

— А что с новенькой? — тут же спросил он. — Она очнулась?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. До сих пор без сознания. Клинт с Джеффом сами не понимают, что происходит. Все показатели у неё в норме, никаких серьёзных повреждений нет, но она будто просто... не просыпается. Я несколько раз заходила в медблок — всё без изменений.

Минхо молча выслушал нас обоих, затем коротко посмотрел на остальных.— Ладно. Хватит болтать. Работы сегодня немного. Быстро заканчиваем и все свободны.

Мы сразу направились в картохранилище. Как и обещал Минхо, изменений оказалось совсем мало. Пара стен сместилась, несколько новых проходов, ничего необычного. Никаких дрожащих стен, никаких новых сюрпризов. После вчерашнего хаоса сегодняшние изменения выглядели почти скучными. Я почти не вмешивалась в разговор.

Просто стояла рядом, наблюдала за тем, как они отмечают изменения на карте, иногда задавала уточняющие вопросы и старалась запомнить каждую новую развилку. Всё равно помочь физически мне пока не разрешали, поэтому оставалось хотя бы внимательно слушать.

Минут через тридцать работа закончилась. Минхо ещё раз сверился с картой, сделал последнюю отметку карандашом и захлопнул блокнот.— Всё. На сегодня закончили.

— Тогда пошли жрать, — сразу заявил Бен, потягиваясь. — Я за день практически ничего не ел.

— Полностью поддерживаю, — кивнул Томас.

Минхо, не поднимая головы от карты, спокойно ответил:— Идите без меня. Я догоню.

Парни переглянулись, пожали плечами и вышли наружу, а я уже собиралась последовать за ними, когда голову словно прострелило раскалённой иглой.

Боль была такой резкой, что у меня буквально подкосились ноги. Мир перед глазами качнулся, в ушах зазвенело, а через секунду прямо внутри головы раздался чужой голос.

«Вы меня слышите?.. Где я?..»

Я резко согнулась, обеими руками схватившись за виски.— Чёрт...

В ту же секунду рядом так же резко согнулся Томас.— Твою...

Он держался за голову точно так же, как и я.

— Эллисон!

Минхо мгновенно оказался рядом, схватил меня за плечи, пытаясь удержать.— Что произошло?!

Но я даже не слышала его нормально. В голове снова прозвучал тот же самый голос.

«Эллисон?..»

И буквально через секунду боль исчезла так же внезапно, как появилась.

Я медленно выпрямилась и одновременно с Томасом подняла голову. Мы ошарашенно уставились друг на друга, понимая, что произошло одно и то же.

Первым тишину нарушил Бен.— Может, кто-нибудь уже объяснит, какого хера сейчас произошло?

Мы с Томасом одновременно ответили:

— Голос.

— Голос, — повторил он.

Минхо нахмурился ещё сильнее и повернул меня к себе.— Какой ещё, мать его, голос?

Я до сих пор тяжело дышала.— Я сама не понимаю... Голова будто сейчас взорвётся... а потом кто-то заговорил прямо внутри неё. Сначала спросил: «Вы меня слышите? Где я?» Потом... назвал меня по имени.

— А меня — по моему, — сразу добавил Томас.

Бен шумно выдохнул и устало потёр переносицу.— Да что ни день, то полный пиздец...

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Мы просто стояли, пытаясь переварить произошедшее.

Наконец Томас первым пришёл в себя.— Ладно... Пойдёмте хотя бы поедим.

Я покачала головой.— Идите без меня. Я... сейчас догоню. Хочу зайти в хижину.

Они не стали спорить. Бен только пожал плечами, Томас коротко кивнул, и вдвоем они направились в сторону столовой.

Я уже сделала несколько шагов в противоположную сторону, собираясь наконец уйти, как за спиной неожиданно прозвучал его спокойный голос.

— Поговорить не хочешь?

Я застыла так резко, будто кто-то буквально вкопал меня в землю. Сердце почему-то моментально ускорилось, хотя ещё секунду назад я была уверена, что просто уйду и даже не обернусь.

Медленно повернув голову, я увидела Минхо. Он так и стоял на том же месте, внимательно наблюдая за мной. Значит, всё это время никуда не собирался уходить. Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга. Между нами повисла странная тишина, от которой становилось только тяжелее.

— О чём? — наконец тихо спросила я.

Он сделал один медленный шаг вперёд, не отрывая от меня взгляда.— Наверное... о том, что происходит между нами.

Я невольно усмехнулась, хотя внутри всё снова неприятно сжалось.— А что между нами происходит?

Минхо ничего не ответил сразу. Вместо этого он подошёл ещё ближе. Настолько, что между нами почти не осталось свободного пространства. Я инстинктивно хотела сделать шаг назад, но почему-то так и осталась стоять на месте, только сильнее запрокинула голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Он слегка наклонился вперёд, специально сокращая и без того маленькое расстояние.

— Вот это я и пытаюсь понять, — тихо произнёс он.

Я скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься не от него, а от собственных мыслей.— Между нами ничего нет.

На губах Минхо появилась едва заметная улыбка. Не насмешливая. Скорее уверенная. Будто он совершенно не поверил ни единому моему слову.

Он сделал ещё один шаг.Теперь наши глаза были на одном расстоянии.Я чувствовала его дыхание.

Чувствовала, как моё сердце начинает стучать так громко, что казалось, ещё немного — и он тоже услышит этот сумасшедший ритм.

— Правда? — почти шёпотом спросил он.

Я молчала.

— Тогда скажи мне это ещё раз.

Он смотрел прямо в глаза, не позволяя отвернуться.— Медленно.

Ещё одна секунда тишины.— Прямо мне в лицо.

— Чего молчишь? — тихо спросил он, и на его губах снова появилась едва заметная улыбка. — Ну же... скажи это.

Я так и стояла, не в силах произнести ни слова. Сердце билось уже где-то в горле, настолько громко, что мне казалось — ещё немного, и он действительно его услышит. Что он вообще делает со мной? Почему стоит так близко? Почему смотрит именно так? Почему после всей моей злости мне сейчас хочется совсем не спорить? В голове царил полный хаос. Я понимала только одно — если он не отойдёт ещё хотя бы несколько секунд, я окончательно перестану соображать.

Я судорожно втянула воздух и всё-таки заставила себя открыть рот.— Между... нами... ничего...

Последнее слово прозвучало уже совсем неуверенно. Я запнулась на середине фразы, потому что где-то со стороны Глэйда внезапно раздались громкие крики. Они эхом прокатились по лагерю, мгновенно разбивая ту странную тишину, которая окружала нас последние несколько минут.

Я резко повернула голову в сторону шума.— Ты слышал?

Минхо тоже сразу выпрямился. От его улыбки не осталось и следа. Всё лицо мгновенно стало серьёзным. Он внимательно прислушался, и через секунду крики повторились снова, уже гораздо громче.— Слышал.

Он не стал больше ничего объяснять. Просто уверенно взял меня за руку и быстрым шагом потянул за собой в сторону выхода из леса. От неожиданности я даже не сразу поняла, что происходит. Лишь машинально поспешила следом, стараясь не отставать. Мы почти бежали между деревьями, а где-то впереди всё отчётливее доносились встревоженные голоса.

Только когда впереди показалась поляна Глэйда, я наконец опомнилась. Опустила взгляд вниз и только сейчас заметила, что всё это время он продолжал крепко держать меня за руку.

Я резко высвободила ладонь.Не потому, что мне было неприятно.Просто... если сейчас нас кто-нибудь увидит, вопросов станет слишком много.

Минхо лишь мельком посмотрел на меня, но ничего не сказал. Кажется, сейчас его это волновало меньше всего.

Мы одновременно выбежали из-за деревьев и сразу увидели, что почти весь Глэйд уже собрался возле смотровой вышки. Парни столпились плотным кольцом, постоянно переговариваясь между собой. Кто-то пытался протиснуться вперёд, кто-то что-то громко спрашивал, а над всей этой толпой стоял такой шум, что невозможно было разобрать ни единого слова.

Мы переглянулись всего на секунду, а потом почти одновременно быстрым шагом направились к остальным.

— Что происходит?! — громко крикнула я, едва мы подошли ближе.

— Девка с ума сошла! — перекрикивая остальных, заорал Чак, едва мы подошли ближе. — Схватила нож, залезла на вышку и начала швыряться камнями!

Я машинально подняла голову вверх.

На самом верху смотровой вышки действительно стояла та самая девушка. Растрёпанные тёмные волосы развевались от ветра, в одной руке она крепко сжимала нож, а другой уже замахивалась очередным камнем. В следующую секунду он со свистом полетел вниз.

Бах.

Камень ударился прямо о плечо Галли.

— Ты совсем ебанулась?! — взревел он, потирая ушибленное место. — Ещё раз кинешь...

Он даже не успел договорить.

Следующий камень прилетел ему прямо в грудь.

Я так сильно прикусила губу, что чуть не расхохоталась. Честное слово, это выглядело настолько нелепо, что удержаться было почти невозможно. Судя по тому, как задёргались плечи Томаса, ему тоже приходилось из последних сил сдерживать смех. Даже Бен отвернулся, явно пряча ухмылку.

Только Минхо оставался абсолютно серьёзным.

Камни продолжали один за другим лететь вниз. Парни разбегались в разные стороны, кто-то пытался её уговорить, кто-то ругался, а девушка вообще никого не слушала. Она нервно оглядывалась по сторонам, будто загнанный зверёк, который готов напасть на любого, кто приблизится.

Мне почему-то резко стало не до смеха.

— Надо её успокоить...

Я уже сделала шаг к лестнице, но вдруг почувствовала, как кто-то крепко схватил меня за локоть.— Куда собралась? — напряжённо спросил Минхо.

Я даже не повернулась к нему.— Наверх.

— Даже не думай.

— А что ты предлагаешь? Смотреть, как она кого-нибудь прибьёт? Её надо остановить.

Я резко высвободила руку.— Элли...

Но я уже не слушала.

Быстро схватившись за деревянные перекладины, я начала подниматься по лестнице. С каждым шагом всё отчётливее слышалось её тяжёлое дыхание и нервное шуршание камней под ногами. Она стояла почти у самого края площадки, крепко сжимая нож.

Когда до неё оставалось всего несколько метров, она резко развернулась.

Лезвие мгновенно оказалось направлено прямо в мою сторону.

Я замерла.

— Не подходи! — сорвалась она почти на крик.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Спокойно... — как можно мягче сказала я, медленно поднимая ладони. — Всё нормально. Я не собираюсь причинять тебе вред.

Она продолжала держать нож перед собой.

Руки у неё заметно дрожали.

— Кто ты?

— Эллисон.

Стоило мне назвать своё имя, как выражение её лица изменилось настолько резко, что я даже не сразу поняла почему.

Она застыла.

Будто перестала дышать.

Нож медленно опустился вниз.

— Эллисон... — почти шёпотом повторила она. — Я... звала тебя...

Теперь уже застыла я.— Что?

Она продолжала смотреть на меня широко раскрытыми глазами.

— Это... был твой голос?—У меня внутри всё похолодело.— Подожди... Это ты говорила у нас в голове?

Она нахмурилась.— Я... не знаю тебя. Но я помню только два имени. Твоё... и Томас.

По спине пробежали мурашки.

Я несколько секунд молча смотрела на неё, потом резко развернулась к краю вышки и крикнула вниз:— Томас! Поднимись сюда!

Внизу сразу стало подозрительно тихо.

Все головы одновременно повернулись к Томасу.

Тот выглядел так, будто мечтал прямо сейчас провалиться под землю, но под десятками взглядов всё же тяжело вздохнул и начал подниматься по лестнице.

Пока он лез наверх, я невольно посмотрела вниз.Минхо стоял, не сводя с меня глаз.Совершенно не двигался.Я быстро отвернулась обратно.

Когда Томас наконец поднялся, я уже сидела напротив девушки.— Как тебя зовут?

Она перевела взгляд сначала на меня, потом на Томаса.— Тереза.

— Ты... Томас? — тихо спросила она.

— Томас, — кивнул он, осторожно присаживаясь рядом.

Я перевела взгляд с него на неё.— Это она. Именно её голос мы слышали тогда.

Тереза резко посмотрела на Томаса.— Ты тоже меня слышал?

Он молча кивнул.

Она закрыла глаза всего на секунду и шумно выдохнула, будто впервые за весь день немного успокоилась.— Значит... мне не показалось.

После этого вопросов стало ещё больше.

— Ладно... может, вы всё-таки объясните, где мы вообще? Почему я ничего не помню? И... почему здесь всего две девушки? — после долгого молчания наконец спросила Тереза, переводя растерянный взгляд с меня на Томаса.

В её голосе уже не было той паники, с которой она встретила нас несколько минут назад. Осталась только усталость и огромное количество вопросов, на которые никто из нас не хотел отвечать, потому что прекрасно понимал — за пять минут рассказать всё невозможно.

Мы с Томасом переглянулись, словно молча решая, с чего вообще начать. А потом начали с самого начала. С потери памяти. С Глэйда. С правил, без которых здесь невозможно прожить даже один день. Рассказали про бегунов, про закрывающиеся ворота, про лабиринт, про гриверов, про тех, кто уже погиб, пытаясь выбраться отсюда.

Постепенно разговор дошёл и до ПОРОКа, и до наших странных снов, и до того, что мы сами до сих пор знаем о происходящем слишком мало. Тереза почти не перебивала. Иногда задавала короткие вопросы, если совсем переставала понимать, о чём идёт речь, иногда просто сидела молча, уставившись в деревянный пол вышки, будто пыталась собрать всё услышанное в одну цельную картину.

Наверное, прошёл почти час, прежде чем мы наконец замолчали. Я даже не заметила, как за это время солнце успело почти скрыться за стенами лабиринта. Когда выглянула вниз, возле вышки уже никого не осталось.

Видимо, парни давно разошлись, решив, что мы сами разберёмся. В лагере постепенно начинали доносились приглушённые голоса, кто-то смеялся возле кухни, а здесь наверху снова воцарилась тишина. И только сейчас я поймала себя на неожиданной мысли. Я больше не одна.

Каким бы странным ни был сегодняшний день, как бы сильно ни перевернул он всё вокруг, теперь здесь появилась ещё одна девушка. Не придётся больше жить одной среди нескольких десятков парней, не придётся чувствовать себя вечным исключением. Эта мысль почему-то согревала сильнее всего.

— Если честно... — наконец тихо сказала Тереза, устало потерев виски, — я, кажется, поняла процентов десять из всего, что вы сейчас рассказали. У меня ощущение, будто мозг сейчас просто взорвётся. Слишком много информации сразу.

Мы с Томасом одновременно усмехнулись.— Поверь, это нормально, — спокойно ответил он. — Мы сами первые недели вообще ничего не понимали. Со временем всё начнёт складываться.

Я уже хотела что-то добавить, но вдруг вспомнила то, что не давало мне покоя. Подняла голову и внимательно посмотрела на Терезу.—Подожди... А как ты вообще смогла залезть к нам в головы?

Она растерянно моргнула.

— Не знаю... — честно призналась она после небольшой паузы. — Мне кажется... я просто очень сильно захотела, чтобы вы меня услышали. Я даже не думала, как это сделать. Просто подумала о вас... и всё получилось. Попробуйте сами. Представьте, будто не говорите вслух, а отправляете свои мысли прямо человеку.

Мы с Томасом переглянулись ещё раз. Потом почти одновременно закрыли глаза.

Я попыталась представить Терезу. Представить, будто каждое слово не произносится губами, а просто возникает у неё в голове. Будто мысли можно взять руками и перебросить другому человеку. Несколько секунд я честно старалась сосредоточиться, но... ничего. Совершенно ничего. Я открыла глаза одновременно с Томасом, и по его лицу сразу стало понятно — результат у него оказался точно таким же.

— Безнадёжно, — фыркнул он. — У меня вообще нихрена не выходит.

«Всё ещё получится.»

Мы одновременно подняли головы.Тереза сидела напротив совершенно спокойно.Она даже губами не пошевелила.

— Такое ощущение, — медленно произнесла я, всё ещё не сводя с неё взгляда, — что для тебя это вообще так же естественно, как разговаривать.

Она виновато улыбнулась и пожала плечами.— Может быть... Просто я сама не понимаю, почему умею это делать.

Несколько секунд никто больше ничего не говорил. Потом Томас шумно выдохнул, поднялся на ноги и потянулся.

— Ладно... Может, всё-таки спустимся? Я, между прочим, из-за всей этой суматохи так и не успел поужинать. Если ещё немного посижу здесь, начну есть деревянные доски этой вышки.

Мы с Терезой переглянулись и одновременно рассмеялись. Напряжение, державшее нас весь этот день, наконец хоть немного отпустило. Поднявшись следом, мы направились к лестнице, впервые за долгое время чувствуя, что, несмотря на все новые загадки, теперь нас стало трое.