8

Следующие три дня офис «Hwang Enterprise» напоминал штаб-квартиру перед решающим сражением. Свет в кабинетах не гас до рассвета. Сынмин и Хёнджин работали бок о бок, окруженные горами распечаток, юридических сводок и пустыми стаканчиками из-под двойного эспрессо.​Это была странная, лихорадочная близость: их пальцы сталкивались над клавиатурой, взгляды пересекались в короткие секунды тишины, но в воздухе висела не только страсть, но и холодный расчет.

​Воскресенье, 3 часа утра. Сынмин сидел на полу в кабинете Хёнджина, сверяя последние цифры в офферном письме для «Lotte». Его глаза слезились от монитора, а спина ныла.​— Минни, сделай перерыв, — Хёнджин опустился рядом, протягивая ему бутылку воды. — Мой отец придет через пять часов. Ты выглядишь так, будто готов упасть в обморок прямо на эти бумаги.​— Если я упаду, то только после того, как он подпишет одобрение, — Сынмин откинул голову на кожаный диван, закрывая глаза. — Он ищет слабость, Хёнджин. Он думает, что ты отвлекся на меня и потерял хватку. Но мы покажем ему, что я — не помеха, а твой главный актив.​Хёнджин мягко убрал выбившуюся прядь с лица Сынмина.— Знаешь, я никогда не видел тебя таким... пугающе эффективным.​Сынмин открыл один глаз и слабо усмехнулся:— Ты еще не видел мой «отчет» по Исландии, куда ты хотел отправить Чанбина. Там тоже всё очень детально проработано.

​Понедельник, 8:00. Конференц-зал.Хван-старший вошел ровно минута в минуту. Он выглядел как инквизитор, готовый вынести приговор. За столом сидели только двое: Хёнджин, идеально собранный и холодный, и Сынмин, чей взгляд был острее скальпеля.​— Время вышло, — Председатель сел во главе стола. — Где документы?​Сынмин молча положил перед ним планшет и три печатные копии.— Мы изменили структуру сделки в субботу вечером, господин Председатель. Мы обнаружили скрытые офшорные счета у дочерней компании «Lotte». Вместо прямого слияния мы предложили поглощение по заниженной на 15% стоимости. Они подписали предварительное согласие два часа назад, понимая, что иначе мы передадим данные в налоговую.​Старик замер. Он медленно пролистывал страницы, и в зале воцарилась тяжелая тишина. Хёнджин не сводил глаз с отца, его рука под столом крепко сжимала колено Сынмина.​— 15 процентов... — пробормотал Хёнджун. — Это миллиарды вон экономии. Кто нашел лазейку в отчетах?​— Секретарь Ким, — твердо ответил Хёнджин. — Он заметил нестыковку в налогах, которую пропустил весь финансовый отдел.​​Председатель отложил бумаги и посмотрел на Сынмина. В его взгляде больше не было пренебрежения — только ледяное уважение, смешанное с опаской.​— Вы сэкономили корпорации состояние, Ким Сынмин. Нью-Йорк был бы для вас слишком мелкой сценой.​— Значит, я остаюсь? — Сынмин позволил себе легкую, почти незаметную полуулыбку.​— Вы остаетесь, — Хёнджун встал, опираясь на трость. — Но знайте: я буду следить за каждым вашим шагом. Хёнджин, ты совершил выгодную сделку. Но помни: в бизнесе самое опасное — это партнер, который умнее тебя.​Когда дверь за отцом закрылась, Хёнджин с силой выдохнул и буквально рухнул в кресло, утягивая Сынмина за собой.​— Мы это сделали... Боже, Сынмин, ты просто гений, — Хёнджин зарылся лицом в его плечо. — Он сдался.

​Сынмин чувствовал, как напряжение последних дней уходит, сменяясь триумфом. Он достал телефон и зашел во внутреннюю почту.​— Кстати, господин Генеральный директор... — Сынмин хитро посмотрел на Хёнджина. — Я только что отправил вам новый файл. Тема: «План на вечер».​Хёнджин открыл почту на своем планшете. Там была всего одна фотография, сделанная Сынмином на ту самую новую камеру в их редкий перерыв в студии: Хёнджин спит на диване, а на его груди лежит рука Сынмина. Фотография была полна нежности и той самой «уязвимости», которую они так тщательно скрывали.​— Это тоже пойдет в архив? — прошептал Хёнджин, притягивая его для поцелуя.​— Нет, — Сынмин заблокировал экран. — Это пойдет в историю. А теперь, господин Хван, заприте дверь. У нас есть еще один «незавершенный отчет», который требует вашего личного внимания.​За окном просыпался Сеул, котировки акций «Hwang Enterprise» ползли вверх, а в главном кабинете два человека окончательно стерли границу между «работой» и «жизнью», зная, что теперь их не разлучит ни один Председатель в мире.