7

Игра в «кошки-мышки» с Чанбином показалась детской забавой, когда в четверг утром лифты центрального холла замерли, и из VIP-кабины вышел Хван Хёнджун — основатель корпорации и человек, чей взгляд заставлял котировки акций падать от одного лишь неудовольствия.

​Сынмин почувствовал, как по спине пробежал холод. Отец Хёнджина никогда не предупреждал о визитах. Он вошел в приемную, постукивая тростью по мрамору, и остановился прямо перед столом Сынмина.​— Ким Сынмин, верно? — голос старшего Хвана был сухим, как пергамент. — Три года безупречной службы. Мой сын говорит, что вы незаменимы.​— Доброе утро, господин Председатель, — Сынмин встал и поклонился, сохраняя идеальную осанку, хотя сердце колотилось в горле. — Господин Хван ожидает вас?​— Он не ожидает, — Хёнджун прищурился, глядя на камеру, которая лежала на краю стола Сынмина (тот не успел убрать её в сумку после вчерашнего). — Дорогое хобби для секретаря. Надеюсь, оно не отвлекает вас от... конфиденциальности?​В этот момент дверь кабинета распахнулась. Хёнджин стоял на пороге, его лицо застыло в каменной маске.— Отец. Какими судьбами?​— Решил проверить, как продвигается слияние с «Lotte», — старик прошел мимо сына в кабинет, бросив через плечо: — Секретарь Ким, принесите нам документы по сделке. И два чая. Без сахара.

​Когда Сынмин вошел в кабинет с подносом, атмосфера там была наэлектризована. Отец Хёнджина сидел в кресле сына, а сам Хёнджин стоял у окна, скрестив руки на груди.​— Сын, я просмотрел записи расходов, — холодно произнес Председатель. — Личная студия в пригороде, покупка дорогого оборудования, обеды в ресторанах, которые не числятся в представительских расходах... Ты ведешь себя неосторожно.​— Это мои личные средства, отец, — отрезал Хёнджин.​— В этой компании нет ничего личного, — Хёнджун медленно повернул голову к Сынмину, который расставлял чашки. — Знаете, Сынмин, я всегда ценил в людях преданность. Но когда преданность превращается в... соучастие, это становится опасным для бизнеса.​Сынмин замер с чайником в руках. Он понял: отец знает. Или, по крайней мере, догадывается.​— Сынмин — лучший сотрудник, который у меня был, — голос Хёнджина зазвучал ниже, в нем прорезались властные нотки. — И я не позволю подвергать сомнению его репутацию.​​Председатель встал, тяжело опираясь на трость. Он подошел к Сынмину и посмотрел ему прямо в глаза.— Вы умный юноша. Вы понимаете, что репутация наследника «Hwang Enterprise» не должна быть запятнана слухами о... фаворитизме. У меня есть предложение для вас. Перевод в наш филиал в Нью-Йорке. Повышение, оклад в три раза выше и полное покрытие расходов. Вылет в понедельник.​Сынмин почувствовал, как мир вокруг начинает рушиться. Это была не просьба. Это была вежливая ссылка.​— Он никуда не поедет, — Хёнджин сделал шаг вперед, становясь между отцом и Сынмином.​— Пусть он ответит сам, — Хёнджун проигнорировал сына. — Что скажете, Сынмин? Карьера мирового уровня или... временное увлечение, которое может стоить вам обоим всего?​​Сынмин медленно поставил чайник на поднос. Он посмотрел на Хёнджина — в глазах того была смесь ярости и отчаяния. Затем он перевел взгляд на Председателя.​— Господин Председатель, — голос Сынмина был тихим, но абсолютно твердым. — Я ценю ваше предложение. Но я привык доводить свои «отчеты» до конца. Моё место здесь, рядом с генеральным директором. И если вы считаете, что моя «преданность» — это риск, то, возможно, вам стоит пересмотреть ваше понимание того, на чем строится успешный бизнес.​Хёнджун замолчал. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно жужжание кондиционера.​— Смело, — наконец произнес старик. — Глупо, но смело. Хёнджин, ты нашел себе достойного противника. Или союзника.​Он направился к выходу, но у самой двери обернулся.— Понедельник покажет. Если показатели сделки с «Lotte» просядут хотя бы на процент... Секретарь Ким улетит в Нью-Йорк первым же рейсом. Без права на возвращение.

​Дверь закрылась. Сынмин почувствовал, как у него подкашиваются ноги, и он тяжело опустился на стул. Хёнджин мгновенно оказался рядом, опускаясь перед ним на колено и сжимая его холодные руки.​— Ты с ума сошел, — прошептал Хёнджин, целуя его ладони. — Ты только что нахамил самому опасному человеку в Корее.​— Я просто защищал свою «должность», — Сынмин слабо улыбнулся, хотя его всё еще потряхивало. — Он не разлучит нас, Хёнджин. Я не позволю.​— Мы закроем эту сделку так, что он не сможет придраться, — Хёнджин прижал лоб к лбу Сынмина. — Но теперь ты понимаешь... это война.​— Значит, будем воевать, — Сынмин выпрямился, его взгляд снова стал стальным. — И начнем прямо сейчас. Господин Хван, принесите мне документы по «Lotte». Нам предстоит очень длинная ночь.​Хёнджин смотрел на своего секретаря и понимал: тот кадр, где Сынмин выглядел беззащитным, был лишь верхушкой айсберга. Внутри этого омеги скрывался настоящий кремень, ради которого стоило пойти против всей империи Хванов.